13. Лиза

— Ну и… — я пытаюсь сформулировать вопрос, но мысли разлетаются в голове как белый одуванчик от ветра, — Куда… Мы…

Замолкаю, беспомощно хмурясь. Что я хотела сказать?!

Не понимаю, почему так разморило. Может потому, что в салоне очень тепло, а может от слишком сладкого горячего капучино.

Марк отогнал машину подальше от входа в главный корпус и переписывается с кем-то, только и кивая периодически на большую термокружку на моих коленях, чтобы допивала.

Я держу эту кружку обеими руками, боясь уронить. Пальцы ватные и слабые-слабые, но хорошо-о-о… Я словно после доброй бани.

Блаженно жмурюсь, расплываясь в глупой улыбке. Откидываюсь затылком на подголовник и сползаю еще ниже по пассажирскому креслу.

Популярная музыка долбит из колонок на полную, отдаваясь ритмичной вибрацией в груди.

Забывшись подпеваю, с трудом ворочая ставшим ленивым языком. По телу колкие мурашки бегут словно зуд. И этот зуд становится все нестерпимей и горячей, когда стекается к низу живота. Меня словно что-то беспокоит. Неясное, но требовательное. Ерзаю на сидении, пытаясь избавиться от этого назойливого чувства, но, стоит двинуть бедрами, и оно лишь сильнее.

— Куда мы едем? — переспрашивает Марк, сам догадавшись, что я хотела сказать. Поворачивает ко мне голову, откладывая телефон, и расплывается снисходительной улыбке, — Ну ты же у нас царевна, так что предлагаю на бал, — шутливо щелкает меня по носу.

— Бал? — мои брови ползут вверх.

Почему-то это предложение кажется очень смешным. Даже само слово "бал", когда перекатываю его на языке, какое-то дурацкое.

Ба-а-ал…

Хихикаю. Остановиться не могу! Зажимаю рот ладонями, на ресницах повисают слезы.

— Вот и настроение у тебя подходящее, да, Лиз? Будешь звездой вечеринки, — подмигивает мне Марк, начиная выруливать с парковки.

— Какой еще ба-а-ал?! — тонко, с нотками истерики хохочу, — Какая вечеринка?!

— Да меня тут как раз приятель к себе приглашает. У него туса. Вот заедем, почилим там, да?

— М-м-м… — смутная тревога ворочается в моей голове. Хмурюсь, перестав смеяться.

Пытаюсь сообразить что не так…Но… Думается тяжело… Мысли, не оформившись, будто в пустоту улетают. Зато горячий покалывающий зуд на коже все отчетливей.

— У него хата в Москва — сити, — продолжает меня уговаривать Марк, — Была там когда-нибудь?

— Кхм, ну… Да…Снаружи…мы там с Тоней п… х… ф-ф-ф… — тяну тупо, не состоянии вспомнить слово. Оно лениво ворочается в голове и на языке, но никак не поймать.

— Фотографировалась? — подсказывает Марк.

— Да! — опять истерично смеюсь.

Какая я глупая! Как можно забыть!

— Ну а теперь внутри побываешь, да, зай? — ласково подбадривает Линчук.

Заливаюсь краской от его "зай". Покусываю губу, отводя взгляд.

Марк протягивает одну руку и убирает мне прядку волос за ухо. Пальцы поглаживают мочку.

— Н-не надо, — бормочу, заторможено уворачиваясь.

Линчук, хмыкнув, сразу убирает руку.

Но кожа там, где коснулся, все равно продолжает отчетливо, странно гореть.

У меня дыхание сбивается, мурашки по всему телу. Не пойму чего хочется, но очень хочется чего-то. Касаний что ли? Тепла человеческого…

Только в голове такой плотный вязкий туман, что и эти ощущения растворяются, мысль ускользает. Несемся по вечерней Москве. Везде огни. Они сливаются для меня в сюрреалистичные росчерки света.

Мир плывет перед глазами. Веки тяжелеют, а телу легко…

— А эта песня нравится?… А эта? — Марк развлекает меня тем, что переключает треки.

Иногда я мычу, кивая. Иногда даже пытаюсь подпевать. Не выходит нормально, хихикаю. Марк поглядывает на меня довольно и снисходительно.

И в этот момент он кажется мне таким красивым. Нереальным. Словно прекрасный принц.

Когда уже подъезжаем, поддаюсь порыву, протягиваю руку и поправляю его золотую челку.

О-о-о, от касания приятно передергивает. У него такие мягкие волосы, такие шелковистые. Трогать невероятно приятно. Из меня глухой стон непроизвольно вырывается от тактильных ощущений.

— Подожди, зай, давай поднимемся сначала, — подмигивает мне Марк, криво улыбнувшись, и убирает от себя мою руку.

Я бы обиделась, но для этого надо сосредоточиться, а я не могу.

Тупо смотрю перед собой пустым взглядом, пока въезжаем в подземный паркинг. Линчук выключает зажигание, выходит из машины, огибает капот и буквально вытаскивает меня наружу, потому что мои ноги почему-то совсем слабые и отказываются меня слушать.

— Ч-что со мной?! — я и смеюсь, ведь мне это кажется таким глупым, и одновременно липкий холодок страха начинает под ложечкой сосать.

Мысли кружат, но это слишком ненормально, я все же начинаю понимать.

Начинаю и сразу перестаю. Фокус плывет.

А вот мужское тело рядом такое четкое и такое горячее. И его рука на моей талии, и как бескомпромиссно тащит меня за собой. Единственная реальность, за которую мне легко уцепиться сейчас.

— Наверно я с ликером переборщил, зай, извини, — строя милую виноватую мину, кается Марк, — Ты же не пьешь? Непривычно?

— Н-не пью, — качаю головой, — Один раз только было, что дед М-мирон самогонку н-нам… — начинаю путано рассказывать, но Марк меня нетерпеливо перебивает, волоча к лифтовым.

— Ну вот видишь! Ничего, не переживай, сейчас пройдет, — уверяет меня.

— Ага, — киваю. Липкий страх чуть-чуть отпускает.

— Так, а теперь соберись, нам ведь надо, чтобы нас пропустили, да, зай? — тихо шепчет мне на ухо Марк, когда заходим в мраморный холл и подходим на ресепшен, где нас пластмассовой улыбкой встречает красивая девушка.

Линчук крепко обнимает мои плечи и прижимает к себе.

Моя голова опускается, мир слегка кружит.

Марк говорит куда он идет, достает документы, девушка кому-то звонит — все это гудящий фон для меня. Главное, что нас пропускают и мы заходим в стальной лифт.

Он с тихим гулом взмывает вверх. Чувствую, как придавливает к земле, охота стечь на пол. Номера этажей стремительно меняются на циферблате. Не запоминаю на каком мы выходим. Где-то очень высоко.

Идем по безликому пустому коридору. И приглушенный звук музыки из чьих-то апартаментов становится все громче и громче…

Наконец, когда шум достигает максимума, возможного в этом коридоре, Марк без звонка толкает одну из дверей и пропускает внутрь меня первую.

Спотыкаюсь, дезориентированная.

Я словно телепортировалась в другую реальность, сделав всего шаг.

Здесь оглушающе долбят басы, свет тусклый настолько, что видны огни вечерней Москвы за стеклянными стенами, обстановка совсем не такая безликая как в холле, а вокруг разом оказывается больше десятка полуголых, пьяных, извивающихся в танце тел.