Глава 20

— Где Александр?

Александр. Что интересно — не Алекс.

Я смотрю на незнакомку, понимая, что передо мной соперница, отправленная в отставку из-за нашей свадьбы. Алиса. Думаю, чаепитие с ядом было организовано именно ею.

— Кто вы? — не подавая вида, что узнала ее, я пью шампанское.

— А вы? — с вызовом спрашивает она.

Словно невзначай я поворачиваю кисть с бокалом, чтобы свет заблестел на кольце. Судя по надменному лицу укол достигает цели, Алиса холодно и наигранно улыбается.

— Девушка, он женился на вас по расчету. Провинциалке улыбнулась большая удача, прежде чем радоваться, узнайте, почему его называют Беспредельщиком.

— Зачем? Вас же это не смущало, — я встаю из-за стола, беру сумку, мы с Алисой почти одного роста, я смотрю в карие глаза. Ей бы все равно не подошло свадебное ожерелье. — На вас он даже по расчету жениться не стал. Видно, рассчитывать не на что.

Вместе с бокалом шампанского я иду искать официанта, передавшего Алексу записку. Ризотто жаль, но компания для него слишком невыносимая. Ощущаю, что Алиса смотрит мне в спину. Отец был недоволен, что Алекс порвал с ней — из-за ее родителей, возможно, не стоило бесить мажорку, но я чувствую себя в безопасности. На большее, чем мелкая пакость вроде отравляющего чая, она не решится. Я официальная жена.

Официанта я ловлю у бара.

— Где Алекс?

— Внизу, — он кивает вглубь темного коридора. Над проходом белая табличка «Только для персонала». — Что-то передать?

Из кармашка появляется записная книжка и ручка.

— Нет, спасибо.

Я направляюсь в темноту, интуитивно прохожу до конца коридора. Неуверенно спускаюсь по бетонным ступеням. Здесь холодно и тихо, никого нет. В подвале горит красноватая лампа. В небольшом помещении тихо гудит рефрижератор, за углом я вижу верзилу, который в позе телохранителя загораживает неприметную черную дверь.

— Вы заблудились? Здесь закрыто. Вернитесь в зал.

— Я ищу Алекса, — говорю я. — Моего мужа. Он здесь?

Верзила распахивает дверь, на меня обрушивается шум, женский визг, музыка.

Потрясенная тем, что скрывается в подвале за ширмой элегантного ресторана, удивленно оглядываюсь. Это тайная игорная комната. Столы для покера, рулетка, всюду снуют подтянутые официанты в черной форме. Целый каскад небольших подвальных комнат соединяют короткие переходы. Я иду через анфиладу. Алекса нет, зато полно статусных мужиков с девчонками и охраной. Я таких сразу вижу. Уж не эту ли нелегальную работу Беспредельщик имел в виду, когда называл себя ночным администратором отца?

Его фигура обычно возвышается на полголовы выше толпы, но я его не вижу.

Где же ты?

Вдруг замечаю Алекса в конце последнего зала. Широченную спину, обтянутую черным пиджаком, ни с чем не спутаешь. Он стоит, набычившись, пригнув голову. Одна рука в кармане брюк, из-под пиджака в области поясницы выпирает что-то массивное. Я хмурюсь: похоже, он с кем-то выясняет отношения. Стоит ли подходить? Если у Алекса проблемы и он ушел, оставив меня наверху, то может разозлиться, что я увязалась следом.

Остановившись, я смотрю через зал. Автоматически делаю глоток и морщусь — шампанское нагрелось в руке. Помещение странное, здесь игорных столов нет, зато есть барная стойка и нечто вроде клетки выше человеческого роста с пластиковым покрытием на полу.

Мимо проходит Алиса и с интересом смотрит на мужчин. Покачиваясь на высоких каблуках, она с улыбкой поглядывает на Алекса, игнорируя меня, как пустое место. Это глупо: бывшей пассии можно, а жене нет? Но я боюсь лезть под руку, не уверенная в реакции. Не чувствую себя полноправной супругой, он взял меня в жены из милости, вынудив к этому шагу. Ерничать с бывшей подружкой и ослушаться Алекса, когда это может быть важным — не равнозначные вещи. И, тем не менее, я вхожу и со стороны наблюдаю за ним. Алекс меня не замечает.

Спор из-за проигрыша. Мужчина не хочет платить в пользу заведения. И не щенок — взрослый мужик свирепого вида. Еще двое с ним — то ли его охранники, то ли подельники. Спор негромкий, но у меня от него мурашки по спине — я таких людей боюсь.

— Нет, исключений не бывает. Долги нужно платить…

Последняя фраза живо напоминает мою историю. Этой семье платят всегда. С бывшего Алекс взял долг мной, а потом возьмет еще больше, но, так или иначе, получит свое. Пока он держится в рамках приличий, убеждая на словах, но язык тела говорит о том, что он взбешен. Его выводят на конфликт, Алекс понимает это и только поэтому у оппонента не разбита морда. У моего мужа костяшки чаще бывают разбиты, чем нет.

