Глава 46

– Моя жена – гадалка. Дожил, – ворчал тем же вечером Ричард, раздраженно вышагивая по комнате взад-вперед. Его сапог цеплял краешек ковра, отчего тот съезжал и морщился, как раздраженная кошка.

– После семейного ужина (на который драконицы, слава всем богам, не остались) мы с ним заперлись в своей спальне. Я разбросала выигранные безделушки частично по комоду, частично по постели: сапфировое кольцо Адиты закатилось под шкатулку с нитками, а золотая заколка Ольганы торчала из щели между зеркалом и рамой. И уже там я рассказала и о гадании на чайной гуще, и об игре в карты «на интерес», попутно пытаясь распутать узел на шнурке корсета.

– То есть выигранная кучка драгоценностей тебя не смущает, – поддела я его, лениво развалившись на кровати и подбрасывая вверх медную пряжку с драконьим гербом.

– Смущает, очень даже смущает, – фыркнул Ричард, швырнув в угол смятый носовой платок. – Особенно если учесть, что обобрала ты представительниц знатных драконьих родов. Но в карты у нас дамы играют, хоть и не очень часто. А вот гадания… Марлена, ну как ты могла так опозорить мое имя?!

Он ткнул пальцем в воздух, указывая на воображаемых насмешников, и задел висящий на стене портрет прадеда. Тот закачался, грозя упасть.

– Стукну, – пообещала я, примериваясь к подушке с вытертым уголком рядом с моей головой. – Чтобы не умничал. Подумаешь, развлекла гостей. И вообще, едва ли не вся столица уже знает, что я – драконица из другого мира. Спорим, никто мне и слова упрека не выскажет.

Ричард замер у окна, скрестив руки. Его тень на стене напоминала разозленного скорпиона.

– Тебе – нет. А остальным членам твоей семьи?!

Я все-таки запустила в него подушкой. Жаль, не попала – он ловко пригнулся, и подушка шлепнулась на пол.

– Они обещали появиться здесь еще раз, после свадьбы Ариссы. Ну и снова остаться на гадание, – пакостливо сообщила я, скидывая с ног туфлю, которая со звоном ударилась о ножку стула.

Ричард вздрогнул, недоверчиво уставился на меня, задев плечом полку с безделушками.

– Скажи, что ты шутить, – потребовал он. – Марлена!

– Что? – проворчала я недовольно. – Что тебя снова не устраивает? То высказываешь мне, что я не веду светскую жизнь, то ворчишь при новости о драконицах.

– Я не ворчу! Я, считай, в ужасе! Это повторное появление против всех правил этикета! В данном доме слишком простая мебель, чтобы повторно принимать особей драконьей крови! Марлена!

На этот раз подушка попала в цель, угодив ему прямо в живот. Правда, Ричарду удалось устоять на ногах, хотя он и схватился за спинку кресла. А жаль – хотелось увидеть, как он плюхнется прямо на пол.

Он замер, тяжело дыша, потом вдруг фыркнул. Потом засмеялся. А потом повалил меня на кровать, придушенно бормоча что-то про "несносную дракониху". Его пальцы впились мне в бока, щекоча под ребрами, пока я билась в смехе, выкручиваясь и цепляясь за покрывало.

– Прекрати, дурак! – выдохнула я, когда он прижал мои запястья к подушке.

Его смех стих, осталось только теплое дыхание на шее. Поцелуй начался с уголка губ – нежный, извиняющийся. Потом его рука осторожно вплелась в мои волосы, распутывая узлы, которые я сама накрутила за день.

– Все равно ты не права, – пробурчал он в кожу под ухом, но уже без злости.

– Знаю, – прошептала я в ответ, целуя его висок, где пульсировала жилка.

Его пальцы медленно расстегнули пряжку моего корсета, освобождая дыхание. Мы скидывали друг с друга раздражение вместе с одеждой: его рубашка застряла на локте, моя юбка повисла на спинке кровати. Когда он обнял меня за талию, притягивая ближе, между нами оставалась только тонкая ткань ночной рубашки.

– Потом опять будут драконицы, – вздохнул он, проводя губами по ключице.

– А сегодня – только я, – напомнила я, кусая его за мочку уха.

Он засмеялся, глухо и тепло, и накрыл нас одеялом, сметая на пол выигранные драгоценности. Золото упало на ковер, но нам уже было все равно.