21

Как я и думала, этот дурачок Ромка уперся и ни в какую не желал ничего рассказывать.

Домой он пришел позже меня примерно на час. И сразу же прошмыгнул в свою комнату, спасаясь от криков матери. Вышел только к ужину.

Тетя Нина тут же учинила допрос с пристрастием: где был, что делал, какие оценки. Ромка бубнил что-то под нос в духе: все нормально. А после ужина попросил у нее полторы тысячи рублей. Якобы в школе собирают.

— Опять? — взвилась тетя Нина. — Я ведь уже сдавала два раза! А год только начался. Нет уж, с меня хватит. Я что, эти деньги печатаю? Завтра же поговорю с родительским комитетом. Они там совсем с ума посходили.

— Не надо! — выпалил Ромка испуганно. — Это не родительский комитет собирает.

— А кто? — грозно спросила тетка.

— Ну… мы сами… в классе… на день рождения… — залепетал он.

— На чей день рождения?

— Ну… на общий как бы… ну, тех, кто осенью родился… Чтобы потом праздновать…

Ромка врать совсем не умел. Юлил, краснел, заикался. Не знаю, как тетя Нина не поняла, что он сочинял на ходу и так бездарно.

— Праздновать?! С твоими оценками тебе только праздновать осталось. Ну уж нет! Плевать я хотела на ваши сборы.

— Мам, ну пожалуйста! Все сдали, только я… Я тебе потом все отдам! Отец обещал прислать…

Про отца он вообще зря упомянул. Тетка еще больше рассвирепела. Мы с матерью быстренько поели и ушли из кухни от греха подальше.

Перед сном я заглянула к Ромке. Он сидел, ссутулившись, за компьютером и опять с кем-то переписывался, но сразу же свернул окно мессенджера.

Денег, судя по его убитому горем лицу, он так и не выклянчил у матери.

— Для чего тебе полторашка? — спросила я.

— Да я ж сказал… собираем в классе… — промямлил он.

— Мне можешь не врать, — я села рядом с ним на стул, спинка которого была завешана горой одежды.

— Я не вру, — буркнул он.

— У тебя вымогают деньги? За что?

— Никто у меня не вымогает! — воскликнул он.

— Я видела тебя сегодня вечером. С гопотой из нашего класса, ну и еще какими-то парнями. И слышала, что они велели тебе принести еще полторы тысячи завтра.

Ромка залился краской и долго не отвечал.

— Это просто долг, — наконец произнес понуро.

— И когда это ты им успел задолжать?

Он молчал.

— Я видела, что они тебя пинали. И ссадины вон… это тоже они?

Он мотнул головой.

— Я сам нечаянно ударился.

— Дурачок, зачем ты их покрываешь? Тебя припугнули, типа, еще хуже будет, если пожалуешься? Уверяю тебя, эти стервятники всегда так говорят, потому что сами же и трусят, что про их делишки узнают…

— Никого я не покрываю, — упрямился Ромка.

Он кусал губы, нервничал и выглядел так, словно хотел меня о чем-то попросить, но не решался. Потом все-таки выдавил из себя:

— Ева… А ты не могла бы мне занять полторы тысячи? Я потом все отдам! — посмотрел он на меня с мольбой.

— Во-первых, одолжить, а не занять. А во-вторых, могла бы, но только если ты расскажешь, почему они с тебя требуют деньги.

Он опять принялся плести про мнимый долг. Мне надоело слушать этот лепет.

— Хватит, эту историю ты сейчас поведаешь тете Нине, когда я ей расскажу, что с тебя трясут деньги…

— Не надо! — Ромка испуганно округлил глаза. — Пожалуйста, только не говори ничего матери!

Я пожала плечами.

— В таком случае выкладывай правду.

Ромка еще с минуту мялся, потом сказал:

— Только ты никому не говори. Ладно? Меня же потом зачморят, что я стукач и все такое… Я и так…

— Что — и так? Рассказывай уже.

