Глава 23. Поцелуй

День тринадцатый. Пятница

Я замерла, не в состоянии осмыслить происходящее. Ростислав меня целует… Нет, даже не так — меня целует сам правитель магов. Вот прямо на самом деле — прижался своими губами к моим и… целует. По-настоящему!

Но это же невозможно. Он не может… Это же… Ну, не бывает так! Потому что… потому что…

Мысли спутались, я отвлеклась на незнакомые, но на удивление приятные ощущения. Губы мужчины играли с моими, поглаживая, посасывая, и это было так ново, необычно, и задевало какие-то струнки — или нервные окончания, о которых я и не подозревала, — что думать о правильности или неправильности этого поцелуя уже не хотелось.

И в этот момент Ростислав отстранился. Стало даже немного жаль — хотелось получше «распробовать» эти новые ощущения. И тут же нахлынул стыд — о чём я думаю?! Щекам стало горячо — похоже, я покраснела. Хорошо, что в комнате темно, в свете неполной луны видны лишь наши силуэты.

Хотя лица Ростислава я тоже не видела — а это плохо. Можно было бы хотя бы попытаться понять, зачем он это сделал.

— Как ты считаешь, — спросил он, всё так же держа меня на коленях и, по сути, в объятиях, даже не пытаясь отстраниться, — я бы сделал это, если бы сам не захотел?

— Ааа? — это единственное, на что меня хватило. Слов не было, были лишь мечущиеся обрывки мыслей.

— Запомни, Вика, ты — очень привлекательная девушка. И забудь слова глупого мальчишки.

— Но… — что я хотела сказать, спросить, возразить — я и сама не знала.

— Но сейчас тебе нужно поспать. Утром мы поговорим обо всём — и о твоём путешествии, и о телепортации и, если захочешь, об этом поцелуе. Но не сейчас.

С этими словами Ростислав провёл ладонью над моей головой, и волосы высохли, потом убрал с подушки полотенце, мокрое от воды и слёз, переложил меня на кровать и легонько, едва заметно, коснулся губами моего приоткрытого то ли в удивлении, то ли в попытке возразить, рта. И исчез.

А я осталась, слегка возмущённая тем, что мне предлагается спать после такого! Да я же теперь ни за что не усну. Я же буду вертеться и думать — как? Почему? Зачем? Это и правда случилось? Так же не бывает!

И ни за что не усну!

Это было моей последней связной мыслью. В сон я провалилась мгновенно, словно в яму.

Утро для меня началось ближе к обеду. Во всяком случае, именно об этом мне сообщили яркие лучи солнца там, где их по утрам не бывает, а часы на мобильнике это подтвердили. Я встала, чувствуя себя удивительно хорошо — выспалась, ничего не болело, хотя после непривычного марш-броска могло бы.

И настроение было отличным. А ведь ещё вчера я рыдала от обиды, от болезненного осознания своей ущербности. А сейчас хотелось улыбаться и напевать. Неужели всего один поцелуй перечеркнул все мои горькие мысли и вернул уверенность в собственной нормальности и полноценности?

Поцелуй… Я слегка смутилась, вспоминая его, может, потому, что уж от кого-от кого, а от правителя подобного никак не ожидала. Он всегда казался мне таким… далёким, что ли. Нет, он был рядом почти постоянно, занимался со мной, обучал, беседовал, утешал, если было нужно, заботился. Но я воспринимала его как опекуна, не более.

И мне и в голову не приходило, что он возьмёт — и поцелует меня. По настоящему, в губы, а не в макушку, утешая, словно ребёнка. Поцелует, словно девушку, которая ему нравится.

Это было так странно, необычно, непонятно. Но приятно. Уж самой-то себе врать не стоит — мне понравилось. Раньше я часто гадала, каким окажется мой первый поцелуй, теперь знаю. И хотя он оказался совершенно неожиданным, совсем не таким, как я себе намечтала, читая книги и глядя мелодрамы, но никакого чувства разочарования не возникло.

Лишь удивление. И от своей реакции — тоже.

Нет, я видела, что Ростислав — интересный мужчина, я же не слепая. Но относилась к этому совершенно спокойно, может, с крошечной ноткой гордости, когда замечала, что фигура у него гораздо мускулистее, чем у других магов, которых я видела у реки. За это время я начала воспринимать Ростислава не то чтобы своей собственностью, но близко к тому, а когда своё чем-то превосходит чужое, это всегда приятно, верно?

