Глава 17. Чебурашка

День третий. Вторник

— А где все? — этими словами встретила меня Олеся. Девочки стояли, растерянно оглядывая пустой магазин. В смысле — безлюдный.

— Сейчас в посёлке мало народа живёт, когда начнутся каникулы, станет больше. Наверное, все уже закупились, кому что нужно.

— А продавцы?

— Здесь самообслуживание. Бегите, выбирайте, что хотите: мороженое, сладости. — Я сунула девочкам корзинку. Да, мы шли сюда вроде как только за мороженым, но, во-первых, у детей стресс, а шоколадка — лучшее средство, чтобы его заесть, а во-вторых, раз уж магия проснулась, «вредной еды» для них уже не существует. — И не пренебрегайте фруктами! — крикнула вслед, вспомнив, что я как бы уже взрослая и должна давать детям умные советы. — В них витамины, а это полезно для магии!

Выполнив свой долг взрослого человека, я подхватила корзину и пошла набирать сладости и себе тоже. Уверена, эндорфины для магии тоже очень полезны.

Показав девочкам, как пользоваться сканером, я расплатилась за кучу сладостей, апельсины, бананы, три упаковки пельменей и коробочку сметаны. Правитель может питаться ресторанной едой, если ему не по вкусу полуфабрикаты, а мы дружно решили, что хотим на ужин пельменей со сметаной.

Обратно шли пешком — я показала близняшкам пустующую детскую площадку и дорогу до дома Ростислава. Как могла, отвечала на их вопросы о посёлке, всячески избегая упоминать о том, что на каникулы приедут папы с дочками или старшие братья с младшими сёстрами. Возможно, дяди с племянницами. Но никаких мам у девочек-школьниц здесь не бывает, в крайнем случае — юные мачехи. Пусть им правитель всё это объясняет.

В итоге девочки сами сделали вывод из моих недомолвок, что этот посёлок — вроде дачного. Пока дети учатся, родители работают в городе, а на каникулы все приезжают сюда, чтобы дети дышали свежим воздухом. А всё время здесь живут те, у кого дети ещё маленькие и в школу не ходят. Я возражать не стала, в чём-то они были правы. Только, как я сама поняла, дети жили в таком посёлке не столько чтобы свежим воздухом дышать — хотя и это тоже, — а чтобы оградить юных магичек от людей, а людей — от неумелых магов, способных по неосторожности бед натворить.

Дорогой нам встретилась только та девушка с коляской, что я уже видела прежде. Она молча поздоровалась с нами лёгким кивком, с любопытством глядя на девочек и куэльд Олеси, я отзеркалила её жест, девочки пробормотали: «Здрасти», и мы разошлись. Странная она какая-то, или мне просто так кажется.

Больше мы никого не встретили. Изредка до нас долетали голоса, в основном — детские крики и смех, но мы никого не видели — участки были большими, с кучей растений, даже если бы там с десяток детей играло, можно было никого не заметить, проходя мимо.

Когда мы подходили к дому правителя, Олеся, почти всё время молчавшая, слушая мои ответы на вопросы Алисы, подала голос:

— А мы больше маму не увидим?

— Боюсь, что нет, — вздохнула я.

— Ты разве не слышала? Мы ей не нужны. Ей только Пе-е-етечка нужен. Он-то не искусственный, — вздохнула Алиса.

— То, что врачи вам немного помогли появиться на свет, вовсе не делает вас хуже или лучше. Я, например, тоже «искусственная», но ни капли от этого не комплексую.

У меня было из-за чего переживать, кроме этого. Я вообще не считала проблемой своё нестандартное зачатие, но девочкам, похоже, мать настолько мозги этим загадила, что чуть до комплексов не довела. Или всё же довела?

— Но это ведь неправильно. Неестественно. Против природы, — Олеся явно цитировала мать.

— Зато я маг, и это круто! То, как меня создали, на мне не написано. Зато я вот что могу.

И с помощью телекинеза начала жонглировать пятью апельсинами. Простите, правитель, но это ради благого дела.

— Круто! — согласилась Алиса. — А мы так сможем?

— Не знаю, — продолжая наблюдать за апельсинами, которые теперь заставляла выписывать в воздухе восьмёрки, ответила я. — Мне сказали, что этот дар часто просыпается у магов. Так что всё возможно.

