Глава 27. Братья

День четырнадцатый. Суббота

— Я пришёл, чтобы забрать тебя домой.

Безумно захотелось воскликнуть: «Шо, опять?!» с интонацией волка из знаменитого мультфильма, но я удержалась. Вслух выдала лишь:

— А вы, собственно, кто? — при этом инстинктивно сделала полшага в сторону, почти прижавшись к Ростиславу.

— Извини, забыл, что мы пока не знакомы, — мужчина в чёрном переглянулся со своим спутником, потом взглянул на правителя и снова на меня. — Я твой единокровный брат, Трофим Соколов. И поскольку другой наш брат вынужден по работе оставаться за границей и не может быть твоим опекуном, им стану я.

— Насколько мне известно, сами вы тоже живёте вне России, к тому же, постоянно в разъездах, — голос Ростислава очень напоминал тот, которым он разговаривал с моей мамой. Давно я его не слышала таким — холодным и жёстким.

— Да, но я нашёл выход. Мой друг Лаврентий, — кивок на спутника, тот улыбнулся ещё шире, показав, кажется, даже зубы мудрости, — постоянно проживает в Москве, и Виктория сможет жить у него, пока я не вернусь.

Ничего себе «домой забрать»! Куда это — «домой», к этому совершенно мне не знакомому противному типу с умирающими цветами в руках? И почему я вообще должна жить у кого-то постороннего?

Я даже не сразу поняла, что вцепилась в руку Ростислава, словно меня сейчас от него оторвут и уволокут куда-то силой. Ойкнув, чуть разжала пальцы, чтобы синяков не наставить, но саму руку всё равно не выпустила.

— Думаю, этот разговор лучше продолжить у меня дома, — всё тем же холодным тоном ответил правитель. Его запястье, в которое я вцепилось, высвободилось из моих пальцев, но не успела я расстроиться, как его ладонь обхватила мою. Да, так намного удобнее, и Ростислав меня вовсе не отталкивает, наоборот, сам за руку взял, и это немного успокоило.

Огляделась — практически все обитатели пляжа внимательно наблюдали за нами, даже дети притихли и уже не бегали и не плескались в речке, словно почувствовав всеобщее напряжение. Ростислав прав — для разговора здесь явно неподходящее место.

Мельком увидела, что Даша прижала к уху телефон и хмуро смотрит на гостей, дожидаясь соединения. Никакой радости от появления отца или дяди — не помню, кем ей этот Трофим приходится, — я не заметила. Да и тот в её сторону даже не взглянул. И даже глазами не поискал среди присутствующих, смотрел только на нас с Ростиславом.

Повинуясь жесту правителя, оба прибывших развернулись и направились в сторону домов. Дождавшись, когда они удалятся шагов на десять, Ростислав обратился к незнакомому мне мужчине, сидящему неподалёку и наблюдающему за играющими в воде детьми, точнее, сейчас застывшими и растерянно глядящими вслед двум «костюмам».

— Присмотришь за моими девочками, пока мы не вернёмся, Олег? Детям лучше при всём этом не присутствовать.

— Конечно, — с готовностью кивнул тот.

После этого перед нами открылся портал, в который я шагнула вслед за Ростиславом. Оглянувшись, успела увидеть, как Алиса берёт Олю за руку, словно показывая, что тоже присмотрит за сестрёнкой, а Даша что-то эмоционально говорит в трубку. Спустя секунду мы оказались в моей комнате.

— У тебя есть несколько минут, чтобы привести себя в порядок, пока эти двое сюда идут, — злорадная усмешка правителя показала, что он сознательно не пригласил «гостей» воспользоваться порталом. Потом его лицо резко посерьёзнело. — И знай — я никому и никогда тебя не отдам, — после этих слов Ростислав склонился ко мне и быстро поцеловал, словно подкрепляя своё обещание.

А потом быстро вышел из комнаты, а следом за ним шмыгнуло что-то маленькое, салатово-жёлтое, чего в моей комнате прежде не было. Удивлённо похлопав глазами, я какое-то время пыталась понять, зачем Белла нырнула в портал вслед за нами, и как теперь вернуть её хозяйке, но потом вспомнила, что времени у меня почти нет, и рванула в ванную.