Или мне так было проще? Не видеть в Ростиславе мужчины, как объекта для влюблённости. Удобнее. И я подсознательно старалась воспринимать его опекуном, учителем, «магистром», но не мужчиной? А этот поцелуй словно глаза мне открыл? И потому так понравился?

Почему-то мне казалось, что пытайся меня так же поцеловать кто-то другой, например, Геннадий Владимирович, хотя нет, он не в счёт, он же женат, ну ладно, пусть Даниил Андреевич, я бы его сразу оттолкнула, хотя он симпатичный мужчина. Или Марк с Николаем, те маги, что вместе с нами забирали близняшек. Почему-то я уверена, что и их поцелуи мне бы не понравились. Вот уверена — и всё! Меня даже передёрнуло, когда представила поцелуй с ними — а они тоже очень даже интересные мужчины.

Так что же получается? Мне понравился поцелуй Ростислава, потому что мне нравится он сам? Как мужчина нравится? Или… или мне понравился поцелуй, и поэтому кажется, что нравится Ростислав? Но мне же он правда нравится, он хороший, заботливый, добрый, внимательный. Но… разве этого достаточно? Мало ли добрых и заботливых?

Ой, я совсем запуталась. Вот что значит — полное отсутствие хоть какого-то личного опыта, меня даже невинные детские романы миновали, и сейчас голова просто пухла от попытки понять, разобраться.

А нужно ли мне это? Пытаться разобраться? Может, пусть всё идёт дальше, как идёт? Мне же не нужно прямо сейчас принимать какое-то решение, делать какой-то вывод, не на экзамене же я! Да, запуталась, ну и что. Распутаюсь со временем.

Но смотреть на Ростислава как прежде я точно уже не смогу.

Спускаясь на первый этаж, я не очень представляла, как себя вести, что говорить. Решила плыть по течению, если Ростислав будет вести себя, словно ничего не случилось, то и я сделаю вид, что поцелуя не было. Хотя, он же сказала, что мы поговорим о поцелуе. Но добавил: «Если захочешь». А я и сама не знала, хочу или нет. То есть, хочу, но так, чтобы не я тот разговор начала.

У меня сейчас голова вспухнет! И взорвётся.

С этой мыслью я вышла в столовую и обнаружила, что в гостиной, на диване, сидит правитель и что-то читает на планшете. Увидев меня, он одарил одной из своих редких улыбок и встал, отложив гаджет.

— Доброе утро, Вика. Проголодалась?

— Да, — кивнула, поскольку от ночного перекуса остались лишь приятные воспоминания. — Доброе… хотя, наверное, уже день. Что-то я разоспалась.

— Тебе это было нужно, — Ростислав подошёл к столу и начал привычно доставать из воздуха блюда. Я обратила внимание, что сервирован обед на одного, плюс чашка чая, которую мужчина поставил напротив.

— А близняшки уже поели?

— Да, и убежали на площадку — там их ждёт множество внимательных ушей. Ведь только они владеют всей информацией о твоём путешествии. Расскажешь мне?

— Да, конечно, — тема была нейтральная, и я с удовольствием за неё ухватилась.

Снова пересказала, как и что делала, пытаясь «выйти на связь», как догадалась пойти за ручейком, как делала себе плотик, как пыталась отослать СМС, вспомнив когда-то давно увиденный ролик. А ведь эта СМС меня и спасла в итоге — едва я казалась в зоне действия сети, возможно, она зацепила меня самым краешком, на какие-то минуты, как сообщение ушло, и этого хватило Ростиславу, чтобы меня найти.

Выслушав мой рассказ, маг молча положил передо мной коробочку. Судя по рисунку и надписям — смартфон, одна из новых моделей, если не самая новая.

— Зачем? — удивилась я. — Мой телефон хорошо работает и меня вполне устраивает.

— В нём невозможно установить геолокацию, а учитывая твой проснувшийся портальный дар, это для тебя весьма актуально. Близняшкам я тоже её установил, жаль, что раньше не догадался, просто отдал им смартфоны, а они сосредоточились лишь на их фото и видеовозможностях. Теперь я это исправил.

— Мой портальный дар? Но это не так. Я тоже об этом думала и пыталась вернуться, много раз пыталась — ничего не получилось. Это что-то другое, может, блуждающий портал или что-нибудь ещё.

— Блуждающих порталов не существует хотя бы потому, что это не природное явление, а результат применения магии. А то, что не получилось — нормально. И не скоро начнёт получаться. Первое перемещение спровоцировал эмоциональный всплеск, но этот дар тоже нужно развивать постепенно. Я буду тебя обучать, но настройся на то, что в ближайшее время сможешь перемещаться максимум в пределах комнаты.

