Глава 39

– Не нервничайте так Маргарита Ивановна, – попробовал успокоить ее врач, но кажется, эти слова лишь еще больше заставили маму переживать. – Да что ж вы женщины такие нервные, – пробурчал он негромко. – Все с вашей дочерью хорошо. Беременная она. Срок просто очень маленький и поэтому понадобилось больше времени, чтобы подтвердить этот диагноз. Петр Сергеевич еще что–то говорил, но я его уже не слышала. Новость о том, что нашу в себе ребенка ударила меня обухом по голове. В шоке прибывала не только я, но и мама. Она переводила ошеломленный взгляд с моего лица на живот и обратно. – Доченька, как же, так? – выдохнула осуждающе она, и противореча своим словам бросилась обнимать меня и целовать в макушку. – Радость–то какая, – шептала она, прижимая меня к себе. – А кто отец? Адриан? Он обязан знать об этом. Радость–то какая. Мама все причитала и не обращая внимание на присутствие врача. Поэтому и не увидела, как мужчина отвел в сторону взгляд и нервным движением засунул руки в карманы белого халата. Зато это заметила я! Нахмуренные брови и серьезный взгляд, говорили о многом. Я поняла что ничего хорошего в моем положении нет. – Что?! То ли вопрос, то ли шепот сам собой сорвался с моих губ, вынуждая Петра Сергеевича посмотреть на меня и замолчать маму. – Я бы не стал радоваться раньше времени, учитывая ваше состояние и перенесенную операцию, – проговорил он, смотря мне прямо в глаза. – Что вы этим хотите сказать? – спросила мама, принимая воинственный вид. Я ее прекрасно понимаю, не успев получить хорошую новость, нас пытаются спустить с небес на землю. И боюсь, что это приземление будет для нас двоих болезненным. – Не поймите меня не правильно, я люблю детей, но в вашем случае беременность противопоказана, – заявил Петр Сергеевич. – И думаю я не ошибусь, если скажу, что вас об этом предупреждали. – Да, но ведь многие после таких операций рожают! Нам говорили… Мама замолчала, видя, как мужчина неодобрительно качает головой. – Не в вашем случае, – заявил он. – Но почему? – не выдержала мама и закричала. – Чем мы хуже других? В том, что у нас нет денег и связей? – Поймите же! Сейчас речь идет не о деньгах и уж тем более не о связях. Речь идет о жизни вашей дочери! Срок еще небольшой, а организм уже измотан. Я даже не буду вам говорить какая во время беременности нагрузка на сердце! – не выдержал Петр Сергеевич и повысил голос. Казалось, что он вместе с мамой сейчас принимал очень трудное решение. – И что, никаких шансов? – севшим голосом спросила у него мама. – Боюсь что, нет. Слишком мало времени прошло после операции. Вот если бы это случилось года через три, то разговор был бы другим, – вздохнув горестно, ответил Петр Сергеевич. Я слушала их разговор, и мне казалось, что нахожусь в каком–то страшном кошмаре. Разве так бывает? Ты не успеваешь осознать и принять одну новость, как на тебя обрушивается вторая, пострашнее предыдущей. Не знаю как мне отреагировать на новость о беременности, радоваться или плакать. И тут же мне предлагают избавиться от него! Даже не спросив моего мнения! А вдруг я захочу оставить малыша? – Простите, что вмешиваюсь. Но вы не хотите сначала узнать мое мнение? – поинтересовалась я нарушая тишину кабинета. – Доченька, конечно для нас важно твое мнение. Но ты же слышала Петра Сергеевича, – сказала мама, ложа руку на мою сживая ее в поддержке. Я смотрела на нее и не могла, поверит, что мама уже согласилась с мнением врача. Ведь еще ничего точно неизвестно. А вдруг все будет хорошо? И пусть я еще до конца не осознала, что во мне развивается новая жизнь, это не значит, что я вот так просто соглашусь сделать аборт! Даже не смотря на то, что это может пагубно отразиться на моем здоровье. Сначала бы мне хотелось разобраться в себе и понять, нужен ли мне этот ребенок или нет. В любом случае это должно быть мое решение. – Слышала, – ответила