Закончив жонглировать, отправила апельсины обратно в пакет, а подняв глаза, обнаружила поджидающего нас у калитки Ростислава. И конечно, он всё прекрасно видел. Вот же не повезло!

— Мы и вам мороженое купили, — всё, что смогла выдавить из себя. И вот как ему поверить, что я — паинька, если постоянно нарушаю его распоряжения.

Ростислав молча отступил в сторону, пропуская девочек, потом так же молча забрал у меня довольно тяжёлый пакет, а другой рукой прикоснулся к моему виску. Я притормозила, ожидая заслуженного выговора, но, к моему удивлению, мужчина хмыкнул и покачал головой.

— Надо же! Не ожидал.

— А что там такое? — не удержалась от вопроса, потому что ждала совсем иной реакции.

— Ты восстанавливаешься гораздо быстрее, чем я рассчитывал, учитывая скорость прошлых дней. Даже несмотря на твои… скажем так, импровизации.

— Вы не сердитесь?

— Нет, — усмехнулся маг. — Ты ведь «для пользы дела», верно?

— Да, — радостно закивала. Выговор отменяется! — Значит, мне теперь можно магичить?

— Сегодня — да. Но раз восстановление идёт такими темпами, пожалуй, с завтрашнего дня уже только под моим присмотром. Сегодня ты ещё сможешь контролировать свою магию, а вот потом — не факт. Слишком резкий скачок силы, к которому нужно будет привыкать.

— Спасибо! — заулыбалась я. Ура, сегодня я смогу попробовать сделать водяные фигурки! — Вы любите пельмени?

— Интересная смена темы, — пропуская меня в калитку, слегка удивился мужчина.

— Просто мы их на ужин сварим, как-то всем сразу захотелось. Но если не любите, можете поужинать в ресторане, как привыкли. Я пригляжу за девочками, да и не такие уж они и маленькие, не станут со своей магией играть, понимают, что это опасно.

— Я с удовольствием поужинаю с вами. — Мы подошли к крыльцу, на котором топтались близняшки. — Заходите, дверь не заперта. Мы здесь не запираемся.

— Потому что у вас и так порталы, да? — догадалась Алиса, открывая дверь и пропуская внутрь сестру.

— И поэтому тоже. Но здесь просто не от кого запираться — все свои, чужих здесь не бывает.

Разложив покупки, взяв по рожку мороженого и выделив один рожок нашему хозяину, мы всей толпой отправились на второй этаж, выбирать близнецам комнаты. Собственно, весь выбор заключался в том, кто из них какую из двух оставшихся возьмёт себе, или же, как вариант, станут жить обе в одной комнате, если захотят.

Не захотели. Хотя сёстры были очень близки, но впервые в жизни получить свою, отдельную комнату захотели обе. Тем более что в школе им снова делить одно помещение — там учеников селили по двое. Осматривая их комнаты, я согласилась со словами правителя, что моя — самая «девичья» из гостевых, оставшиеся были в серо-зелёных и жёлто-коричневых тонах. В остальном — очень похожи на мою. И кто только такие дурацкие столы придумывает?

Конечно, девочкам уроки не за ними делать, но всё равно — очень неудобно. Ростислав пообещал, что пока близняшки будут в школе, в комнатах сделают ремонт и заменят мебель на ту, что они выберут. Но девочки и так были в восторге — комната у каждой была больше, чем прежде общая, огромное окно, дающее много света, свой балкончик и ванная комната. А темноватые стены или скучные ковры — хотя бы не с эффектом «облезлого пола», как у меня раньше, — их особо не смутили. Тем более что, накинув на кровати яркие покрывала и положив рядом коврики с мультяшными персонажами — старенькие, потёртые, но всё равно весёлые, — они сразу оживили комнаты.

Переселение проходило бодро. Девочки быстро поделили комнаты, сыграв в камни-ножницы-бумага, проигравшей Алисе досталась жёлто-коричневая. Потом Ростислав перенёс вещи девочек телекинезом в коридор между распахнутых дверей комнат, расположенных друг напротив друга, ближе к лестнице.

Близнецы шустро растаскали свои вещи по комнатам, даже моя помощь не понадобилась. С мороженым они расправились моментально, освободив руки, я своё ещё и до половины не съела. Как они разбирались, какая вещь чья — не представляю, ведь абсолютно вся одежда и обувь у них была одинаковая. По словам Алисы, мать брала одну из них, чаще Олесю, в магазин, выбирала что-нибудь из одежды или обуви и покупала в двух экземплярах. Брать с собой обеих девочек она считала слишком утомительным, к тому же, вторая в это время сидела дома, присматривая за младшим братом.