— И всё? — значит, к маме я смогу попасть ещё не скоро.

— Пока да. Но расстояние и точность со временем будут расти. Как и любой дар.

— Но у меня огонь только-только проснулся! Разве не должно было пройти несколько лет до нового дара?

— Иногда, при сильном стрессе, дремлющие способности просыпаются раньше времени. Возможно, это случилось в тот момент, когда ты удерживала колесо обозрения, а проявилось после вчерашней эмоциональной вспышки. О чём именно ты подумала в тот момент, перед перемещением?

— Я никого не хотела видеть, — честно призналась, хотя и была немного смущена. Всё же, психанула-то я из-за Арсения, а получается, что виноватыми сделала всех.

— Что ж, нормальная реакция, — кивнул Ростислав. — И хоть какая-то от Арсения польза.

Я отодвинула опустевшую тарелку и взялась за стакан с мультифруктовым соком, моим любимым.

— А что с ним теперь будет? Близняшки сказали, что вы хотите собрать совет.

— Уже собрали. По видеоконференции. Ему заблокируют дар.

— Ого! И он что, больше не будет магом? — Я, конечно, была на Арсения зла, но такое наказание показалось мне чересчур суровым. Всё же, он не успел осуществить свои планы. А если бы успел, я бы сама его прибила! Без всякой магии, просто сковородкой.

— Нет, конечно. Ему заблокируют лишь тот самый дар, которым он на тебя воздействовал. На время. Собственно, обсуждали мы лишь длительность наказания, сошлись на десяти годах. А там посмотрим.

— А-а-а, ну тогда ладно, — такое наказание меня вполне удовлетворило. — Это хорошо, не будет больше на женщин этой своей улыбкой действовать. Это же почти гипноз получался, да? — я вспомнила свои чувства и ощущения от той улыбки.

— Дело не в других женщинах, ни от одной не поступило жалоб, значит, всех всё устраивало. Но, во-первых, любой ментальный дар должен быть зарегистрирован в момент, когда его обладатель осознал, что именно у него проснулось. Собственно, все остальные способности тоже регистрируются, но это скорее жест доброй воли, а вот менталистика — это уже оружие. Опасное оружие. И применять его против магов без соответствующего разрешения — преступление.

— А с разрешением — можно?

— Да, но каждый конкретный случай рассматривается индивидуально. Заблокировать дар — это ведь тоже ментальное вмешательство. А вынесение приговора — это и есть официальное разрешение. Педагоги в школе магии имеют право на такую блокировку, если дар ребёнка вышел из-под контроля и угрожает обладателю и окружающим. В этом случае получить разрешение заранее невозможно, но каждый конкретный случай рассматривается позже, опасность от неконтролируемого дара должна быть выше возможного вреда от блокировки. В общем, ментальная магия — не игрушка, её нужно использовать лишь для благого дела.

— А для какого? — такая любопытная тема, как и всё, что рассказывает Ростислав.

— Разные виды ментальной магии используются в медицине — помогают забыть страшные моменты, лечат фобии, избавляют от наркозависимости и так далее.

— Как гипноз?

— Можно и так сказать. Только сильнее и гораздо действеннее. Ещё менталисты работают в правоохранительных органах — помогают свидетелям вспомнить детали, определяют, лжёт ли подозреваемый, да всего и не перечислить. Но это всё — в отношении людей, им это никак не повредит. А вот магам — может, потому-то Арсения признали виновным единогласно.

— Ещё бы! Он сам признался, что хотел на мне жениться и сделать ребёнка против моей воли! — меня аж передёрнуло от подобной перспективы. Даже не верится, что совсем недавно я млела, глядя на него и, наверное, согласилась бы на это, не раздумывая.

— Дар ему заблокировали за сам факт применения его против тебя. А за то, что он планировал, я сам с ним разобрался. По мужски. Без всякой магии.

— Мне близняшки рассказали, — кивнула я, испытывая странное удовольствие.

За меня ещё никто никогда никого не бил. Умом я понимала, что это неправильно, что дракой ничего нельзя решить — это, и многое другое, моим братьям внушалось не единожды, когда из школы сообщали, что они снова с кем-то подрались. И тогда мне казалось, что да, драка — это плохо, нужно стараться решать всё мирным путём. Цивилизованно. Но вот моему обидчику набили морду — и где она, моя цивилизованность? Исчезла без следа, а удовольствие осталось.

