Глава шестая — Моя доля

— До сих пор не могу поверить. Всю жизнь здесь прожила. Страшно…

Вею можно понять. Её к воротам малой лялькой подкинули. Она, ни родни своей настоящей не помнит, ни жизни другой не знает. Ей сложнее других всё менять. Малышня вон — счастливые все поголовно. Для них переезд — развлечение, приключение, путешествие. Кроме Халаша, да может ещё Динки с Лишкой, которым тоже по восемь, у детворы в головёшках попросту не хватает мозгов, чтобы происходящее осознать в полной мере. Не потянуть их умишкам тех мыслей, что роятся у старшей сестры в голове. Как жить? Где жить? Чем жить?

Мне проще — я успел узнать Вепря и верю ему. Устроит нас в лучшем виде. В том смысле, что лучше, чем здесь. То несложно. Хуже, чем мы в Подгнилье жили, уже не получится. Я с ним на эту тему пока боюсь заговаривать — перед глазами до сих пор стоит куча золота, что Вепрь за нас выложил — но, что уже переживать, когда от меня ничего не зависит. Будет выбор — буду решения принимать. А пока плывём по течению — куда вынесет жизнь-река, туда вынесет. В любом случае с голоду не помрём при моих-то деньгах.

Сбережения ведь успел скопить — любой взрослый обзавидуется. Семя жизни, семь золотых, серебра с медью чуть и один боб до кучи — настоящее богатство. Если не светить никому и помалу тратить, надолго нам хватит.

По темну, ещё до рассвета, тряхнул стариной — через частокол перебрался и сплавал на Журавлиные островки. Всё из схрона забрал подчистую — и силки, и капкан, и оружие. Мелочовку в заплечный мешок распихал. Только деньги при мне, зелье-Дурка, чудной кубик Леора и боб. Остальное всё перенёс поближе к дороге ведущей в Град и запрятал. Как раз только что останавливались, чтобы забрать.

Теперь всё моё барахло лежит рядом с потрохами хозяина леса в одной из повозок. Там же сложено оружие охотников и наш скарб — зимняя одёжа в основном. Хотели ещё утвари какой-никакой прихватить, но Вепрь, когда наши плошки-кружки увидел, скривился и велел всё бросать. Видать, новой нам посуды решил придарить. Если что, сами купим — то гроши.

Ещё в одной повозке, что больше других, лежит, еле влезшая на неё голова кабана. В третьей же на ухабах трясёмся мы с мелкими. Этой правит сам Вепрь. На козлах двух других Чопарь с Бочкой. Впереди, оторвавшись немного, на своих двоих трусит Клещ — ему, если налегке, такая дорога не в тягость. Хван хотел с нами сразу возничих отправить, но Вепрь отказал — велел через дня три-четыре явиться к трактиру за повозками. Не нужна нам в дороге компания.

— Не боись, Вейка. Всё у нас теперь хорошо будет. Свобода же, ну. Улыбнись. Отныне мы себе сами хозяева.

Но сестру подбодрить не так просто. Продолжает переживать. Лицо хмурое. Вчера вечером, когда новость поведал, веселее была. Радовалась вместе со всеми, обнималась, плясала от счастья. Теперь, ночь пережив с новым знанием, захандрила — успела надумать себе всякого. Поняла, что на ней, как на старшей, отныне держаться всему.

Вепрь-то, лишь на бумаге наш опекун. Нянькаться с нами не будет никто. Самим со всем предстоит управляться. Оно-то, конечно, после смерти Марги и в деревне так было, но дома знакомое всё, а Град страшит неизвестностью. Вот и мне уже тягостно стало ждать. Скорее бы дорога закончилась.

* * *

Но путь с детворой, которым, то поесть, то попить, то посикать, в итоге на целых три дня растянулся. Раз на выходе из леса встали ночёвкой, другой в поле уже на подходе к Граду, чтобы посветлу в город въезжать. И понятно — с таким грузом у ворот застряли на час. Зевак толпы такие сбежались, что одним ором не разогнать было. Чопарю даже пришлось самых наглых пару раз пугнуть молниями. И внутри ползли тоже улитками. Далеко не каждый день в Град такие трофеи привозят. А уж, чтобы телегой, а не паромом с большой земли, такого и вообще много лет не бывало.

