Глава 6 · Неожиданный поворот

Следующие три дня пролетели в суматохе. Я полностью погрузилась в рабочий процесс, забыв о своих личных проблемах. Приехали какие-то иностранные партнеры, и шеф поручил мне ими заняться. Вот, спасибо, добрый человек. Я приходила домой и падала на кровать от усталости. Так кормили меня в ресторанах, то даже готовить не было необходимости, да и сил. И совсем забыла, что собиралась наведаться к отшельнику-пенсионеру с криминальным прошлым.

Однако на четвертый день, в обед проводив двоих мужчин до аэропорта, я получила на остаток дня отгул. Решив воспользоваться столь удачным шансом, отправилась за город. Путь мой лежал в село Витки. Стас мне рекомендовал встретиться с Жегловым, который ответит на все мои вопросы. Только я очень сомневалась, что такой человек, как Григорий Иванович, захочет вообще со мной разговаривать. Интересно, с чего бы авторитету отвечать на вопросы какой-то неизвестной ему девчонки? Но выбора у меня не было, и я решила рискнуть.

Село оказалось небольшим. Меня сразу же потянуло на природу. Бросить бы свою квартиру в шумном городе, и купить тут домик. Одиночество, цветочки, лес кругом и тишина. Скука смертная, но почему-то казалось, что именно уединение в такой вот местности мне сейчас пойдет на пользу.

Дом, о котором говорил мне Костя, я увидела сразу. Он стоял обособленно возле леса на небольшом холме. Деревянный, с высоким современным забором — вот уж в жизни не подумала бы, что здесь может проживать бывший вор в законе.

Калитка оказалась открытой, и я вошла, правда, предварительно в нее постучав. За забором моему взору открылся небольшой оазис — клумбы с цветами, красиво подстриженные газоны и ровные дорожки. От такой красоты дух захватывало. Видно, что хозяева ухаживали за своим участком с заботой и любовью. Помнится, юрист сказал, что авторитетный пенсионер проживает с какой-то женщиной. Видимо, это ее рук дело, потому что представить себе мужчину, ухаживающего за цветами, довольно сложно.

Пока я любовалась пейзажем, дверь дома отворилась, и появилась пожилая женщина, в длинном платье и платке.

— Чего тебе? — она смотрела хмуро на меня. Видно было, что мой визит ей не нравится.

— Здравствуйте. Мне бы Григория Ивановича увидеть, — улыбнулась в ответ, надеясь, что после этого женщина подобреет.

— Нет его, — не задумываясь, выпалила она. Ни улыбки, ни усмешки, ни одного доброго взгляда. Интересно, она всех посторонних людей так встречает или только я удостоилась такой чести?

— А когда будет, не подскажете? — осторожно поинтересовалась, чтобы не разозлить женщину еще больше.

— Убирайся отсюда, — такого ответа я не ожидала. — Хватит того, что ты ему и так жизнь сломала. Теперь шастаешь тут, вынюхиваешь, — злость так и плескалась в ее глазах, а я поежилась.

— Кому я сломала жизнь? — удивилась, не понимая, о чем она сейчас ведет речь.

— Наташа, кто там пришел? — на пороге появился мужчина, лет шестидесяти, в старых спортивных штанах и белой майке. — Приехала, значит? — он смотрел на меня в упор.

— Пусть убирается отсюда, — женщина не скрывала своей злости.

— Наташа, прекрати, — мужчина взял ее под руку и повел в дом. — А ты, — повернулся он ко мне, — подожди за калиткой.

Ждала я минут пятнадцать, теряясь в догадках, чем же не угодила посторонней женщине, которую увидела сегодня впервые. Что происходило в доме, я не слышала. И очень переживала, что неведомая мне Наташа переубедит Григория Ивановича, и тот откажется со мной разговаривать. Однако он появился, в светлых штанах и рубашке на выпуск.

— Пойдем, — кивнул мне и направился в сторону леса. Там мы сели на поваленную сосну, он закурил. — Слушаю тебя.

— Вы знаете, кто я? — смотрела на мужчину, который сидел ко мне боком. Он смотрел в даль, периодически выпуская струйки дыма.