— Твой пацан нас кинул! — рычит мужик, имея в виду крупье.

— Это серьезное обвинение, — говорит Алекс. — Мы не кидаем клиентов, ты ответить за слова готов?

Алиса ухмыляется, словно знает что-то, чего не знаю я. Догадываюсь. Он скор на расправу — она знакома с Беспредельщиком лучше и ждет драку. А меня это ни черта не веселит. Видимо, к мажорке никогда не применяли насилие, поэтому ей забавно, а не страшно.

Мужчина что-то выговаривает Алексу, но вдруг замолкает на полуслове и смотрит мимо. Словно видит призрака. Он смотрит на меня.

— Телка Захарова, — вдруг цедит он, и я вздрагиваю всем телом.

Кажется, один или два раза я видела его с Толей или он приходил на день рождения Полинки. С ног до головы меня охватывает дрожь. Он вдруг надвигается на меня, глядя исподлобья, а я резко отшатываюсь, забыв, что позади стена, и больно налетаю лопатками. Бокал шампанского падает на пол и бьется вдребезги. Ладонями я зажимаю рот, чтобы не заорать в голос.

— Не понял! Какого хрена! Это моя жена! — Алекс хватает его за плечо и отталкивает в сторону. Он выглядит агрессивно, затем в голосе появляется интерес. — Ты ее узнал? Знаешь Захарова?

Он говорит, как хищник — и тело такое же, напружиненное. Остальные еще не замечают опасности, но я понимаю все. Этот мужик — зацепка для Алекса, потенциальный свидетель. Если он знает Толю, может о нем что-нибудь рассказать. Алекс дергает рукой, словно хочет взяться за оружие, но у него тертые противники — понимают с лету.

Мгновенно начинается драка. Прямо передо мной Алексу прилетает в зубы. Я приседаю, прикрыв голову руками, но мне некуда деться. Я смотрю вниз: носки моих крокодиловых сапожек грязные, в осколках, липкие от капель шампанского и… крови мужа. Алиса быстрой тенью тут же покидает зал. А мне не уйти, я ною сквозь зубы и стараюсь не вопить.

Вместо лица этого мужика перед закрытыми глазами стоит лицо Толи: его зубы сжаты, а дряблая шея раздувается от черной злобы.

Стычка короткая: им нужно уйти, и только. Пока знакомый Толи рвется к выходу, второй — скорее всего, телохранитель — бьет Беспредельщика ножом. Вокруг визжат, а я не вижу, достиг ли удар цели. Мне хочется забиться в угол, именно это я и делаю. Я молюсь, чтобы Алекс загородил меня от них, заслонил, как гора, чтобы ни один из них меня даже не увидел. Это он и делает. Из-под рук, которыми защищаю лицо, я бросаю взгляд в проем — сюда спешит служба безопасности ресторана. Только потом замечаю, что Алекс идет ко мне.

Быстро окидываю его взглядом, но не могу понять, попали ножом или нет. У него холодное, непроницаемое лицо, несмотря на то, что нос разбит. Он придерживает руку в районе живота справа, но это не обязательно рана — может быть, он не хочет, чтобы распахнулась пола пиджака.

— Ника, — я боюсь теперь он точно разозлится, но Алекс просто осматривает лицо, открытые участки тела. — Все нормально, не испугалась?

Он прижимает меня одной рукой и ведет прочь, второй разгоняет толпу. Мы попадаем в небольшой кабинет без окон. Мельком я замечаю стол, кожаное кресло за ним, небольшую кушетку, и Алекс заводит меня в санузел. Он крошечный, здесь поместились душевая кабина, унитаз и раковина, но свободного места почти нет. Свет мягкий, желтоватый и совсем не яркий. Алекс сплевывает в раковину кровь, а я трясусь рядом. Включает холодную воду, умывается, полощет рот, отплевываясь от крови, пока вода, которую он сплевывает, не становится чистой. Топит в раковине полотенце и прижимает к носу.

— Что за урод? — ухмыляется он с закрытыми глазами. — Ты его знаешь?

— Видела пару раз… Он может знать, где прячут Полину, — я с надеждой смотрю на Алекса. — Тебя не задели?

Попытка порезать не выходит из головы. Я глажу по напряженному плечу, всматриваясь в лицо. Он выпрямляется, не глядя бросает полотенце в мусорное ведро. Глаза немного затуманены болью, а веки покраснели, но вид по-прежнему холодный. Из-за отекшего носа голос Алекса становится хриплым.

— Слегка, — он отводит полу пиджака, под которым прячется вытянутое красное пятно и разрез на сорочке. — Не переживай, куколка, мне понравилось, — помимо раны я с изумлением замечаю, что у него эрекция. — Отпустишь на минутку? Закончу с ним, и вернусь.