Глава 37

Адриан Когда позвонил Крис, я был на встрече с потенциальными партнерами из германии. Эта сделка запланирована давно и была очень важна для бизнеса. Собственно поэтому я не хотел отвечать на звонок друга. Но словно на каком–то подсознательном уровне знал, что должен ответить. Извинившись перед представителями другой страны, поднялся и отошел в сторону. Мне хватило всего пары фраз, чтобы позабыть обо всем на свете. Словно обезумевший я выскочил из ресторана и сев в автомобиль помчался в аэропорт. От услышанного мое сердце взволнованно забилось, а руки стали нервно подрагивать. Новость о том, что Милана попала в больницу, обескуражила и выбила почву из–под ног. Всю дорогу до аэропорта проклинал себя за то, что послушал сестру и оставил девушку одну. Но Вита уверяла, что Миле нужно время, чтобы она осознала, что мы ей нужны. Она твердила, если нас не будет рядом, Милана быстрее разберется в своих чувствах. И я поверил ей, несмотря на то, что внутри все противилось этой затее. Это время, мне казались самыми долгими, я ждал от девушки звонка. Но шли дни, а от нее не было никаких известий. Пытаясь отвлечься от мыслей о Милане, я полностью погрузился в работу. О том чтобы взять и позвонить самому и мысли не было. Больше не хотелось навязываться. Я считал, что систра все же права, Мила должна сама сделать выбор, остаться со мной или забыть обо всем. Ведь именно этого она и просила. Но сейчас, ожидая когда приземлиться самолет, я так не думал. И пусть с виду я был спокоен, внутри бушевал целый ураган эмоций. Я толком не знал, что случилось с Милой и это злило больше всего на свете. Фраза друга, что девушке стало плохо, и она находится в больнице, вышибла из головы все здравомыслие. И вместо того чтобы расспросить Криса обо всем поподробнее я помчался за сотни тысяч километров чтобы убедиться что с Миланой все в порядке. Первым кого я встретил в больнице, был Крис. Он стоял в коридоре, облокотившись спиной о стену, и нервными движениями крутил в руке телефон. Заметив меня, Крис убрал телефон в карман и выпрямился. По его серьезному выражению лица понял, что ничего хорошего сейчас не услышу. Подойдя к другу, первым делом дал ему по морде. Друг пошатнулся, но не ответил мне тем же. Зато к нам тут же поспешили охранники, которых Крис остановил взмахом руки. Достав из кармана платок, он стер с разбитой губы кровь и усмехнувшись спросил: – Полегчало? – Немного, – ответил честно. – Какого хрена, Крис? Я же просил за ней присмотреть. – Слушай, я не нанимался телохранителем для твоей пассии, – огрызнулся он. – Да и кто знал, что это произойдет? Выдохнув с силой провел руками по лицу, попытался успокоиться. Ведь Крис прав, никто не знал, что такое может произойти. Хотя зная о том, что перенесла эта девочка, я бы мог предположить и такой исход. Но мне не хотелось думать о том, что было в прошлом. – Что говорят врачи? – спросил у Криса, стараясь отвлечься. – Понятия не имею, – ответил он пожимая плечами. – Я ей никто, меня даже в палату не пустили, пришлось звонить ее матери. Кстати, неплохая женщина. – Знаю, – ответил ему скривившись. – Где она сейчас? Друг махнул на дверь. Больше не медля, направился к палате, где находилась моя девочка. Да, именно моя! И пусть кто–то попробует сказать, что это не так. Медленно открыв дверь, я тихо прошел в палату. Окинув быстрым взглядом небольшую комнату, я никого кроме мамы Милы не заметил. Она лежала на кровати. Кажется, за эти две недели я совсем забыл, как она выглядит. Иначе как еще можно объяснить то, что в этой бледной девушке, что лежит на кровати с закрытыми глазами я едва узнал ту самую Милу с которой не хотел расставаться. Растрепанные волосы, казались сейчас блеклыми, круги под глазами, впалые щеки и это мертвенная бледность. Это пугало и заставляло испытывать стыд за то, что бросил. Оставил ее на произвол судьбы. Не удержавшись от эмоций, сделал глубокий прерывистый вдох, привлекая к себе внимание. Женщина что сидела над постелью дочери встрепенулась и посмотрела на источник звука. Заметив меня, она снова отвернулась и ссутулилась над