— Знаю, — кивнул в ответ утвердительно. — Он тебя подробно описал, но я и так бы понял. Такую, как ты, раз увидишь — на всю жизнь запомнишь.

— Он — это Стас?

— Стас, Стас, — мужчина так и продолжал смотреть вдаль, не поворачиваясь ко мне лицом. — Он попросил, чтобы я тебе все рассказал.

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Вы ему кто?

Он молчал. Видно было, что пытается собраться с мыслями, как ответить верно. Для такого человека, как Григорий Иванович, очень тяжело открыть душу постороннему человеку. Особенно мне. Но все-таки я решила рискнуть.

— Вы ему отец? — он повернулся ко мне и одарил таким взглядом, что я поежилась. Но продолжила. — Не смотрите так, на самом деле догадаться не трудно. Такого, как вы, посторонний не заставит откровенничать с незнакомкой. Если не отец, то брат или какой-то уж очень близкий родственник. Или человек, которому вы обязаны. Но я все-таки склоняюсь к первому варианту.

— Биологический — вне всякого сомнения, — утвердительно кивнул мужчина. Взгляд его стал более мягче, и я успокоилась. — По крайней мере, Наташка так сказала. Не верить ей у меня нет повода. А вот что касается остального, здесь сложнее, — на несколько секунд он задумался, глядя перед собой. — Отец — это тот, который всегда рядом, и в горе, и в радости. Всю жизнь рядом, что бы ни случилось. Вот Наташка — она мать и отец в одном лице. Пока я по зонам чалился, да молодежь уму разуму учил, мой сын рос один. Хотя я всегда им помогал материально. Ты же знаешь, кем я был в прошлом?

— Знаю, — тихо ответила, не рискнув прервать откровения Григория Ивановича.

— Жениться мне было нельзя. Да и жизни такой, как у меня, я не хотел для своего сына. Зато сейчас пытаюсь компенсировать ему мое отсутствие долгие годы. Спрашивай, — он снова повернулся ко мне лицом, глядя в упор. Точно так же, как и Стас. — Я ему должен, — продолжал сверлить взглядом. — И до конца своих дней не верну весь долг сполна. Он просил, этого достаточно, чтобы тебя потерпеть некоторое время.

— Что спрашивать? — удивилась я, точнее немного растерялась от его столь откровенных признаний.

— Ну, ты ж хочешь разобраться в той истории, — мужчина улыбнулся уголками губ.

— А вы расскажете мне правду? — осторожно спросила, уже потеряв надежду, что наш диалог в принципе состоится.

— Конечно, — как ни в чем не бывало ответил Григорий Иванович. — Говорю ж тебе, непонятливой, что Стас попросил, а отказать ему я не могу. Времени прошло достаточно, многих фигурантов уже нет в живых. Да и ты девочка умная, много болтать не будешь. Можно и я задам вопрос?

— Давайте. Только не знаю, смогу ли ответить.

— Догадываешься, о чем хочу спросить? — он прищурил один глаз.

— Догадываюсь, — вздохнула я, пытаясь придумать ответ, чтобы объяснить все постороннему человеку. Это сложно, очень сложно.

— Почему не сдала его пять лет назад?

— Не знаю, — честно ответила.

— Знаешь, но не скажешь, — он снова усмехнулся, качая головой. — Ладно, давай об этой истории. Много лет назад я решил отойти от дел. Союза уже не было, с ментами договариваться стало труднее, да и возраст начинал давать о себе знать. Но связи, как понимаешь, остались. Когда я поселился здесь отшельником, ко мне внезапно нагрянул в гости Лаваш.

— Кто? — не поняла я.

— Ну, Кирюха Левашов. Он тогда неплохо стоял в приграничных с Украиной областях.

— Контрабанда? — догадалась я, хотя и так знала со слов Кости.

— Куда ж без нее, родимой, — усмехнулся Григорий Иванович. — Так вот, кто-то предложил ему возить ювелирные изделия из Турции под видом дешевых украшений. Ему нужен был канал транспортировки вглубь России. Появись они в приграничных областях, и возникло бы очень много вопросов. А так докопаться до сути было проблематично, да и кто будет ворошить, если все везде схвачено, за все заплачено. Я переговорил с Сережкой Матвеевым и свел этих двоих. Только с одним условием, курьером будут мои люди.

