Глава 1

Нас стравили. Меня и герцога Кайнайского. Неизбежно. С этого года приказом главы Регентского совета Королевская академия магии открыла двери для всех одарённых, независимо от происхождения, но… я оказалась единственной простолюдинкой, сумевшей пройти вступительный отбор. И если низкое происхождение юные аристократы мне бы простили, то отличную учёбу – нет. – Только тот, кто с рождения не знает чести, может опуститься до списывания, – поджимает губы рыжая бестия леди Миртана Ринз и смахивает с плеча герцога несуществующую пылинку. Ему… не повезло. Титул привёл его на место главы Студенческого дворянского союза. Жгучий брюнет, не расстающийся с чёрными перчатками, закрытый мрачный красавец, по которому сходят с ума леди всех курсов без исключения, да и некоторые преподавательницы. Но старшие дамы лучше маскируются. Я широко улыбаюсь: – Я слышу, как канарейка чирикает? – Как ты смеешь оскорблять леди Миртану?! – вскидывается её подружка-подпевала. – О? Разве я упоминала леди Миртану? Кстати, студентка Миртана, может быть, поделитесь вашим недовольством прямо? Герцог морщится и аккуратно отстраняется от липнущей к нему Ринз. – Студентка Ирэн, – обращается он ко мне, слегка коверкая моё имя на местный манер. Не его вина, меня именно так представили. – Да, студент Лайс? Заносчивый сноб, но среди сокурсников, как ни странно, именно он наименее неприятный. Он просто игнорировал меня, обращал внимания не больше, чем на букашку, случайно залетевшую в лекторий. Меня устраивало. Но это не значит, что я буду обращаться к нему по титулу! Как другие. По правилам в стенах Академии все студенты равны, и не моя беда, что аристократы предпочитают нарушать, преподаватели – смотреть на нарушения сквозь пальцы. – Достижения, полученные недобросовестным образом становятся пятном не только на вашей репутации, но и на репутации Королевской академии, – занудно-менторским, спокойным тоном продолжает герцог, никак не реагируя на моё подчёркнутое “студент Лайс”. Не хочу я с ним ссориться. Парень недавно потерял отца и унаследовал титул. Мне не жаль щёлкнуть по носу тех, кто нарывается, но герцога подговорили именно под предлогом защиты чести и репутации. К тому же он воздерживается от голословных обвинений. – У вас есть доказательства моей недобросовестности? – хмыкаю я. Герцог оглядывается на столпившихся аристократов, грубо говоря, вытолкнувших его в первый ряд. Желающих выступить свидетелями, как я списывала… не находится. Потому что обвинение слишком серьёзное, и я резонно потребую дать показания в храме Истины. Здешняя богиня правосудия дама весьма своеобразная. Она охотно откликается на воззвания и солгавших… убивает. – Доказательств нет, – спокойно признаёт герцог, за что в моих глазах получает сто баллов. – Кто-то распространяет обо мне клевету? – наигранно поражаюсь я. – Глава студенческого союза, я прошу найти сплетников! Разве распространение ложных слухов не недостойное поведение для студента Королевской Академии? Даже искать не надо, все здесь столпились. – Студентка Ирэн, ваши результаты в учёбе настолько спорные, настолько вызывающе-неправдоподобные, что я настаиваю на проверке ради чести Академии. Если вы её пройдёте, я принесу вам свои глубочайшие извинения. – И зачем мне ваши извинения, герцог? – фыркаю я. – Впрочем, я вас услышала. Как именно вы хотите проверить степень моей одарённости? Я легко могла бы отказаться от участия, но тем самым я косвенно подтвержу, что слухи о моей недобросовестности правдивы. Пусть бы сплетничали, проблема в том, что меня в Академию приняли именно с таким условием – я должна доказать, что простые смертные способны учиться с аристократами наравне. Пум-пум-пум, как сложно. Герцог игнорирует мой выпад, отвечает только на вопрос: – Студентка Ирэн, позвольте нам увидеть вас за работой. – О-о-о…, – неопределённо откликаюсь я. Из-за спины герцога выходит брат леди Миртаны, такой же рыжий. Он числится секретарём Студенческого дворянского союза, но фактически руководит союзом именно он. – Судентка