медленно переводя взгляд на врача. – И как бы то не было, это только мне решать. – Но Милана! – испуганно вскрикнула мама, прижимая руки к груди. – Ты не понимаешь. – Я все прекрасно понимаю. Мам, давай позже это обсудим? – предложила, послав ей немного печальную улыбку. Мне хотелось остаться одной и подумать как быть. А еще хотелось просто поверить в то, что сказал Петр Сергеевич. Я беременна! – Петр Сергеевич, ну скажите ей что это опасно! – умоляюще попросила мама делая по направлению к нему несколько шагов. – Боюсь, тут я ничем не могу помочь, – развел он руками. – Милана права, чтобы я не сказал, решать только ей, – ответил он, вызвав у нее судорожный вздох. – Спасибо, – поблагодарила я мужчину. Ненадолго в палате повисла тяжелая угнетающая тишина. Мама присела в кресло и, ссутулившись, посмотрела в окно. – Ты понимаешь, что на кону твоя жизнь? – тихо проговорила она. – Мам, ну что ты такое говоришь? – Все чего мы добились было зря, – продолжила она не обращая никакого внимание на мои слова. – Столько стараний, усилий, страха и боли, чтобы ты жила. А сейчас ты хочешь вот так все разрушить? – Мама, ну что за глупости! – попыталась я снова дозваться до нее. – С чего ты взяла, что все будет именно так? Потому что это сказал Петр Сергеевич? Мам, вспомни, сколько раз мы слышали подобного от врачей? Но все же обошлось. Напомнила ей то время когда мы обходили уйму врачей, которые разводили руками твердя что мне уже не помочь. Но нашелся же один человек, который дал мне шанс на жизнь. – Мне просто хочется самой принять решение. Но мама снова меня не услышала, продолжая что–то шептать. – Мам, просто дай мне время, – тихо попросила снова. – Смерть Руслана была напрасной. Ты это понимаешь? – спросила она, посмотрев на меня. – Это просто верная смерть, ты это понимаешь? – Мам, перестань! – попросила, чувствуя, как внутри начинает подниматься злость. – Еще ничего точно неизвестно. Петр Сергеевич просто предположил, не надо меня хоронить раньше времени! – И правда Маргарита Ивановна, зачем же так преувеличивать, – вступился мужчина. – Я просто сказал, что у Милы слишком слабый организм и она навряд ли выносит ребенка. Было бы лучше сразу сделать аборт пока она не свыкалась с мыслю о ребенке. – Но вы же сами сказали, – бросила она злой взгляд на врача. – Да сказал. Но кто же знал, что это на вас так подействует, – отозвался он. – В любом случае решать только Миле. И желательно чем быстрее, тем лучше. – Мы согласны на аборт. Делайте что нужно. Я не позволю своей дочери совершить глупость! – заявила мама. Петр Сергеевич перевел на меня взгляд. – Нет, – ответила смотря на маму. – Я еще не до конца уверена, но вот так впопыхах делать аборт не буду! Во мне все взбунтовалось от мысли, что мама готова так потупить со мной. И будто назло всему миру решение пришло сама собой. Я не буду делать аборт! Не знаю почему, но я поняла, что не хочу этого. – Что? Ты хоть слышишь себя? – вскрикнула мама, поднимаясь на ноги. – Ты обо мне подумала? Что будет со мной, если с тобой что–то случится? А если все произойдет, как предполагает Петр Сергеевич, и ты не выносишь ребенка, привыкнув к нему? Ты даже не представляешь, какого это жить, зная, что в любой момент можно потерять ребенка. Что с тобой будет потом? – Мама хватит! – не выдержав, прокричала я, от чего мама вздрогнула. Тут же в палату ворвался Адриан. Он обеспокоенным взглядом обвел нашу компанию и остановил его на мне, спросил: – Что здесь происходит?. – Ничего, – ответила я раньше, чем кто–то из присутствующих успел что–то сказать. – Забери меня отсюда. Хотелось как можно быстрее покинуть это место. Возможно я просто боялась что маме удастся уговорить меня. Сейчас мне даже не важно что придется находиться рядом с Адрианом. – Это возможно? – спросил Адриан у Петра Сергеевича. – Думаю да, – ответил врач.