— Это неделю назад было. У директрисы из кабинета пропали деньги. Ей их с родителей насобрали по классам на турникет. А она забыла этот конверт у себя на столе в кабинете, в лотке, и свалила домой. А Ирка Чернова… она из девятого «Б»… полы у нас моет в школе. У нее мать — техничка. Ну и Ирка вместе с ней. Типа, подрабатывает. Поздно вечером, после уроков, когда в школе уже никого нет.

У Ромки аж голос зазвучал иначе и выражение лица изменилось.

— А утром директриса объявила, что у нее пропали те самые бабки. Ну и сразу на Ирку подумали. Директриса ей грозила комиссией какой-то… Ирка плакала, клялась, что она ничего не брала. А дура-директриса орала, что больше некому. Типа, в школу вечером никто не заходил. Она по камерам посмотрела. Но камеры у нас только в вестибюле. А я… — Ромка стал совсем пунцовым. — Я в тот вечер гулял вокруг школы. Просто так.

Я с трудом сдержала улыбку. Да уж конечно, просто так он гулял вокруг школы. Влюблен, наверное, в эту Ирку Чернову, вот и крутился поблизости.

Вслух я, естественно, ничего такого не сказала, он и так был в полном раздрае.

— Ну и, короче, я видел, как пацаны из 11 «А» и «Б» заходили поздно вечером в школу через черный ход. Там камер нет. И сказал об этом директрисе… Я бы ни за что не стал их сдавать! Просто эта дура Ирку довела уже до истерики.

— Ну и правильно ты сделал! — похвалила я Ромку.

— Нет, неправильно, — мотнул он головой. — Их всех директриса вызвала с уроков к себе и давай прессовать… Типа это они украли, и их видели… Ну то есть я видел… Они говорили, что не брали. Что были на секции перед этим, и Морозов выронил ключи от дома. Ну и типа возвращались за ключами. А центральный вход был заперт, они пошли через черный… А директриса орала, что они — воры и все сядут.

— Так это они все-таки украли?

Ромка опять мотнул головой.

— Это секретарша ее. В смысле, не украла, а спрятала. Когда домой уходила, заглянула к директрисе в кабинет, увидела деньги и убрала куда-то.

— А что ж она молчала?

— А ее с утра не было. Она отпросилась и пришла после обеда. Вот тогда и сказала, что деньги у нее.

— Но тут не ты виноват, а ваша заполошная директриса. Надо было сначала все выяснить, прежде чем обвинять. А еще лучше — не оставлять деньги где попало.

— Но это я сдал пацанов. И меня за это… — он закусил губу.

— Побили? — предположила я.

— Ну так… маленько... — дернул плечом Ромка. — Но я заслужил, че. Мой косяк.

— А деньги почему с тебя требуют?

— Типа компенсация. Они сказали пять штук им принести на следующий день. У меня было немного… и у матери взял. Отдал им только три. И вот сегодня штуку. Должен был еще одну, но они накинули пятихатку сверху за то, что так долго, ну и не всё принес. Поэтому мне срочно надо полторы тыщи где-то раздобыть. Сказали, если завтра не принесу, то долг еще больше вырастет. Ну и чморить меня будут. Да они и так уже…

— Ром, ты всё правильно сделал, — поднимаясь со стула, сказала я. Потрепала его слегка за плечо. — Заступился, не струсил. Респект.

— А ты не займешь, пожалуйста… в смысле, не одолжишь мне?

— Знаешь что, я сама завтра верну твой должок Морозову.

Ромка уставился на меня круглыми глазами.

— Но… — начал было он.

— Ром, пойми. Они войдут во вкус и будут доить тебя до бесконечности. Эту жалкую полторашку я им отдам, не переживай. А заодно дам понять, что лавочка закрыта.

— Может, не надо, пожалуйста? — простонал он. — Станет только хуже.

— Станет хуже, если ты и дальше будешь идти на поводу у этих подонков.

Ромка горестно вздохнул, но спорить не стал. Лишь очень тихо прошептал:

— Мне конец…