кроватью дочери. Погладив Милану по руке, она неожиданно обратилась ко мне: – Что же это происходит Адриан? Совсем недавно она выглядела такой счастливой, улыбалась. А теперь моя девочка вновь находится тут, – и плечи женщины затряслись. – И я не знаю что с ней! Я подошел к женщине и положил руку ей на плечо, стараясь поддержать. – Что говорят врачи? – Ничего, – ответила она вытирая слезы. – Они сами ничего не знают. Взяли кровь на анализы, сделали уйму тестов и сказали ждать. – Все будет хорошо, – проговорил, пытаясь успокоить, вот только кого ее или себя?. Переведя взгляд на Милу, я вдруг почувствовал, как нестерпимо захотелось подойти к ней и прикоснуться к лицу. Хоть как то дать понять, что я рядом и что теперь никуда не уйду из ее жизни. Но я не знал, как на это отреагирует ее мама. Маргарита Ивановна взрослая женщина, и я не сомневаюсь, что она правильно поймет мои действия. Но все же мне не хотелось, чтобы она узнала обо всем вот так. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным. Смотреть на дорогого человека и не иметь возможность помочь. Это страшно. В тот момент, когда собирался идти на поиски врача, чтобы наконец узнать что с Миланой, двери в палату открылись. Внутрь прошел пожилой невысокий мужчина в белом халате. Мужчина прикрыл за собой дверь и сквозь нахмуренные седые брови обвел нашу компанию серьезным взглядом. – А вы молодой человек кем будете? – спросил басистым голосом он. – Друг семьи… – начала отвечать мама Миланы, но я ее остановил сжав несильно плечо на котором до сих пор покоилась моя рука. Подойдя к врачу и протянув для пожатия руку, представился. – Адриан, жених Милы, – представился, сжимая руку врача. От моих слов женщина охнула и схватилась за сердце. – Жених значит, – усмехнулся врач, увидев реакцию Маргариты Ивановны. – Петр Сергеевич, – представился мужчина. – Что ж вы жених не бережете свою невесту? Потеряв ко мне интерес он подошел к Милане. Взяв аккуратно ее за руку, стал измерять пульс. После еще нескольких не хитрых манипуляций, он снова обратил на нас внимание. – У девушки сильное истощение. И я не удивлюсь что не только физическое, – заявил Петр Сергеевич, прочистив горло. – То есть, это случилось из–за истощения? – недоумевая, спросил у врача. – Не думаю, – тут же отозвался он. – Я считаю что обморок, скорее всего крик о помощи. Таким способом организм девушки дал о себе знать. После слов мужчины я посмотрел на Милану. – Значит, ничего ужасающего в состоянии Милы нет, и нам не стоит волноваться? – спросил негромко, успокаиваясь. Что ж, если это всего лишь истощение, то мы быстро это исправим. Пусть только придет в себя, уж теперь я точно не спущу с нее глаз! – Я этого не говорил, – произнес Петр Сергеевич, вырывая меня из размышлений и заставляя вновь нахмуриться. – Но вы только что сказали… – рыкнул начиная злиться. Мужчина противоречил сам себе. То он заявляет, что у Милы истощение, которое насколько я знаю не опасно для здоровья, то утверждает обратное. Либо врач что–то не договаривает, либо… И это, либо раздражало и заставляло злиться. – Я помню что говорил, к счастью не страдаю слабоумием, – отчеканил он, перебив меня. – Мы пока не получили все анализы и я не могу с уверенностью сказать что жизни пациентки ничего не угрожает. Скорее всего, помимо истощения у девушки был нервный срыв. А в купе с недавней операцией, это может пагубно на ней отразиться. Чем больше говорил врач, тем сильнее от боли сжималось сердце от понимания, что во всем виноват я. Если бы я не появился в ее жизни, то у Миланы была бы спокойная жизнь. Она бы по–прежнему любила и боготворила моего брата за то, что он подарил ей жизнь, которую она вновь чуть не потеряла. Из–за меня. Возможно, мое появление тут было не желательным и я должен просто исчезнуть из ее жизнь. Но сейчас, когда я понял, что без этой девушки моя жизнь будет бессмысленной, я не могу так поступить. – Что теперь? – севшим голосом спросил, подходя к Милане. Подняв руку, я едва прикоснулся к лицу девушки, костяшками пальцев проведя по ее щеке, ощутив, насколько она холодная. – Ждать.