Добрались до трактира только ближе к полудню. Тут охотников уже ждали — весть успела обогнать наш обоз. Тьма народу: служки, кухонные, завсегдатаи заведения, всевозможные друзья и знакомые, женщина, бросившаяся Вепрю на шею — наверное, та самая Лина, которой он собирался оставить трактир. Понятно, что охотникам сразу же сделалось не до привезённых сирот.

По распоряжению Вепря нас отвели на конюшню, где выделили под временное пристанище сеновал, наказав не отлучаться дальше нужника. Ночевать пришлось здесь же. Благо, еды и воды было вдоволь, а спать на сене тепло и удобно. Утром тоже за нами никто не пришёл. Вейка ныла, я её успокаивал. Мелким же быстро наскучило сидеть в четырёх стенах, и один за одним любопытные носы начали высовываться наружу. Под предлогом желания справить нужду так и лезли во двор.

В итоге нам прилетело. Подросток чуть старше меня, но с таким серьёзным лицом, будто он здесь второй человек после Вепря, разъяснил “деревенщине” правила. Чуть не дал ему в рожу. Не понимает, как тяжко нам ждать неизвестно чего. Куда делись все?

И вот в полдень:

— Привет, мелкота! Китар, собирай своё войско. Грузитесь опять на повозку. Вас проще свезти, чем по улицам пёхом тащить.

Клещ, немного помятый — видать вчера снова праздновали — но бодрый, поманил нас наружу. Деревенских повозок нема — походу, успели забрать. Зато есть другая побольше, куда уже все наши вещи загружены. С перепугу полез проверять — всё ли на месте. Фух… Моё оружие, верёвки, капкан, заплечный мешок сложены под одеждой внизу. Подсадили малых, Клещ принёс на руках из конюшни Халаша, сами с Веей забрались, поехали.

— И куда мы теперь?

— Домой едете, — бросил с козел охотник.

— Как домой?

Вея аж подскочила. Меня тоже, как палкой по голове. Неужели…

— Да не в Подгнилье, — захохотал Клещ. — Угол вам нашли. Не дворец, конечно, но крысы по полу не бегают. Потерпите чуть. Скоро будем.

И действительно, через пять минут и три поворота повозка остановилась почти возле самой стены, в конце улицы. Здесь нас уже встречал Вепрь с каким-то молодым парнем.

— Ну что, Кит, пошли новый дом ваш смотреть. Привет, детвора!

Дом! Какой дом? Я непонимающе завертел головой. Ни землянок, ни сараев поблизости не было видно. С одной стороны городская стена и идущая вдоль неё дорога, в какую упирается улица, по которой мы приехали. Слева длинное здание в целых три этажа. Первый — сплошь кирпичная кладка без окон. Справа домик поменьше, но тоже немаленький — снизу дверь и глухая стена, сверху пара балкончиков с арками. С прошлого раза запомнил, как называются эти нависающие над улицей штуки. Но где же наш дом-то?

— Прошу.

Статный чернявый юноша, лишь на голову уступавший здоровяку-Вепрю в росте, протянул руку сидящей у борта повозки Вее.

— Очень приятно, сударь Проша, — пожала протянутую ладонь сестра. — Меня Веей звать.

— Да я спуститься помочь, — прыснул парень.

— Айк, сгинь! — рыкнул Вепрь. — Позову, когда нужен будешь.

Сам охотник уже вытащил из повозки Халаша и, держа калеку сидящим на сгибе своей левой руки, поманил нас за собой правой.

— Пойдём глянем сначала. Вещи потом занесёте. Айк присмотрит.

И, к моему удивлению, успевший снова распустить косы бородач шагнул к двери двухэтажного дома с балкончиками.

— Тут грязновато пока. Потом приберётесь. С весны на продаже стоял. Тут прихожая. Крючки видишь? Это под куртки. Ещё надо будет довесить. Потом станете здесь грязную обувь скидать. А вот комната.

Открыв рты, мы с Веей первыми шагали за Вепрем от наружной двери ко второй внутренней. Ещё комната? Там светло… Ух ты! На противоположной стене два огромных окна. А простору-то… На две наших прежних землянки. И печка! И стол здоровенный! И стулья!