— И вы поставили курьером Стаса.

— И твоего Виктора, — он посмотрел на меня, наблюдая, как глаза мои начали округляться.

— Что? — от этой новости у меня аж голова кругом пошла. Значит, у моего друга детства были от меня секреты. Вот уж не ожидала, так не ожидала.

— Вижу, удивлена. С отцом Витьки мы были неплохо знакомы. Перед своей смертью он попросил меня присмотреть за сыном. Я помогал Виктору всегда. Но ему моей помощи оказалось мало. Он узнал, кто я, откуда — не спрашивай, сам не знаю. Но слухи всегда были, есть и будут, и в один прекрасный день он появился на моем пороге с просьбой устроить его к себе на работу.

— Со Стасом они здесь познакомились? — предположила я, и, как оказалось, попала в цель.

— Здесь. Стас уже больше года работал курьером. Сначала Виктор ездил с ним, страховал, так сказать. Смышленый парнишка. Потом заявил, что готов к самостоятельным поездкам. Я согласился.

— Почему? — Григорий Иванович удивленно посмотрел. — Мне сложно представить Витьку в криминале. Я знала его, считайте, всю свою жизнь. Тихий, скромный, безынициативный. И тут — криминал, у меня в голове не укладывается.

— Плохо ты его знала, девочка, — улыбка у мужчины получилась какая-то кривая. — Он хотел денег, много и сразу. Видимо сказалось безденежное детство. Он был очень хитер и жаден до безумия.

— И вы знаете, кто его убил? — смело спросила, надеясь хоть сейчас понять до конца, что же все-таки произошло пять лет назад.

— Левашов, конечно же.

— Почему, конечно же?

— Потому что твой Виктор решил тоже заработать денег, украв сумку с брюликами и рыжьем, — видимо, мое лицо опять изменилось. Вот это поворот, а я даже ничего не замечала. — Рано или поздно это бы случилось, — печально продолжал Григорий Иванович. — Лаваш решил его проверить, я не возражал. Подослал к нему своего человека. Все-таки, это не мой бизнес, поэтому я просто наблюдал со стороны.

— Владислава?

— Вижу, ты хорошо поработала, — как-то уж слишком печально усмехнулся Григорий Иванович. — Тот предложил Витьке сделку, мол, твоя задача украсть, а у меня есть, куда сбыть. Деньги поделим пополам и сбежим, Россия большая, авось не найдут.

— И Витька согласился? — мужчина утвердительно кивнул. — Не могу в это поверить, — я зажмурилась, надеясь, что это сон. Вот сейчас, я проснусь, и все кончится. Все живы и здоровы. И счастливы. Я резко открыла глаза. — Он не мог. Он жениться собирался, семью строить. Должен был понимать, что это обернется ему боком.

— Еще раз повторюсь — ты плохо его знала. Может раньше он и был таким, но потом Витя очень сильно изменился. По крайней мере, передо мной предстал беспринципный мужчина с жаждой к деньгам. Причем большим деньгам.

— Ладно, оставим это, — сил дальше бередить одну из ран не было. — То есть убил его Левашов?

— Я думаю не сам, а, скорее всего, этот Владислав и убил, — Григорий Иванович достал сигарету и закурил. Я последовала его примеру, потому что надо было успокоиться. Хоть немного взять себя в руки.

— И где он сейчас? — спросила после минутной паузы.

— Пропал. Но, думаю, раков кормит где-нибудь. Лаваш не тот человек, которые оставляет хвосты за собой.

— То есть Стас к убийству Виктора не имеет никакого отношения? — я подняла одну бровь.

— А ты в этом сомневаешься? — ответил он вопросом на вопрос, пристально посмотрев мне в глаза.

— Раньше сомневалась, а теперь даже не знаю, что и думать, — развела руками.

— То есть ты мне не веришь? — слишком уж удивленно спросил мужчина.

— Не верить Вам у меня повода нет, как, в принципе, и верить тоже, — честно ответила, в надежде, что он правильно меня поймет.

— Послушай, девочка. Я разговариваю с тобой только по одной причине — Стас меня попросил. Узнай мою репутацию, в потом уже кидай мне предъявы.