Ирэн, я договорился с кафедрой Артефакторики. Для нас откроют Белую студию. Вам будут предоставлены все необходимые материалы, а какой именно артефакт создать, определит жребий. Естественно, вы получите полноценную карточку, а не одно название. Звучит почти прекрасно. Забудем, что работа тонкая, ювелирная, а проделать её предлагается под пристальным наблюдением толпы недоброжелателей. – Однако…, – поджимает губы леди Миртана и делает шажочек к герцогу. Лорд Ринз немедленно оборачивается: – Сестрёнка, у вас, – не знаю, как дома, а на публике родственники обращаются друг к другу исключительно на “вы”, – есть какое-то замечание? Хлопнув ресничками, леди кивает: – Да, брат. Во-первых, мы должны учитывать интересы студентки Ирэн. Проверка должна быть открытой. Лучшим доказательством того, что студентка получит высококачественные исходные материалы будет изготовление второго такого же артефакта. А, во-вторых, недоверие вызывает то, как уникально быстро студентка Ирэн справляется с работой. Для наглядности было бы хорошо видеть не только работу студентки, но и работу признанного выдающегося мастера. Студентка Ирэн, что вы думаете? В конце концов герцог мальчик взрослый, пусть своей головой думает. – Так вы предлагаете соревнования? – подыгрываю я леди Миртане. – Какой восторг! – Рад, что вы согласны, – подхватывает молодой лорд Ринз. – Проверка в формате соревнования. Герцог? Как только его светлость кивает, вклинивается подпевала из задних рядов: – Соревнование предполагает ставку! – Да-да, ставку. – Чтобы соблюсти интересы студентки Ирэн мы должны закрепить условия на алтаре Истины! Как удержаться и не смеяться? Я польщена – ради меня такое шоу. Я отчётливо понимаю, что не проверка главная цель, отнюдь. Меня хотят унизить. Но это не то, что я позволю им сделать. – Излишне, – хмурится герцог. Интересно, до него только сейчас дошло, что защита чести академии мутировала во что-то угрожающее? Пфф! – Но мы должны дать студенте Ирэн гарантии, – мягко возражает молодой лорд Ринз. – Верно! Я развожу руками: – Я готова соревноваться честно, студент Лайс. – Давайте пройдём в храм? – немедленно предлагает подружка леди Миртаны. И тут же получает разноголосую поддержку. Я с нескрываемой насмешкой наблюдаю за герцогом. Ему явно неуютно, хоть он и не показывает эмоций. Встретившись со мной взглядом он вдруг делает совершенно не то, что я ожидаю. Он соглашается! Неужели из-за лёгкой иронии, которую он прочитал в моих глазах, здравый смысл на прощанье помахал лапкой? Меня подловили как раз у кафедры Артефакторики, неподалёку от академического храма. На самом деле это никакой не храм, а просто зал с десятком ниш, и в каждой установлен алтарь, посвящённый одному из божеств немалого местного пантеона. Я как-то заглядывала из любопытства, думала, что увижу нечто великолепное – поражающие воображение фрески, сияние золота или мягкость ковров, изящные статуи или вовсе нечто настолько неземное, что у меня не хватает воображения – но меня встретили невыразительные светлые стены, высокие стрельчатые окна с видом на сад и потёртая ковровая дорожка. Тогда мне показалось, что алтари напоминают столы в приёмной какого-нибудь чиновника. Ты приходишь, по-деловому быстро, без плясок с бубном и битья в барабаны, подаёшь прошение… Сейчас первое впечатление только усилилось. – Итак, – неудобную роль ведущей разворачивающегося фарса берёт на себя подружка леди Миртаны, – если студентка Ирэн выигрывает, она получает извинения и признание. Если выигрывает герцог Кайнайский, то студентка Ирэн добровольно становится камирой, как следует из вековых традиций академии. Хохот так и рвётся. Камира. Происходит от слова “камердинер”. До этого года аристократы имели право прийти в академию с личным слугой или служанкой, и таких избранных слуг называли особым словом – камир. До лекций слуги, естественно, не допускались, учиться не могли, на этот счёт был даже прописан строгий запрет в Уставе академии. Регент запрет отменил, и получилась законодательная коллизия – право