Максимально быстро ополоснувшись и надев привычные джинсы с футболкой, почувствовала себя гораздо увереннее, чем в купальнике. Спустившись на первый этаж, обнаружила в гостиной Ростислава, сидящего на диване. Он тоже оделся, причём в деловой костюм — я его давно таким не видела, дома он предпочитал удобную одежду, — и сразу стал выглядеть старше и солиднее, может, из-за костюма, а может, из-за непроницаемого выражения лица, с которым он перебирал какие-то документы.

Заметив меня, он улыбнулся, отложил папку с бумагами на журнальный столик, под которым лежала Белла, стараясь быть как можно незаметнее — ну, мне так показалось, — и похлопал по дивану рядом с собой.

— Садись, Вика, тебе пока не стоит долго находиться на ногах.

— Я не хочу к этому… — присев рядом, я попыталась подобрать определение. «Скользкому»? «Липкому»? «Пузатому?» Слишком грубо. — Неприятному мужчине, — наконец определилась.

— Никто тебя ему не отдаст, я ведь пообещал. А я всегда держу слово. Поэтому, успокойся и не волнуйся.

— Хорошо, — облегчённо выдохнула я, слыша, как нежеланные гости входят в дом.

Ростислав не вышел им навстречу, даже не встал с дивана, чем показал своё отношение к визитёрам. Но те сделали вид, что ничего не заметили, спокойно вошли и сели в кресла, стоящие напротив дивана, на которые указал им правитель. Мой брат был серьёзен, а Лаврентий продолжал улыбаться, хотя мне эта улыбка казалась оскалом. Сейчас я обратила внимание, что его куэльд голубой, чуть темнее моего, а у моего брата — зелёный.

Какое-то время мы молчали, наконец, Трофим не выдержал.

— Я не понимаю, к чему всё это? Я пришёл забрать сестру — как ближайший родственник, я становлюсь её опекуном автоматически, если больше никто на это место не претендует.

— Я претендую, — негромко возразил Ростислав.

— При всём моём уважении, правитель, вы не родственник Виктории. Да, вы взяли её под временную опеку, пока мы с Дмитрием не могли этого сделать. Но теперь я здесь, и вам больше не придётся беспокоиться о моей сестре, которая для вас — посторонняя.

— А Трофим, как опекун, вправе выбирать место проживания своей сестры, — вмешался Лаврентий. — Не волнуйтесь, Виктория, у меня роскошный двухэтажный дом, в котором вам будут выделены отдельные апартаменты. Для вас там уже всё готово. Уверен, мы подружимся, — и эта скалящаяся акула протянула мне букет. — Это вам, прекрасная леди.

— Спасибо, но я не люблю срезанные растения, — я прижалась к спинке дивана, стараясь быть подальше и от Лаврентия, и от его подношения.

— Ах, я не знал, простите великодушно. Мне казалось, все девушки любят цветы, — и он положил букет на пол, рядом со своим креслом.

— Виктория — маг растений, она любит цветы. Живые, — на этом слове Ростислав сделал ударение. Потом вынул из папки один из документов и протянул моему брату. — Ознакомьтесь, будьте любезны.

Пока Трофим изучал документ, с его лица, словно маска, съезжала самоуверенность, оставляя после себя растерянность и, кажется, страх, хотя он и пытался его скрыть.

— Что там такое? — Лаврентий выхватил из его рук бумагу и стал внимательно изучать. И с каждой секундой его улыбка гасла, а на её месте проступало недоверие. Дочитав, он смял лист бумаги, который вспыхнул в его руке и мгновенно превратился в пепел.

— Это копия, — улыбнулся Ростислав, но от этой улыбки содрогнулась даже я, хотя предназначалась она не мне.

— Он не мог! — неверяще покачал головой Трофим. — Зачем? У него было два сына, почему вы?

— Видимо, у Кирилла были причины назначить именно меня опекуном своей дочери, хотя у него имелось целых два сына. Всё законно и официально. И Виктория находится в моём доме не потому, что вы с Дмитрием отсутствовали, она здесь потому, что мне её отец доверял, а вам, видимо, не особо.

— В любом случае, только родственники могут одобрить будущий брак Виктории, — кажется, Лаврентий цеплялся за соломинку. А ему что, ничего не будет за сожжённый документ? Ведь сжигая, он не знал, что это копия.

— Он и одобрил, — перед мужчинами лёг ещё один документ. — Это тоже копия, — уточнил Ростислав всё с той же улыбкой.