К счастью, близняшек это устраивало, им нравилось быть одинаковыми внешне, забавляло, что люди их путают, особенно они любили вводить в заблуждение учителей и отвечать друг за друга на уроках. И даже не потому, что не учили, просто из спортивного интереса. Так они развлекались.

— Теперь у вас так больше не получится, — огорчил их Ростислав. — В вас появилось отличие, и весьма заметное, — и он указал на кулон Олеси.

— А если его Алиса наденет?

— Он же розовым станет, ты что, забыла? — Алиса сообразила первой, опередив меня.

— Жаль, — вздохнула Олеся.

— Со временем ваш дар вполне может выровняться, и куэльды станут одинаковыми, — утешил её Ростислав.

— Я буду очень стараться, — решительно кивнула девочка. — И не для того, чтобы нас с Алисой путали, а просто!

— У тебя всё получится, — кивнул ей отец. — Я в тебя верю.

Игрушки, книги и игры девочки поделили по-братски, поровну. Точнее — по-сестрински. Две фиалки тоже получили по личному подоконнику. Единственное, что у близняшек было не в двух экземплярах, это кукольный домик — подарок первого отчима, которого девочки называли папой, не догадываясь, что родной отец стоит рядом, — и старенький ноутбук.

— Он Тараскин, — пояснила Алиса. — Когда нам для школы понадобился, ему купили новый, а этот нам отдали. Он медленно работает, но для учёбы хватает. И чтобы книжки читать. Бери к себе, Олесь, я буду к тебе приходить, если нужно.

С домиком возникла проблема. Обе девочки хотели бы взять его себе. Это была память о любимом отце, его подарок на шестой день рождения девочек, последний, который он провёл с ними.

— Мы уже не играем, мы взрослые для кукол уже, — заявила Алиса. — Но если бы оставили, Петечка бы его разломал.

— Он раньше к нему лез, и мама сказала: «Да дайте ему поиграть, он же маленький», а дядя Валера услышал и сказал: «Ещё не хватало, чтобы мой сын в куклы играл! Ты что, хочешь, чтобы он голубым вырос?» — подхватила Олеся.

«Хоть какая-то польза от этого дяди Валеры», — мысленно хмыкнула я.

— И мама ему не разрешала больше домик трогать. И кукол наших, — Алиса кивнула на многочисленных обитательниц домика. — А машинки и конструкторы все позабирал. Разломал или раскидал, уже ничего собрать было нельзя. Нам папа много дарил, говорил: «Ну и что, что они девочки, женщины тоже машины водят», — и покупал нам машинки тоже.

— Если хотите, я куплю вам новые машинки, — предложил Ростислав.

— Да мы в них и не играем уже, это просто память о папе была, жалко было, что всё сломалось или потерялось, — вздохнула Алиса.

— А вот конструкторы жальче, я любила собирать домики, — Олеся вздохнула, точь в точь как сестра.

— Можно нам после ремонта наши коврики оставить? — снова Алиса. — Они у нас с детства.

— Мама не хотела, чтобы мы их брали, когда к дяде Валере переезжали, но мы упросили. Тогда Петечки ещё не было, и она нас ещё любила, — подхватила Олеся. — Разрешила взять. А потом в нашу комнату другой постелила — скучный и светлый, а эти мы спрятали, чтобы не выкинули.

— А Тарас на него клей пролил, на меня сказал, и мне влетело. Ну и ладно, зато мама сказала: «Стелите свои тряпки, если не умеете с хорошими вещами обращаться». И мы их снова постелили.

— Можно оставить? Мы их любим, да и экономия всё-таки, — сёстры говорили по очереди, Олеся уже не старалась уйти в тень сестры.

— Коврики можно оставить — это теперь ваши комнаты, можете менять или не менять в них всё, что хотите. И раз уж ты так любишь конструкторы — значит, у тебя они будут, — это лично Олесе.

— Я тоже люблю! Только мне нравятся с винтиками, чтобы детали прикручивать, а Олеся больше лего любит собирать.

— Вот сами всё и выберете. И нужно что-то решать с вашим ноутбуком — для школы вам понадобятся два, и поновее. Так, до ужина у нас есть ещё пара часов, хотите пройтись по магазинам? Просто завтра я уже не смогу ни оставить Вику одну, ни взять с собой, неизвестно, с какой скоростью будет расти её сила.