— Извините, — тихо сказала, краснея. — Я не хотела вас обидеть. Просто я считала, что у нас с Вами доверительный разговор, вот и сказала то, что думаю.

— Теперь я понимаю, — мой собеседник выпустил струйку дыма, глядя на меня в упор.

— Что именно?

— Почему он в тебя влюбился, — я закашлялась, а мысли начали путаться, и дышать стало тяжело.

— Я вам не верю, — тихо прошептала, глядя себе под ноги.

— Не верь, мне-то что. Говорю то, что знаю. Еще вопросы есть?

— Как Стас к вам попал? — решила я сменить тему, поднимая глаза на своего собеседника, чтобы немного прийти в себя от его заявления. — То есть, я хотела спросить…

— Да понял я, что ты хотела спросить, — перебил он меня. — С Наташкой, его матерью, я познакомился случайно. Она шла по улице, такая гордая и неприступная. Я просто вышел из машины и предложил пойти в ресторан. Она согласилась. Так начались наши отношения. Я ее любил. Очень. Не мог понять, что она во мне нашла, — кривая ухмылка, а в голоси столько боли, что мне стало жаль его.

— Она знала, чем вы занимаетесь?

— Тогда нет, — отрицательно покачал головой. — Думаю, что на момент нашего знакомства она просто поставила на себе крест, и ей было все равно, кто рядом с ней. Врачи сказали, что у нее какая-то там болезнь, и она не может иметь детей. Муж ее бросил, ушел к молодухе, которая родила ему сына. Когда Наташка узнала, что беременная, прибежала ко мне. Рыдала, смеялась, в общем, очень напоминала сумасшедшую. Я был тоже рад, — я поморщилась, потому что сомневалась в его тогдашней радости. — Чего нос крутишь? Думаешь, я никого не могу любить и радоваться, что у меня скоро будет ребенок?

— Думаю, можете, — не стала я высказывать свои мысли вслух.

— Ладно. Проехали, — Григорий Иванович докурил сигарету и выбросил окурок. — Она думала, что мы поженимся, и будем жить счастливо. Пришлось ей объяснить, что сделать этого я не могу. Она плакала, обзывала меня обманщиком и предателем и убежала. Когда Наташка рожала, я сидел всю ночь под роддом и ждал. Родился мальчик. Я после этого приезжал каждый день туда и снова ждал, когда ее выпишут. Она появилась на пороге со Стасом, такая счастливая и гордая. Но одна. Никто не приехал ее встречать. Она села в такси и уехала. Через неделю я появился у нее. Сказал, что буду помогать. Как ни странно, но она согласилась.

— И что потом? — дыхание остановилось после таких откровений. Я сидела и представляла себя на месте этой Наташки. А как бы я поступила в такой ситуации?

— Стас рос избалованным ребенком, Наташка ему ни в чем не отказывала, благо денег хватало. Это я теперь понимаю, что мальчику просто нужно было мужское внимание. Мое внимание, а не мои бабки. Он закончил школу, я помог пристроить его в институт.

— Он закончил институт? — удивилась я. Как мало, оказывается, я знаю о своем любимом мужчине. Правду говорят, любовь слепа и глуха. Мне важен был только он, а не то, что с ним связано.

— Чему удивляешься? Думала, он неуч из колхоза?

— Нет, не думала. Я вообще не знаю, чем думала, когда с ним связывалась.

— Все-то ты знаешь, — улыбнулся мой собеседник, снова отворачиваясь. — Ну, да ладно, это уже неважно. После института Стас захотел в армию. Наташка прибежала вся в слезах, просила сына отмазать. Но он никого не послушал и ушел. Потом, видимо, захотелось парню “романтики”, и он остался там еще на три года по контракту. Побывал в горячих точках, в общем, нахлебался дерьма по самое не могу. После армии вернулся и начал расспрашивать мать про отца. Наташка опять ко мне примчалась, спросила, что делать. Я ей сказал, если хочет, пусть рассказывает, я не против, — Григорий Иванович замолчал. Сидел и смотрел в землю.

— Дальше что? — прервала тихонько затянувшуюся паузу.

— Ты и так все знаешь, зачем спрашиваешь?