Трофим, бросив взгляд на бумагу, побледнел, Лаврентий же, наоборот, покраснел от злости.

— Ты за всё мне заплатишь, — бросил он моему брату, вставая и направляясь к двери.

— Я не разрешал вам уходить, — голос Ростислава, казалось, мог заморозить даже извергающийся вулкан. — Вернитесь и сядьте.

Лаврентий замер, словно раздумывая, послушаться или нет, но появившийся в дверях маг заставил его передумать. Маг был в тёмно-серой форме, точно такая же была ещё на троих — один вошёл с веранды, ещё двое появились из кабинет. Их куэльды были голубыми или синими, и маги рассредоточились по гостиной так, словно взяли наших «гостей» в кольцо.

— Силовики-то зачем? — простонал Трофим, вытирая лоб платком. Плюхнувшийся обратно в кресло Лаврентий побледнел даже сильнее него.

— Им стало очень интересно, за что именно вы должны заплатить Лаврентию Тюленину, — всё тем же голосом пояснил моему брату Ростислав. Я с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть — фамилия подходила её обладателю идеально.

— Это… просто…

— Он мне денег должен, — пожал плечами Лаврентий.

— Правда, — кивнул один из, как я понимаю, «силовиков».

— Менталист, — простонал Трофим и в отчаянии обхватил голову руками.

— Верно, — кивнул Ростислав. — Поэтому сейчас вы расскажете нам всё, без утайки. Почему вы вдруг вспомнили о существовании сестры, хотя почти две недели после того, как она нашлась, никак не реагировали на сообщение об этом? Вы даже созвониться с ней не сподобились, а теперь внезапно захотели стать опекуном. При этом поселить её собираетесь у своего… как вы сказали? Друга? И когда же вы подружиться-то успели, если живёте на разных континентах?

— Я проигрался, — глухо проговорил Трофим. — В казино. Сильно. Залез в долги, надеялся отыграться. Проиграл всё, подчистую. А Дмитрий сказал, что больше мне денег не даст. Я хотел продать квартиру отца, брат от своей доли в ней отказался в мою пользу. Давно, ещё после его смерти. У него и своей недвижимости полно было. Пятикомнатная сталинка в центре Москвы — это многие миллионы. Я сдавал её, но понял, что придётся продать, больше у меня ничего не осталось, квартира, где живу — и та служебная.

Пауза. Наверное, мы должны были проникнуться, но я не прониклась. Не знаю, как остальные, а я никогда не жалела ни нарокоманов, ни игроманов. Это их и только их выбор.

— Дальше, — поторопил правитель.

— А дальше — нашлась она, — на меня взглянули с такой ненавистью, что я содрогнулась. — Почему ты не могла сдохнуть в том взрыве, как должна была? Или хотя бы оставаться и дальше гнить на своей ферме?

— Прекратить истерику! — слова Ростислава заставил Трофима подпрыгнуть. — И не смейте хоть в чём-то обвинять Викторию. Во всех своих бедах вы виноваты сами. Рассказывайте дальше, и постарайтесь излагать факты чётко и без лирических отступлений.

— Она нашлась — и тут же вынырнули адвокаты с завещанием! Оказалось, отец оставил ту квартиру ей! А я даже не знал про завещание! Мы с Дмитрием унаследовали имущество отца пополам, поскольку Виктория считалась погибший раньше него, и наследницей уже не являлась. Но она оказалась жива! А положенные по закону двадцать лет ещё не прошли. Хорошо людям, у них полгода всего на принятие наследства, а наши законы такие несправедливые!

— Люди и живут меньше, — напомнил правитель очевидное.

— В любом случае, я уже не мог распоряжаться той квартирой, а значит, не мог оплатить долги.

— Пока всё — правда, — в ответ на вопросительный взгляд Ростислава, кивнул менталист.

— Дальше, — это уже была команда Трофиму.

— А дальше… я сообщил Лаврентию, что не смогу вернуть ему долг. Объяснил про квартиру, про сестру… воскресшую. Попросил отсрочку. Надеялся у Дмитрия хотя бы в долг взять, в банках проценты… Он сказал, что подумает. А вчера пришёл ко мне и сказал, что спишет долг, если женится на моей сестре. Я сказал, что не смогу её заставить, меня же просто закопают за принуждение. И тогда он предложил план — я становлюсь опекуном и поселяю девочку у него, а дальше уже не моя забота. Я согласился. Не думал, что будут проблемы, у Дмитрия на свою-то дочь времени нет, что ему сестра? Откуда мне было знать, что отец назначил опекуном именно вас?