— А почему так? — девочки непонимающе нахмурились, но вопрос озвучила Алиса. — Почему её нельзя взять с собой будет? Что с её силой такое?

— Я вам всё объясню чуть позже. Если хотите пойти в магазин, то нужно спешить.

— Хотим, — на этот раз девочки ответили хором, не сговариваясь, и синхронно кивнули.

— Тогда оденьтесь потеплее, у нас здесь не жарко, да и вечер скоро, — и когда близняшки разбежались по комнатам, спросил у меня: — Ты с нами?

Задумалась. Было бы интересно прогуляться по магазинам, но лучше оставить отца с дочерями наедине, пусть налаживают отношения. Если завтра близняшек отправят в школу — сколько у них времени-то остаётся, чтобы побыть вместе? К тому же, была и ещё одна причина, её я и озвучила:

— Нет, я останусь дома. Хочу немного поиграть с водой, попробовать делать фигурки, как вы. Пока мне это ещё можно.

— Хорошо. Вернёмся часа через два, может, три. Не скучай.

И, забрав близняшек, сменивших коротенькие шорты на джинсовые бриджи, а на топики накинувших голубые жакетики с рукавом до локтя, Ростислав шагнул в портал. Что самое забавное — оделись девочки одинаково, при этом совершенно не сговариваясь. Вот как они умудрились? Телепатия близнецов?

Ладно, потом расспрошу, а сейчас меня ждут водяные фигурки!

Спустя примерно час я сидела на крыльце веранды и расстроенно смотрела на миску с водой, стоящую рядом. То, что у меня получалось создать, даже близко не походило на ту невероятную красоту, что показал мне правитель. Скорее уж мои творения напоминали фигурки, которые я в детском саду из пластилина лепила — когда ещё ходила в него, то есть, до пяти лет.

Обидно. Я почему-то была уверена — нужно всего лишь приказать воде, и всё получится. Оказалось, что всё не так, мало приказать, приходилось на самом деле лепить, словно из пластилина — там мысленно нажать, там потянуть, там расплющить… Пока что, самой узнаваемой фигуркой у меня был снеговик — три шарика друг на друге.

Вот вам и маг воды…

Вздохнув ещё раз, принялась лепить новую фигурку, на этот раз не из одного шара воды, а из отдельных «кусочков», словно и правда из пластилина. И получила вполне узнаваемого Чебурашку. Слепи я такого в пять лет — можно было бы гордиться. Но мне-то восемнадцать.

— Симпатичный покемончик. Как называется? — послышалось рядом.

Вздрогнув от неожиданности, я потеряла концентрацию, и водяная фигурка рухнула мне на колени, промочив джинсы. Я даже как-то подхватить её не успела. Обернувшись, увидела Арсения с букетом алых роз в руках. Красивых, на длинных ножках. Мелькнула мысль, что эти если и укоренить, зиму не переживут — не для нашего климата сорт.

— Чебурашка, — ответила на вопрос, сознавая, что и в пять лет мне, похоже, гордиться было бы нечем. — Здравствуйте.

— И как я его не узнал? — сокрушённо покачал головой Арсений, потом улыбнулся, и я вновь испытала это странное чувство — сердце застучало чаще, что-то сжалось где-то в груди, или ниже, голова слегка закружилась, а язык снова отнялся. Хотелось смотреть и смотреть на него, не отрываясь. Какой же он всё-таки красивый! — В своё оправдание могу сказать, что детство моё прошло не здесь и уже давно закончилось, вот и не узнал Чебурашку. Но у тебя замечательно получилось.

«Какой же он добрый!» — восхитилась я. Допустим, мультфильмы о зверьке, известном всем, кроме науки, он в детстве не смотрел, но Чебурашка ещё и талисман наших олимпийцев, и не знать его он не мог! Просто у меня и правда плохо получилось, а Арсений решил меня подбодрить.

Пока я мысленно металась от восторга при виде улыбки этого красавца до отчаяния от своей безрукости, и обратно, маг присел рядом и протянул мне букет.

— Это тебе, красавица!