— Окна во внутренний дворик, но там места — даже воз не загонишь. Потому и ворот сзади нет. Зато сарай есть какой-то. Я даже не заглядывал. Разберётесь потом. Вон та дверь в купальню. До ближайшего колодца всего квартал с небольшим. Сливная канава под городской стеной. Умывальник проверил — нормальный. Бадью поменяете.

Пролезшие следом за нами в дверь мелкие робко жмутся к стенам светлой огромной комнаты. Глаза выпучены, рты нараспашку. Когда бы ещё себя так тихо вели.

— Это лестница на второй этаж. Там четыре спальни — по две на каждую сторону. Не хоромы купеческие, но жить можно. Мебели прикупить только надо. Не под такую гурьбу обстановка.

Вепрь остановился у лестницы с бортиком, что наискось поднималась наверх вдоль левой стены.

— Второй этаж потом сами осмотрите. У меня времени в обрез. Важные люди ждут. Ну, как дом? Нравится?

Судя по тому, как дружно затрясли головёшками мелкие, не у меня одного не нашлось слов, чтобы выразить свой восторг. С Вейкой хуже — та смотрит неверяще. Никак в толк не возьмёт в чём подвох.

— Очень нравится, дядя Вепрь, — смог-таки выдавить из себя я. — Только сколько же за эту домину платить? Ой, боюсь, не потянем. Не потяну то есть.

Охотник нахмурился. Пятерня свободной руки ушла в бороду. Повернулся к сидящему на второй руке Халашу. Тот быстро пожал плечами — мол, а я что? Тогда Вепрь в миг переменился лицом и громко загоготал.

— Дурашка ваш старший. Чего платить? Ваш дом. На Линку мою оформлен, но то лишь бумаги. Хозяйничайте.

Я не поверил. Взгляд сам собой начал прыгать: с Вепря на Вейку, с Вейки на окна, с окон на Халаша почему-то. Тот и мне точно так же плечами пожал — мол, чего я-то? Это сколько же такой дом может стоить…

— Я тебе обещал долю? — подтянул меня к себе свободной рукой бородач, прижав к своему боку. — Вот она, твоя доля. Десять золотых с тебя вышло, плюс по два мы с мужиками скинулись. Так-то двадцать просили, но ты знаешь, как я горазд торговаться.

Вепрь снова заржал. Могучая лапа тряхнула за плечо. Ноги еле держали. Наш дом? Целый дом? Вот такой вот домище? Ёженьки… Да я сплю!

— Ой, спасибо вам! Ой спасибо! — рухнула на колени вернувшая себе дар речи Вея. — Благодетели наши! От всей души…

И из глаз сестры хлынули слёзы. Я же молча прижался лбом к боку Вепря и, нащупав на своём плече его кисть, стиснул пару попавшихся пальцев.

— Спасибо, дядя Вепрь! Спасибо! Спасибо! — плаксиво затянула малышня.

И только Халаш спокойным серьёзным голосом заявил, словно взрослый:

— Хороший дом. Нам подходит. Берём.

* * *

— И не скажешь по тебе, что охотник. Совсем мелкий. Сколько чего долей?

Мы с чернявым Айком шагали по улице. Вепрь наказал парню помочь нам с покупками. Нам, то есть мне. Остальные под предводительством Веи принялись наводить в нашем новом доме порядок. Мебель, утварь, дрова, еда — список нужного пока даже в голове не вмещается. Сегодня едва ли со всем срочным управимся. Тут делов на неделю. Но мы не торопимся. Главное всё решено — крыша над головой есть, свобода есть, понимание дальнейшего развития событий есть тоже.

Обустраиваемся, обживаемся, справляем для меня и Веи бумаги — остальным ещё рано — начинаем работать. Пока место обговорено лишь для названой сестры — будет мыть посуду у Вепря в трактире — но и мне, чем заняться найдётся, как с домашними делами закончу. На подспорников есть в Граде спрос. Вепрь мне рекомендацию выписал. Похожу пока в какой-нибудь ватаге, присмотрюсь к людям. Поищу таких, кому довериться можно. А там уже и на Дикую землю с отрядом.

В одиночку теперь мне с подобной охотой не справиться — далеко больно. Пока до болота дойдёшь, пока обратно вернёшься. Одним днём не обернуться уже. Да и тремя, если честно, едва ли. Ну а ночевать в лесу одному — это риск, что не стоит возможной добычи. Подождут пусть угодья. Так-то денег хватает, а потому спешки нет. Торопиться только в ловле блох хорошо.

