Глава 9

Вытаскиваю вместе со всеми принадлежностями и учебником по Боевой магии какой-то сторонний фолиант.

Хуже всего — он с вопиющими пикантными картинками на обложке. В разных позах.

От внезапности находки в сумке фолиант падает с глухим ударом на стол. Или это уже мое сердце грохочет так?

— Адептка Рэддл, — приподнимает зоркий взгляд декан.

От стыда горят щеки, а с задних рядов девичий и мужской гогот. Все увидели мою находку.

— Адептка Рэддл, — повторяет декан, когда гогот затихает, — не стоит приносить на мою дисциплину подобные произведения. Или вы считаете, что это поможет вам одолеть противника?

Новый взрыв хохота по аудитории.

Я ощущаю себя глупо. Кто так решил надо мной подшутить? Мельком стреляю глазами в сторону Ришель. Та невинно улыбается. Смеётся вместе со всеми. Наверное, даже громче всех.

Сглатываю ком, вставший в горле. Мне хочется просто съежиться. Уменьшиться, чтобы никто не меня не смотрел. А если и смотрел, то не видел.

— Это не мое, — севшим голосом шепчу я, беспомощно глядя на преподавателя.

— Это мое, — раздается внезапно голос с последних рядов. И голос принадлежит Ридлину.

В аудитории повисает тишина, все смотрят на наследного принца Андрагара, пока тот спускается к моему первому ряду.

Декан изгибает бровь, следя за перемещением драконорожденного.

— А я везде ее ищу. Люблю, знаете ли, с утра пораньше почитать подобное. От этого встаёт тяга к знаниям, — усмехается Ридлин, забирая фолиант.

Собственно, он забирает не только эту срамоту, но и всё внимание на себя.

Теперь уже девушки смущённо хихикают и стреляют глазками в дракона.

А я не понимаю, почему этот ненормальный вдруг решает меня спасти.

— Вот как, — стальным тоном произносит декан.

Девушки благоговейно смотрят и вздыхают, но Риду на это плевать. Он возвращается с фолиантом на свое место, к усмехающемуся Киллиану. Блондин забирает фолиант и с ленцой его листает.

— Уважаемый будущий король, — явно с издёвкой произносит декан, — я настоятельно прошу вас больше не придавать значения подобному чтиву на моих дисциплинах. И вас, адепт Киллиан Ардрагонс, если вы будущий генерал королевской армии драконов, это тоже касается.

— Я буду предаваться подобному чтиву одинокими холодными вечерами, не беспокойтесь, — лениво, без тени улыбки отзывается Ридлин, бросая на меня странный взгляд.

Сглатываю и опускаю глаза вниз.

Оставшийся день я веду себя тихонечко и тщательно, как параноик, проверяю содержимое моей сумки перед парами.

Обедаю в одиночестве за столом и в этой шумной столовой, где все сидят компаниями, парами, чувствую себя одиноко, как никогда. Иногда украдкой с тоской смотрю на Ришель, что сидит в обществе Ридлина и Киллиана. У них там человек семь набралось. Им весело и хорошо. Ну и ладно. Я справлюсь.

* * *

— А что это ты в мантии все время в такую жару? — язвит метиска Анита, высокомерно задирая острый подбородок. Ее фиалковые глаза пытливо рассматривают меня.

Запасную рубашку от униформы мне не выдали. Пиджак мой куда-то внезапно исчез, и мне пришлось надеть утепленную мантию, в которой обычно мы выходим во дворик.

— Плечи мёрзнут, — бормочу я, стараясь уйти от конфликта.

Вот уже который день меня пытаются задирать. И я не наивная девочка, чтобы не думать о том, что это могла быть Ришель…

Я так и хожу третий день в рубашке с прожженным рукавом. И я бы с удовольствием сняла эту жаркую мантию, да все увидят метку Истинности на мне… И вместе с ней ещё и клеймо позора, блокирующее мою магию. А сопоставить все факты увиденного будет несложно, и меня просто будут травить здесь.

Анита сдергивает с моих плеч накидку раньше, чем я реагирую на это!

Сердце падает вниз от животного страха.

Но мою мантию и мою руку тут же ловят чьи-то горячие пальцы. Мантия вновь покоится на моих плечах, а пальцы левой руки сжаты а чьей-то огрубевшей ладони.

Анита бледнеет, пятится.

А я боюсь шелохнуться.

Вот только по аромату миндаля и свежести понимаю, что это Ридлин.

Он совершенно невозмутимо, но со сталью в голосе нарушает повисшую тишину в аудитории:

— Она ведь ответила, что плечи мёрзнут.

Краем зрения замечаю, как мимо нас к последним рядам проходит Киллиан. С наброшенной на плечи утепленной мантией. Прямо как у меня. Следом за ним и их приятель — Аррондор. И тоже в утеплённой мантии.

И все это несмотря на жару в аудитории.

Киллиан, заметив мой взгляд, подмигивает заговорщически. А я совершенно перестаю понимать. Они что, выходит, поддерживают меня вот так?

— В героя играешь, Ридлин? — вдруг смело подает голос стихийник Кируго.

— С утра сменил амплуа, — усмехается Ридлин почти в макушку мне.

— С чего? — с подозрением смотрит на него Кируго.

Все остальные адепты, кажется, шуршат упаковками с мясными колечками в ожидании бешеного представления. Как в театре.

— А ему маска злодея приелась, — доносится с последнего ряда голос Киллиана. — Так что теперь мы праведники. Осталось только обратно девственность отрастить. А для этого нам надо принести невинную жертву богам. Будешь ею, Кируго?

Стихийник хмурится.

— Есть тут такие, кстати? — усмехается Ридлин, окидывая оценивающим взглядом аудиторию.

— Я в этом не участвую, — меланхолично отзывается Аррондор, демонстративно перелистывая учебник по дипломатии.

Ридлин отпускает мою руку. Магией наводит охлаждающий эффект на мою мантию и занимает свое место.

И всё это представление, к сожалению, видит Ришель. Если раньше на ее губах была язвительная улыбка, то теперь она сидит поджав губы и хмурится. Смотрит то на меня, то на Ридлина…

— Не возражаешь, я сяду с тобой, Эйви? — мягкий голос Кируго доносится до меня со стороны прохода.

Пожимаю плечами и освобождаю место рядом с собой.

— Просто ты всегда сидишь с Ришель, всегда с подругой, и я не мог никак к тебе подойти, не мог застать тебя одну, — понижает голос парень и улыбается.

После истории с Ледаром в прошлом месяце теперь я смотрю на добрых парней иначе. Одногруппник улавливает мое напряжение и вздыхает:

— Я просто хочу узнать тебя получше, Эйви. Без всяких подводных камней. Ладно? Это абсолютно нормально — когда ты нравишься другому человеку.

Тускло улыбаюсь и достаю учебники, тетрадь и перо. Я не привыкла нравиться. Я привыкла жить в тени. В тени Ришель…