— С этим всё ясно, — переглянувшись с менталистом и получив от него кивок, Ростислав взглянул на Лаврентия, который, пока шёл разговор, вжимался в кресло, пытаясь мимикрировать под обивку. — Зачем это вам?

— Если квартира — её наследство, я так и так вернул бы свои деньги, — пожал плечами Лаврентий.

— Ложь, — припечатал менталист.

— Ну, хорошо, — Тюленев тяжело сглотнул и вытер пот со лба, в отличие от Трофима — ладонью. Меня передёрнуло. — Мне скоро шестьсот, осталось слишком мало времени, чтобы завести семью. А у юных девушек я успехом не пользуюсь, им подавай молодых да красивых. А тут — такой шанс. Уж останься мы наедине, без конкуренции, я бы сумел её очаровать.

— Никогда! — фыркнула я. Этот тюлень и правда думает, что я посмотрю на него после Ростислава?

— Умолчание, — обронил менталист.

— Я правду сказал! — взвился Лаврентий.

— Правду. Но не всю, — кивнул правитель. — Договаривай.

— Ну… фотографию я её увидел, понравилась! — и, видя, как менталист качает головой, быстро добавил: — Шестой уровень и пятый дар в восемнадцать лет! Кто от подобного откажется?

Это что же, меня снова выбрали за дар? А внешне я даже этому тюленю не понравилась? Даже и не знаю, огорчаться или радоваться.

— Умолчание.

— Да я всё, всё рассказал!

— Почему вчера? — спросил другой «силовик». До этого из них говорил лишь менталист, остальные маги молча наблюдали за происходящим.

— Что «вчера»?

— Почему вы пришли с этим предложением к Соколову вчера, а не неделю назад? — уточнил «силовик». — Виктория полмесяца как нашлась, тогда же вам стало известно, что она наследница квартиры, а так же то, что у неё шестой уровень и… — он замолчал, задумавшись.

— И четыре дара, — подхватил Ростислав. — Пятый проявился лишь позавчера. Портальный дар.

— Да, — выдохнул Лаврентий. — Мне нужна была жена с портальным даром! Я знаю статистику — если этот дар не проснётся до трёхсот лет, то не появится уже никогда. И поэтому я заинтересовался ею.

— Правда.

— Но зачем такие сложности? — искренне удивился разговорчивый «силовик». — Есть множество стационарных порталов, есть маги-портальщики, которые откроют проход в любую точку мира. Есть самолёты и автомобили, в конце концов. Зачем?

Лаврентий молчал, но его бледность перешла в какую-то прозелень. Или просто солнечный свет так из окна сквозь листву падает?

— Если только места перемещений не должны быть тайной для всех, — задумчиво глядя на тюленя, предположил Ростислав. И даже я заметила, как дрогнуло лицо Лаврентия. — Это так?

— Нет!

— Ложь.

— Похоже, я попал в точку. Итак?

— А Тюленев что, единственный ваш кредитор? — в разговор вмешался третий «силовик».

Трофим, к которому он обратился, вздрогнул, покачал головой, а потом закивал.

— А точнее? — в голосе третьего слышалась насмешка.

— Он выкупил все мои долги. Я занимал в разных банках, у разных людей, где только мог, а потом оказалось, что должен только Лаврентию. У него были все мои расписки. Все!

— Надо же, какая точность! — покачал головой Ростислав. — И это возможно лишь в двух случаях — либо вы, Тюленев, очень пристально следили за Соколовым, буквально за каждым его шагом, что сомнительно. Либо вы точно знали сумму его проигрыша.

— Но это невозможно! Я играл в разных казино. В… — голос Трофима упал до шёпота, — в нелегальных. Как он мог узнать?

— Мог, если владел этими самыми нелегальными казино, — нахмурился разговорчивый «силовик».

— Нет! — это был настоящий вопль отчаяния, я аж вздрогнула.

— Ложь.

— Ну вот, всё и выяснилось, — Ростислав переглянулся с разговорчивым «силовиком». — Неудивительно, что ему так не хватало портального дара. Думаю, Сергей, дальше вы уж сами.