Мы помолчали. О чём думал Ростислав, я не знала, а сама я разрывалась между желанием встать и уйти, придумав себе какое-нибудь «важное дело», и остаться и расспросить о вчерашнем поцелуе. Ни на то, ни на другое решимости не хватало, и потому я сидела, делая вид, что высасываю последние капли сока из стакана, понимая, что на что-то всё же нужно решиться, не сидеть же так вечно! И Ростислав тоже молчит. Хоть бы что-нибудь сказал!

И именно в этот момент он протянул руку, забрал у меня несчастный, уже высосанный досуха стакан, а потом взял мою ладонь в свою. И от этого прикосновения по моей спине забегали мурашки, а под ложечкой что-то сжалось. И это при том, что прежде Ростислав меня и на руках таскал, и приобнимал, и на коленях качал, не говоря уже о том, сколько раз за руку брал — и я ничего подобного не чувствовала. Да что со мной случилось-то?

— Думаю, нам всё же стоит поговорить о том, что произошло вчера, — мягко проговорил он. — И я не о твоём путешествии. Я о поцелуе.

— Да, — пискнула я, соглашаясь, потом откашлялась. И куда голос подевался, только что ведь болтала без проблем.

— Ты, наверное, удивлена, почему я это сделал? — Я отчаянно закивала головой, не решаясь снова что-то сказать, вдруг голос опять подведёт. — Я поцеловал тебя, потому что давно об этом мечтал.

Вот теперь я поняла, что значит выражение «челюсть упала». Нет, на самом деле она никуда не падала, но рот у меня определённо приоткрылся от такой новости. Даже неловко стало, и я поспешила его закрыть, но мужчина заметил. Он вообще очень наблюдательный.

— И почему ты так удивлена? Я — молодой, здоровый, гетеросексуальный мужчина. Ты — очень привлекательная юная девушка, живущая в моём доме. Нет ничего странного в том, что я испытываю влечение к тебе. Но, судя по твоему удивлённому взгляду, подобное тебе и в голову не приходило. Интересно, почему?

Удивлённый взгляд? Да у меня, наверное, глаза сейчас вывалятся, как у мультяшных персонажей, настолько ошеломили меня слова Ростислава. Правитель магов и… И я!

— Но… вы же никогда… я и подумать не могла…

— Да, я никак не показывал своё влечение. А как иначе? Я пообещал, что ты будешь учиться, что никто не станет тебя ни к чему принуждать. И что бы ты подумала, если бы я вдруг начал оказывать тебе знаки внимания?

Что он меня обманывает. Вслух я этого не произнесла, но мы поняли друг друга без слов.

— Ты будешь учиться, Вика, — твёрдо сказал Ростислав, чуть сжав мою ладонь, словно подчёркивая важность своих слов. — Где захочешь и сколько захочешь, получай хоть пять высших образований — я поддержу и помогу тебе. То, что остальные девочки учиться не пошли, предпочтя замужество и детей, — это их личное решение. Ни одну из них ни к чему не принуждали, у всех был выбор.

— У них мозги промыты, — буркнула я.

— Можно и так сказать. Они видят своё предназначение в возрождении вида, к которому принадлежат, для них это на самом деле очень важно. Это сродни чувству патриотизма, заставляющему людей вставать на защиту своей Родины и отдавать за неё жизнь. Но никакого специального влияния, вроде ментального внушения, на них не оказывалось, как ты знаешь, это под запретом.

— И что же теперь будет? Ну… теперь…

— Я же сказал — ты будешь учиться. Ничего не изменится.

Ага, «не изменится»! А что мне теперь делать со всеми этим новыми и странными ощущениями? Вряд ли для меня всё останется как было. К тому же, у меня был ещё один вопрос.

— А если вы… если я вам… в общем, нравлюсь, — чуть язык себе не откусила, выдавливая эти слова, сама в них не веря, — то почему вы разрешили Арсению за мной ухаживать?

— А как я мог ему запретить? Он ведь тогда сказал правду — у нас у всех равные возможности. И он был в своём праве, оказывая тебе знаки внимания, и пока не пытался перейти черту, я не имел морального права ему мешать. Я знал, что ты твёрдо настроена учиться, и не видел в Арсении особой опасности, тем более что никаких, даже самых лёгких признаков влюблённости в тебе заметно не было. Я же не знал, что он пытается на тебя воздействовать ментально.