И я окончательно растаяла, забыв, что хотела попросить не дарить мне срезанные цветы. Пристроив их на ступеньке так, чтобы концы оказались в миске с остатками воды, я глупо уставилась на Арсения, не в силах сказать хоть слово, даже поблагодарить. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что как-то это странно — так реагировать на простую улыбку, пусть и такого красавца, но едва мелькнув, она исчезла, и я продолжала любоваться самым красивым мужчиной на свете.

Моё молчание ни капельки его не удивляло, словно он привык к подобной реакции. Маг улыбнулся ещё шире, а потом провёл ладонью над моими коленями — и из джинсов тут же поднялись в воздух крохотные капельки воды, слились в шарик и отправились в миску. Ткань осталась совершенно сухой.

— О! — ошарашенно выдохнула я. Так тоже можно? А я и не знала.

— Даниил мне сказал, что ещё две дочери правителя оказались магами, — Арсений оглянулся на дом, словно надеялся увидеть девочек. — Я бы хотел с ними познакомиться, всё же, такое чудо — дар, проснувшийся лишь в одиннадцать лет!

— Они в магазине, — речь всё же прорезалась. Может, потому, что маг уже не смотрел прямо на меня со своей обворожительной улыбкой, и это помогло мне слегка прийти в себя. — Не в том, — пояснила, видя, что Арсений машинально глянул в сторону поселкового магазинчика. — Ростислав отправился с ними в город. Им ноутбуки нужны.

— Вот как? Значит, познакомимся в следующий раз. Я вот о чём тебя спросить хотел — это правда, что ты не собираешься выходить замуж? Услышал от Геннадия, но не поверил. Разве тебе не хочется иметь семью?

— Хочется, — я немного удивилась смене темы, но ответила честно, тем более что сейчас Арсений смотрел на меня очень серьёзно, и мои мозги почти пришли в норму. — Просто не сейчас. Попозже. Сейчас я хочу учиться, а какая учёба с младенцем на руках? Правитель сказал, что меня никто заставлять не станет, если я не хочу. Сначала отучусь, а там видно будет.

— Что ж, логично. Учёба и младенцы действительно не очень сочетаются. Но я имел в виду замужество. Ты могла бы выйти замуж сейчас, а с детьми подождать до окончания института — или где ты там собираешься учиться?

— Не знаю, — вот тут я растерялась. Ростислав сказал, что я смогу учиться в Москве, и я успокоилась, а где именно — даже не узнавала. Столько всего произошло за эти дни, что это отошло куда-то на задний план. Я буду учиться — это всё, что мне было нужно знать.

— Впрочем, не важно. Ты маг и можешь учиться в любом учебном заведении мира, в каком пожелаешь. Но ведь ты точно так же смогла бы учиться и будучи замужем, разве нет?

— Не знаю, — пожала плечами. Странный какой-то разговор. — Если выйду замуж, то даже без детей от этого куча проблем. Мужа нужно кормить, стирать, гладить, убирать за ним. А если мне к экзамену готовиться нужно? Я слышала, во время сессии и поспать-то некогда бывает, не то что мужу готовить или его рубашки гладить. И будет он ворчать весь день, что дома не убрано, на стол не накрыто, рубашки не глажены, и вообще — никто ему внимание не уделяет, пятки не чешет? Ну его, этот замуж!

Арсений расхохотался. Громко, от души. Обнял меня за плечи, притянул к себе и едва ли не рыдал от смеха, раскачиваясь вместе со мной.

— Ох, давно я так не веселился, — немного отдышавшись, Арсений вытер слезящиеся глаза, другой рукой продолжая меня обнимать. И я не могла понять, что чувствую при этом — восторг или неловкость. — Вика, откуда у тебя эти глупые стереотипы? Ни один маг не заставит жену быть ему прислугой. Во-первых, он эту прислугу может просто нанять, во-вторых, мы, мужчины, и сами не безрукие, чтобы за собой не убрать. И у нас это даже лучше получается.

Вспомнила слова Ростислава о том, что любой маг воды и телекинетик легко и быстро сделает уборку в доме, и мысленно согласилась. Да и сама я на это, наверное, способна. Может, и правда, нагнетаю?

— И потом, ни один маг не станет ворчать на жену, когда ей сложно, он наоборот, сделает всё, чтобы помочь. Неужели у людей не так?

Задумалась. У нас дома готовка, стирка и глажка традиционно была на женщинах, уборка на подростках, но учитывая, как приходилось вкалывать на ферме мужчинам, это не казалось мне чем-то неправильным. Основные же представления о жизни в семьях я черпала из книг, фильмов, болтовни на форумах и из разных пабликов. Может, из-за этого и получился некий перекос, ведь на тех же форумах чаще жалуются, если плохо, чем хвалятся, если хорошо.