— Так точно, — мне показалось, что маг козырнёт, но нет, лишь слегка кивнул. Хотя, к непокрытой голове, кажется, руку не прикладывают? Или у магов вообще всё иначе? — Дальше мы, действительно, сами разберёмся. И спасибо за сигнал. Если не секрет, как догадались?

— Не то чтобы догадался, но то, что дело нечисто, мог увидеть любой, имеющий глаза. Братской любовью и заботой там и не пахло, а значит, замышлялось какое-то мошенничество. Конечно, подобного даже я не ожидал, вызвал вас скорее для устрашения. Хотя Максим в любом случае не помешал бы.

— Правда, — кивнул менталист, усмехаясь.

— А он другие слова знает? — пробормотала я себе под нос, но меня услышали.

— Знаю, и много.

— Извините, — стало стыдно. И что меня дёрнуло? Может, нервы? Как-то многовато всего за последнюю пару дней случилось.

— Ничего страшного, — улыбнулся менталист.

— Уведите, — распорядился Сергей, и двое остальных «силовиков» увели Лаврентия в открытый кем-то портал. Тот даже не пытался возразить, покорно шёл, еле ноги переставляя.

— А я раньше думала, что все маги честные и благородные, эдакие супергерои, — глядя на то место, где только что был портал, вздохнула я. — А оказывается, что вы — всякие. Арсений, эти двое, ещё Андрей тот, — вспомнила собеседника Арсения.

— Мы — всякие, — поправил Ростислав, сделав ударение на «мы». Да, я снова забыла, что тоже к ним принадлежу. — Мы и правда разные, Вика. Так же, как и люди. Мы отличаемся от них только магией, ну и здоровьем с долголетием, которые эта самая магия нам даёт. Забери её — никто не отличит мага от простого человека. И, как и среди людей, среди нас есть и преступники, и просто негодяи.

— Но мы с этим боремся, — подхватил Сергей. — Магия дала нам многие привилегии, но и ответственность на нас лежит немалая. Кстати, что с этим делать будем? — и он кивнул на сгорбившегося в кресле Трофима, олицетворяющего собой картину полного отчаяния. Но во мне ни крошки сочувствия не шевельнулось. Он собирался меня продать — и это родной брат?! Нет уж, мои братья — Серёжка и Костик, а этот — так, однофамилиц, не более.

— Даже и не знаю, — пожал плечами Ростислав. — Формально, никакой закон он не нарушил, а подлость уголовно ненаказуема. Хотя и спускать подобное я не хочу — неизвестно, что он попытается выкинуть в следующий раз, когда долги загонять его в угол?

— Позвольте мне, — в гостиную вошёл ещё один мужчина.

Он выглядел запыхавшимся и каким-то встрёпанным, я бы даже сказала — слегка «прикопчёным». На нём было надето что-то вроде защитного комбинезона, не особо чистое. Было чувство, что он только что побывал на пожаре или в зоне боевых действий.

— Дмитрий, — нахмурился Ростислав. — Ты же, кажется, должен находиться на купировании извержения.

— Там и находился, пока Дарья мне не сообщила, что задумал мой братец. Я не мог допустить, чтобы его план удался, сразу рванул сюда, спасибо коллеге-портальщику, подкинул до ближайшей стационарки. Конечно, если бы я знал, что отец назначил вас опекуном Виктории, не волновался бы, но я узнал об этом, когда уже был на полпути, не было смысла возвращаться.

— То есть, вы в курсе произошедшего? — уточнил Сергей.

— Да, — старший из моих братьев кивнул на выглянувшую из-под столика Беллу, про которую я успела забыть. — Эта собачка держала в курсе мою дочь, а она — меня.

— И что посоветуете с ним делать? — Ростислав кивнул на Трофима.

— Пусть он даст добровольное согласие на вмешательство менталиста, который излечит его от этой заразы, а я оплачу его долги. В последний раз, — с нажимом сказал Дмитрий.

— Я не болен! — взвился Трофим. — Могу завязать в любой момент.

— Добровольное согласие на лечение — или я умываю руки, и больше ты от меня ни копейки не получишь.

— Если не согласитесь на лечение, будете вычеркнуты из списка потенциальных женихов на ближайшую сотню лет, — добавил Ростислав. — Игромана мы к девочкам на пушечный выстрел не подпустим.