И очень жаль, что у благодетеля нашего времени совсем нет. Хочется обо всём расспросить, ещё узнать, что тут как. Но Вепрь помог разгрузить повозку и тут же на ней и уехал, оставив заместо себя этого хамовитого Айка. Вроде как это он ко мне в помощь приставлен, а ведёт себя словно великое одолжение делает. Наглый — жуть. Старшак одним словом. Даже хуже — градский старшак.

— Не знаю я своих долей. Недавно двенадцать стукнуло. Не было замера ещё.

— Тоже мне. А самому узнать? Неинтересно что ли? Или боишься, что найдут меньше, чем нужно?

— В смысле, самому?

— В коромысле. У видящего спросить. Как ещё?

— Так нет у нас видящих. Только на замер приезжают.

— Дремучая чуча… И как вы там живёте в лесу? Словно хорты, ей богу.

Вот сколько ему годов? Вряд ли больше шестнадцати. А нос задирает, словно старше на жизнь или две. Сделал вид, что споткнулся и ненароком коснулся руки старшака. Ну, семнадцать. Невелика разница. Знаем мы этих градских — у обычных мирян троерост курам на смех. Как я тогда тех босоногих раскидывал. Там тоже имелись значительно старше меня. Ещё смеётся, что я своих долей не ведаю. А у самого небось ни в одном из лучей триады десятки нет, несмотря на возраст. Тоже мне герой, силач, или кем там он себя возомнил.

— А сам что? Охотник? Или стойла за лошадками чистишь?

— Ага. Баранам хвосты кручу. Или, как оно там у вас правильно называется? Ты что, решил я у Вепря на конюшне горбачусь? Много чести ему.

Да уж… Как у них тут всё в Граде неправильно. Чтобы служка, да так о хозяине своём говорил. Совсем страх потерял, выпендрёжник.

— Так может намекнуть Вепрю, чтобы повысил тебя? Кони, поди, выше баранов стоят.

Старшак остановился. Повернулся ко мне. Не то, чтобы грозно, но с вызовом зыркнул.

— А ты, малой, стукач что ли? Вот так сразу возьмёшь и нажалуешься? Дяденька Вепрь, дяденька Вепрь, ваш Айк без должного уважения про вас говорит.

Кривляка. Ужимкам скоморох обзавидуется. Э нет. Я из деревни своей удрал не для того, чтобы в Граде всё повторять по новой. Тут я глаза прятать и молчать, где сказать должно, не стану. Прошли те времена.

— Вепрь — лучший человек, кого знаю. Зачем жаловаться? Сам накажу.

Хохот согнул Айка пополам.

— Накажешь? Меня? Это ты-то? Ну насмешил, малой! От души!

Я ударил. Без предупреждения, без замаха — коротким прямым точно в нос. Мне дурака калечить не надо. Сломать нос не хочу, чисто кровь пустить самую малость. Проучить, чтобы в следующий раз, думал, что и про кого говорит.

Что?! Не попал?! Как так-то?!

Но думать над тем, как этот гад успел увернуться, мне некогда. Надо самому уворачиваться. Открытая ладонь старшака летит к моему лицу. Еле успел уклониться.

Да тут всё серьёзно. Отпрыгиваю — и тут же снова вперёд. Снизу в живот. Мимо! В последний миг Айк успел отвести мою руку в сторону встречным блокирующим ударом.

Бьёт сам. И опять не кулаком, а ладонью. Словно толкнуть пытается. Только попробуй в меня попади — я мелкий и юркий. А, если ногой?

Йок! Вот это зря было. Едва я махнул левой, как он в чудном присяде подсёк мне опорную правую, и я рухнул на задницу. Миг — и Айк уже сверху, выламывает мне руку. Закончилась драка…

— А ведь неплохо! Больше, чем неплохо!

В голосе старшака нет даже толики злости.

— Прости, парень. Проверить тебя хотел. Ты хорош.

Хорош?! Это я-то? Который и пяти секунд не продержался? Который на взрослого первым полез? Который балбеса кусок?

— Всё же охотник, — поднимаясь, опасливо покосился я на только что отпустившего меня Айка. — Я думал, ты у Вепря в трактире работаешь.

— Вот делать мне нечего. Мир, — протянул мне Айк руку.