— За похищением драгоценностей стоял Матвеев?

— Да, — кивнул утвердительно, продолжая смотреть себе под ноги. — Стас хотел отойти от дел, заняться своим бизнесом. Вот Матвей ему напоследок и предложил кинуть Лаваша. Мол, товар пропадет еще до того, как попадет в наш город. И Матвей вроде ни при чем.

— Почему меня гоняли? — резко спросила, надеясь подтвердить или опровергнуть догадку Костика.

— Для отвода глаз. Слушай, — он резко поднял голову, в очередной раз уставившись на меня. — Я и так рассказал тебе слишком много. Вали отсюда. А еще лучше, забудь сюда дорогу, — он встал и направился к дому.

— Я его любила, — вдруг решилась я.

— Что? — он остановился и повернулся ко мне.

— Вы меня спросили, почему я его не сдала пять лет назад. Потому что, я его любила. И готова была жизнь за него отдать.

— Ты знала, где он скрывался?

— Знала, — кивнула я.

— Откуда?

— Случайно подслушала разговор с каким-то Максом. Стас назвал город.

— Надо же, — напоследок усмехнулся Григорий Иванович. — А как умело дурочку из себя строила. Даже я поверила, что ничего не знаешь. Все предвидеть невозможно, — мужчина снова стал серьезным. — Ладно, пойдем.

Мы шли молча. Думаю, что мой собеседник переваривал мои слова. До чего он там додумался, я не знаю, только он достал из кармана конверт, в котором обычно дарят деньги, и протянул мне.

— Стас просил тебе передать, — он вложил конверт мне в руки.

— Что это? — удивленно посмотрела сначала на мужчину, потому на белоснежную бумагу без подписи.

— Не знаю. Но думаю, что что-то очень важное для него. Дома откроешь, — я положила конверт в сумку. — Да, и еще, — мужчина придержал меня за руку. — На Наташку не злись. Она многого не знает, поэтому думает, что Стас свинтил отсюда из-за тебя. Не держи на нее зла. Она — мать, — я кивнула утвердительно в ответ, и мы продолжили путь. Когда подошли к калитке, на дороге показался темный джип. Автомобиль резко затормозил возле ворот, и из него вышел Стас.

— Что ты тут делаешь? — обратился он ко мне.

— Ты сам мне советовал сюда приехать, разве нет?

— Надеюсь, теперь ты успокоишься. Привет, отец, — с этими словами он пожал руку Григорию Ивановичу, и они обнялись. — Мама где?

— В доме, заходи.

— Ты иди, отец. Я догоню.

Григорий Иванович зашел во двор, а я так и стояла столбом возле своей машины, боясь пошевелиться. Интересный сюжет вырисовывается — сам отправил сюда, а теперь, что ты здесь делаешь?

— Нам надо поговорить, — выпалила я, глядя на него.

— О чем?

— О нас, — все также пристально глядя Стасу в глаза, ответила кратко.

— Нас больше нет. И никогда не будет, — он развел руками. Но не усмехался. Видимо ему, как и мне, было не до шуток. — Ты не хочешь мне верить, и это уже не изменить.

— Стас, пожалуйста, — я схватила его за руку.

— Уезжай отсюда, — он повел меня к водительской двери моего автомобиля, открыл ее и усадил меня вовнутрь. Захлопнул дверь и пошел к своей машине. Я завела мотор и тронулась. Слезы катились по щекам. Я ехала, как в тумане, не знаю и совсем не помню, как добралась без происшествий. Дома я рухнула на кровать и дала волю своей истерике. Не помню, сколько я так пролежала, оплакивая свою жизнь и свою любовь. Он больше не вернется. Никогда.

И тут я вспомнила, что в сумке лежит конверт, который Стас просил мне передать. Я быстренько вскочила с кровати и побежала в коридор. Сорвала скотч, которым была заклеена задняя сторона. В конверте лежал небольшой плоский ключ и маленькая записка. Когда я ее читала, слезы опять полились с глаз: “Милая. Сделай одолжение, будь счастлива. Мой скромный подарок заберешь в банке “ITP-Bank”. Ячейка 2234. Открыта на твое имя”.

Я прижала записку к груди и долго стояла, пялясь в пустоту.