А ведь он прав. Меня саму удивляло, что стоило Арсению уйти, как наваждение исчезало — и это самое наваждение было таким в самом прямом смысле. Всё, что я знала о влюблённости из книг, фильмов и рассказов Маринки, не было похоже на то, что испытывала я. Теперь хотя бы понятно — почему.

И тут я ещё кое-что вспомнила.

— Он говорил тому Андрею, что эффект длится около часа. А у меня он пропадал, стоило Арсению уйти. Даже раньше — стоило мне перестать видеть его улыбку, например, когда он с вами разговаривал. Мне было приятно, что такой красавец оказывает мне знаки внимания, это да, но это странное чувство восхищения и обожания исчезало, словно кто-то рубильником щёлкал.

— Наверное, дело в том, что ты — маг, и на тебя его улыбка действовала всё же слабее, чем на человеческих женщин, — предположил Ростислав. — А может, ты сама по себе гораздо устойчивее к ментальному воздействию. Мы это вряд ли узнаем, проверять, как ты понимаешь, никто не станет. Даже когда Арсению разблокируют его дар.

— Интересно, как долго он теперь новую жену себе искать будет? Все же узнают, что он натворил.

— Конечно. Но учитывая, что он и не планировал в ближайшее столетие заводить семью, к тому времени, как дозреет до брака, эта история забудется. Кстати, он вернулся в свою городскую квартиру, здесь ему делать больше нечего.

— Это хорошо.

Видеть Арсения я больше не хотела. Боялась не сдержаться и наброситься на него с кулаками. Может, конфликты и нужно стараться решить мирным путём, да только у меня не конфликт, а злость, которую очень хотелось на нём сорвать. Так что, хорошо, что мы больше никогда не увидимся. Ну, хотя бы не в ближайшие лет десять, а потом я остыну.

— Чем бы ты хотела сейчас заняться? — поинтересовался Ростислав, вставая из-за стола.

— А разве у нас не будет сегодня занятий?

— Я подумал — нужно дать тебе немного отдохнуть и прийти в себя после вчерашнего. Ничего страшного не случится, если сегодня будет дополнительный выходной.

— Тогда я хотела бы избавиться от подарков Арсения, — через окно, выходящее на веранду, я указала на кусты роз и вазоны с цветами. — Уничтожать их жаль, но смотреть на них я не могу. Может, пересадить в пустующие сады? Или отдать кому-нибудь? Ещё можно было бы возле детской площадки высадить, там есть клумбы, но я не знаю, можно ли? Всё же розы колючие, а там дети.

— Может, тебе сходить на площадку и спросить? Если никто не захочет взять цветы себе, тогда и решишь, куда их девать. Но что-то мне подсказывает, что их разберут, причём с радостью. 1439f7c

— А… мне можно на площадку? — последние несколько дней, с тех пор, как моя сила достигла максимального уровня, я со двора не выходила.

— Конечно. Вчерашнее происшествие показало, что в быту ты вполне освоилась со своей силой. Конечно, самоконтроль необходим, но ты справишься, я уверен. Сходи, пообщайся с девочками, они будут рады тебя видеть. А я пока поработаю немного.

Ого! Меня не только со двора выпустили, но ещё и одну! Значит, Ростислав не сомневается, что я справлюсь.

Словно прочтя мои мысли, правитель улыбнулся мне — второй раз за утро! — и погладил костяшками пальцев по щеке.

— У тебя всё получится.

После чего спокойно ушёл в свой кабинет, а я стояла, хлопала глазами ему вслед и думала — я что, теперь на каждое его прикосновение буду реагировать мурашками, сбившимся дыханием и горящими щеками? Да что со мной происходит-то? Это ведь ненормально — когда вот так, вдруг, внезапно всё меняется.

Встряхнувшись, словно собака, выбравшаяся из воды, я решила заняться цветами, а странности обдумать позже. Потом. Когда-нибудь. Подхватила с подоконника орхидею и бегонию, а примулу решила оставить. Близняшки давно на неё облизывались, рассажу по двум горшкам и отдам им. Пусть у них в комнатах стоит, главное — чтобы я не видела.

Выйдя на веранду, подхватила телекинезом три вазона с комнатными розами, а грунтовые оставила на потом, отдам тому, кто захочет, не стоит их заранее из земли доставать. И, с двумя горшками подмышками и с тремя, плывущими за мной, словно утята за мамой-уткой, направилась в сторону площадки. Где моих цветочков ждали новые хозяева, а меня — допрос с пристрастием.