— Если на Вепря говорить плохо не будешь, то мир, — прищурился я.

Парень хмыкнул.

— Да кто же про него плохо говорил? Я Вепря уважаю. Иначе ни в жизнь бы не дал мамке с ним шуры-муры крутить. Хороший он мужик. Просто мы с ним малость характерами не сходимся.

Так вот оно что… Айк — сын этой Лины, подруги охотника. Теперь моя очередь протягивать руку. А крепко он жмёт. Силы явно поболе, чем у меня, при всех слопанных бобах.

— Дуешься, что в поход на хозяина леса с собой не позвали? — понимающе кивнул я.

— Да ну, — скривился Айк. — Они же всегда только вчетвером ходят. Могучая кучка… При даре все. Лучшие охотники Муна… Ну, ты понимаешь. Просился малым по первой, когда примерно таким как ты был, но то бесполезно. С другими в походы хожу. Уже несколько ватаг поменял.

— Несколько? — удивился я. — У вас что, так можно? У нас очень редко, когда охотник ватагу меняет. Это же по новой учиться в команде работать. К новым людям привыкать.

— Я придирчивый.

— Не устраивают старшины? Или по отряду товарищи?

— Чаще я их. И тех, и других.

Айк опять хохотнул.

— То-то я и смотрю, что ты наглый сверх меры.

— А сам что? — прищурился парень. — Человека, что тебя только что задом в землю макал, наглецом обзываешь.

— Так мне можно, я мелкий.

Шутник-Айк начинал мне нравиться.

— Это да. За что взрослому в нос дадут, то малому смешком обойдётся. У детей мозгов нет ещё. Несут ересь всякую.

— Совсем мозгов нет, — согласился я. — Охотника с конюхом спутать… А что у самого с троеростом? Похвалишься?

— А чтоб нет? — пожал Айк плечами. — Сам угадать попытаешься?

— За десятки — то точно, — почесал я затылок. — Сила ближе к пятнадцати. Ловкость меньше чуток. Крепь… Дай стукну?

— Обойдёшься.

Айк сунул руку во внутренний карман безрукавки.

— Читай, — протянул он мне сложенную вдвое бумагу.

— Не. Я грамоту не разумею. Ты так мне скажи.

— Да ну? И цифры не знаешь?

— Те знаю.

— Ну так, — развернул парень лист. — Это ловкость, вот сила, вот крепь.

— Ого!

Цифры я и действительно знал. Марга Вейку научила ещё до меня, та со мной поделилась наукой. Девятнадцать, двадцать один и шестнадцать. Соответственно: ловкость, сила и крепь. Для его возраста очень даже неплохо.

— Так ото ж, — довольно осклабился Айк. — Но ты тоже, скажу я тебе, парень не промах. Мне пяти тех секунд хватило, чтобы тебя оценить. Почти столько же долей, что и у меня. Разве самую малость поменьше. Для твоих годов — это прямо ух. Словно купеческий сынок какой. Хотя у тех всё же побольше обычно. Драться ты только совсем не умеешь. Но это понятно.

Что?! Я аж глаза на лоб выкатил. Драться не умею? Совсем? Расскажи это Саносу.

— Всё я умею, — обиженно пробурчал я. — Ты большой просто, и руки у тебя длинные.

— Да не дуйся, — примирительно поднял руки Айк. — Для самоучки хорош, но у нас тут мастера есть… Короче, не научат такому в деревне. Сведу тебя к Мастеру Брыку… Но то позже. Заболтались мы что-то. Вон и нужная лавка уже. С одежды начнём. У тебя, что с деньгой-то? Вепрь хоть серебра-то подкинул?

За пазухой кошель спрятан надёжно — по-тихому не вытянут точно. Но надо бы тайник в новом доме устроить, чтобы золото с собой в другой раз не таскать, а брать сколько надо.

— Деньга есть, — кивнул я. — На одёжу должно хватить. Только это… Первым всё же в другое зайти место надо бы. Слышал, очередь длинная к лекарю. Записаться хочу.

— А чем хвор ты? — удивился Айк. — Лекари — они разные. Не к тому припрёшься — считай, деньги зря выкинул. А другой раз с бедой лучше сразу в лавку за зельем сходить.

— Этот лекарь один на Град. Видал, Вепрь мальца на руках носил? С даром нужен мне лекарь. Веди.