на камир является привилегией аристократов, но при этом студенты между собой все равны. Возникшее противоречие глава академии решил очень просто, в духе регента: нет личных слуг – нет проблемы. Надо ли говорить, что аристократы не обрадовались? Нет, самим убираться им не приходится, за чистотой и порядком следят горничные от академии, но вот ванну наполнять приходится самостоятельно, и чай никто по указке не заварит, утром не разбудит, завтрак в постель не подаст. Словом, сплошные лишения. И теперь леди и лорды хотят, чтобы я добровольно прислуживала в комнатах. Кстати, чьих? Ни звука о том, что в случае поражения я стану камирой именно герцога. – Герцог, студентка Ирэн, пожалуйста, коснитесь алтаря. Парень медлит. Я же широко улыбаюсь: – Нет. Сокурсники оборачиваются. – Что? – переспрашивает молодой лорд Ринз. – Вы… отказываетесь и сознаётесь в недобросовестности? Я поднимаю указательный палец: – Ни в коем случае. Я лишь желаю, чтобы всё было сделано правильно. Если бы мы со студентом Лайсом просто соревновались, я бы не возражала, но на кону честь Академии, соответственно, условия должны соответствовать принципу, утверждённому основателем академии его величеством Карлом Благословенным. Ставки не могут отличаться. Студент Лайс, как вы считаете? Разве согласие стать камирой и извинения сопоставимы? – Студентка Ирэн права, – соглашается герцог и зарабатывает в моих глазах ещё сто очков. Леди Миртана и молодой лорд Ринз переглядываются. Слышны тихие перешёптывания. Леди Миртана кивает, и её подружка тотчас высовывается вперёд: – Вы правы, студентка Ирэн, ставка должна быть равной, – мило улыбается она. – Может быть, есть ещё какие-то замечания? Всё должно быть сделано безупречно. – Других нет. – Тогда прошу, герцог, студентка Ирэн, коснитесь алтаря. Я послушно опускаю ладонь на камень и прижимаю к поверхности – это ещё не обещание, если формулировка снова будет кривая, я спокойно откажусь. Герцог кладёт руку вторым. В перчатках. Даже ради алтаря не снял. Для божественной силы перчатки не преграда, поэтому я молчу. – Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, согласны ли вы завтра в три часа дня в Белой студии продемонстрировать заинтересованным зрителями своё мастерство в области артефакторики? Почему это звучит почти как “согласны ли вы взять в мужья”? Пфф. – Согласна, – я отвечаю первой. – Согласен. Лорд Ринз продолжает: – Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, принимаете ли вы формат соревнования? Жребий определит, какой именно артефакт должен быть изготовлен, материалы и карточку предоставляет кафедра Артефакторики. – Да. – Да. – Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, обещаете ли вы соревноваться честно, не прибегать к уловкам, обману, чужой помощи? – Угу. – Да. – Согласны ли вы считать победителем того, кто первым изготовит артефакт при условии, что изготовленный артефакт соответствует действующему стандарту. – Согласен. – Да. И финальный, самый смешной вопрос: – Герцог Кайнайский, студентка Ирэен, согласны ли вы, что до окончания академии проигравший становится камиром победителя? Герцог вскидывается. Думал, что нам предложат ограничиться извинениями? Наивный… – Согласна, – пожимаю я плечами. Если он сейчас откажется, ничего не будет. В смысле – соревнование не состоится. Или надо заново обговаривать условия, повторять обещания. Вопрос в другом – позволит ли ему гордость пойти на попятный у финишной черты? Герцог хмурится, бросает полный злости взгляд на лорда Ринза, но тот ловко изображает полнейшее непонимание. Борьба бобра с ослом, в смысле здравомыслия с гордостью… Отказаться для герцога означает признать, что он допускает своё поражение, что я действительно могу оказаться талантливее. – Согласен. Алтарь вспыхивает серебристым сиянием, я ощущаю лёгкую прохладу и дуновение ветерка. Свет становится осязаемым и связывает наши с герцогом запястья. Сияние тает, узы блёкнут, но не исчезают, а остаются на коже меткой-напоминанием, что точка невозврата пройдена. Назад дороги нет.