— Наверное, тоже не так. Не всегда так. Но на самом деле я пока просто не задумывалась об этом.

— Ты просто ещё не встретила того, за кого захотела бы замуж. Или встретила, но не осознала этого, — и Арсений снова мне улыбнулся, чуть крепче прижав к себе.

А я снова растаяла, и вдруг подумала, что готова сколько угодно сидеть вот так, в объятиях этого красавца, глядя на его улыбку, и бог с ней, с учёбой.

— Арсений, ты что здесь делаешь? — раздался у нас за спиной холодный голос, и меня словно ледяной водой окатило. — Кажется, я ясно дал тебе понять — твой отпуск закончен.

— Даниил сказал, что проверку девочек начнём с завтрашнего утра, сегодня не было никакого смысла ехать в контору, там сейчас спецы колдуют над чипами и приборами, — Арсений неохотно отпустил меня и встал.

Я тоже вскочила, почему-то чувствуя себя виноватой, хотя совершенно не понимала — в чём. А ещё не могла понять, откуда взялись эти странные мысли об учёбе. Они были словно не мои.

— Думаю, смысл всё же есть. Ты можешь помочь с составлением списков, адресов и так далее. Уверен, Даниил и остальные засидятся в конторе за полночь, в то время как ты здесь прохлаждаешься, — голос правителя был не просто холодным, он замораживал.

— В таком случае — разрешите откланяться, — Арсений тоже заговорил сухим тоном. Потом взял мою безвольную руку и поцеловал: — Ещё увидимся, красавица, — шепнул уже совсем другим голосом.

И исчез.

А я стояла, глядя на носки своих кроссовок, пытаясь сообразить, почему мне так неловко. Я же ничего плохого не сделала, а чувство такое, словно чью-то любимую вазу разбила и жду нахлобучки.

— Ну как, получились водяные фигурки? — из голоса правителя исчез весь лёд. А у меня пропало это странное чувство вины. Словно прежде меня зацепило холодом, предназначенным другому, а сейчас — обвеяло тёплым воздухом. Подняв голову, я криво улыбнулась.

— Нет. Ничего не получается, только уродики всякие. Даже Чебурашка на себя не похож, — присмотревшись к выражению лица мужчины, прищурилась: — Вы знали, что у меня не получится, да?

— Не был уверен. Я ведь не знаю, вдруг у тебя талант скульптора? Но теперь ты и сама знаешь, что мало иметь дар воды, нужно им ещё и пользоваться правильно.

— Этому тоже в школе магии учат?

— И этому, и многому другому. Я постараюсь дать тебе столько, сколько смогу, но некоторые вещи требуют многолетних тренировок. Впрочем, у тебя впереди минимум семьсот лет, ты обязательно освоишь всё, что захочешь.

— Вика, смотри, что нам магистр купил! — и на веранду выбежали близняшки, дружно сфотографировав меня на новенькие смартфоны. — Смотри! Круто, правда?! Они даже лучше, чем у Тараски!

Девочки прыгали от восторга, кружили вокруг нас, снимая с разных ракурсов, потом сфотографировали букет, двор, отбежав подальше — всю веранду, снова нас, друг друга, и скрылись в доме, весело болтая и показывая друг другу, у кого что получилось. В общем, наслаждались новыми игрушками, как это могут только дети.

— У них были старенькие кнопочные «Нокиа» с фонариком, — чуть смущённо пожал плечами Ростислав.

— Магистр? — меня в словах девочек другое заинтересовало. Новым телефонам я как раз и не удивилась.

— Они продолжают так меня называть, хотя я и говорил, что у нас нет такого звания.

— А вы им сказали, как вас называть? — поинтересовалась я, поскольку помнила свои собственные сомнения. С магистром девочки красиво выкрутились, мне было сложнее. Судя по растерянным глазам мужчины — не догадался и только что это осознал. — И как им было вас называть? Правитель? Ростислав Севастьянович? Дядя Слава? — А знали ли девочки вообще его имя? — Или всё же папа?

— Я так и знала! — раздался у нас за спиной голос Алисы. Как ни странно, я уже различала их голоса, хотя внешне девочек было не отличить. — Вы и есть наш настоящий отец!