— Согласен, — Трофим снова уронил голову в ладони.

Дмитрий подошёл к дивану и опустился передо мной на одно колено.

— Мне жаль, что наше знакомство произошло… так. В августе у меня отпуск, и я собирался познакомиться с тобой в… несколько иной ситуации. Извини, что прежде с тобой не связался, предпочитаю знакомиться лично.

— Познакомиться он собирался, как же! — буркнул Трофим. — У тебя и на собственную дочь времени нет, не то что на сестру.

— Если специфика моей работы не позволяет обеспечить дочери нормальные условия для жизни рядом со мной, это не значит, что я о ней забыл, — Дмитрий бросил недобрый взгляд в сторону брата. — Мы созваниваемся несколько раз в неделю, я прекрасно осведомлён, где и с кем она проводит каникулы, я общаюсь с её учителями и с Егором, и, как видишь, я на связи с ней в любое время. И я в курсе того, что происходит в жизни Виктории. — Он перевёл взгляд на правителя. — Я рад, что вы, Ростислав, заботитесь о ней, потому что сам я этого сделать не могу, и благодарен вам за неё.

— Я тоже рад, что могу о ней позаботиться. Не волнуйтесь за сестру.

— Мы ещё пообщаемся, — улыбнулся мне брат, — позже. Сейчас мне нужно возвращаться, без меня ребятам сложно сдерживать этого «курильщика». До встречи, сестрёнка.

— До встречи, — улыбнулась в ответ. Этот брат мне неожиданно понравился. С удовольствием с ним встречусь снова.

— Иди, Дмитрий, — Ростислав открыл портал для него. — Ребята позаботятся о Трофиме.

Махнув рукой, мужчина исчез в портале. Я тоже помахала, хотя видеть этого он уже не мог.

— А кем он работает? — поинтересовалась у окружающих.

— Нечто вроде МЧС-ника, — пояснил Ростислав. — Работает с природными катаклизмами. Дмитрий — сильный маг сразу четырёх стихий, это делает его идеальным для такой работы. В данный момент он со своей командой старается минимизировать вред от вулкана Копотахи, это в Эквадоре, который внезапно решил в очередной раз наделать бед. Но не волнуйся, им не впервой, справятся.

Я почему-то тоже была уверена, что справятся. Но кое-что показалось мне странным.

— А Дмитрий точно старше?

— Точно.

— Он выглядит моложе него, — я кивнула на Трофима.

— Сергей, можешь забрать этого… — правитель указал на предмет нашего разговора. — Максим, задержись, пожалуйста, — махнул рукой на освободившееся кресло. — Так вот, — продолжил Ростислав, когда мы остались втроём, не считая Беллы, — нет ничего странного в том, что Трофим выглядит старше. Обоим братьям чуть больше четырёхсот, разница в… кажется, в восемь лет, если не ошибаюсь, в этом возрасте практически исчезает. И при остальных равных данных, братья выглядели бы сейчас ровесниками.

— Но данные неравные?

— Верно. У Трофима пятый уровень, у Дмитрия — шестой, причём с половиной, то есть, проживёт он на полторы сотни лет дольше, а значит, меняется медленнее. К тому же, не самый здоровый образ жизни Трофима тоже накладывает свой отпечаток. Вот и кажется, что младший брат выглядит старше.

— Понятно. А это вы будете лечить Трофима? Раз вы металист? — обратилась к Максиму.

— Нет, — маг покачал головой. — Подобное вмешательство мне недоступно, я лишь отличаю правду от лжи, в сам мозг не лезу, что-то менять или как-то воздействовать на сознание не могу. У нас, менталистов, множество специализаций, как, например, у врачей или преподавателей. Поэтому, излечить игромана я не могу, но, видимо, нужен для чего-то иного, — и он вопросительно посмотрел на Ростислава.

— Верно. Именно твой дар в данном случае подойдёт идеально. Видишь ли, у нас здесь произошла не самая приятная история — кто-то несколько раз применил свой дар воздушника, чтобы попытаться нанести Виктории вред. Глупо, неумело, это было явно дело рук кого-то совсем юного, но пресечь подобное необходимо. Никто из девочек-воздушниц в «диверсии» не сознался. И я пригрозил им подключить менталиста. Поможешь?