59

— Близость — минимум раз в день, — выдал мне князь.

Я закатила глаза. Мужчины во всех мирах одинаковы, что князья, что генералы.

— А вас хватит? — уточнила я, вздернув бровь.

Мы обсуждали наше «перемирие» уже около часа, преимущественно пытаясь оспорить пункты друг друга, которые казались невыполнимыми. С поверхностью Риаран согласился, кстати, хотя и не сразу. Минут двадцать он пытался меня убедить, что моей драконице, особенно на первых порах, будет лучше поближе к недрам земли.

На что я ответила, что хотя и уважаю драконицу, мое мнение для меня тоже не пустой звук, и мне будет лучше поближе к дневному свету.

Моя последняя ремарка заставила Риарана сверкнуть глазами.

— Хочешь проверить, Анна? — прорычал он, и я решила больше с ним так не шутить. По крайней мере, не по этой теме.

— Только после свадьбы.

— Которая состоится как можно скорее.

— Которая состоится, если я пойму, что мы с тобой не поубиваем друг друга через месяц совместной жизни, и что я смогу тебе доверять.

Наши взгляды скрестились, и какое-то время мы смотрели друг на друга, как два кота, которые встретились на одной территории. Не исключено, к слову, что у драконов как у котов. Вот только помимо этой самой напряженности я ощущала внутри себя что-то странное, какое-то не то порыкивание, не то урчание.

Драконица стремилась к дракону.

И, насколько я поняла, что-то похожее ко мне испытывает и Риаран. Точнее, не ко мне, а к этой самой драконице. И даже не он, а его дракон. Иными словами, это как если бы наши собаки подружились, а мы вынуждены были гулять вместе и потом поженились под это дело.

Кошмар.

О том, что я сравниваю наших драконов с собаками и с котами, я решила тоже ему не говорить. Потому что ну мало ли, он только-только начал разговаривать со мной, а не со стенкой за моей спиной в приказном порядке.

— Ладно, — произнес Риаран наконец.

— Еще — до того, как эта самая свадьба состоится, я должна выяснить, что произошло. Почему во мне завелся дракон. То есть драконица.

И даже не в том самом смысле, в каком мы с Д’Амиром обсуждали.

— Разумеется, — кивнул князь.

Хоть в чем-то мы безоговорочно и совершенно искренне солидарны.

— Как такое вообще могло произойти? Искры никогда не были драконессами. — Я не претендовала, конечно, на звание первого искроведа этого мира, но кое-что знала, и я точно знала, что такого быть не может. Не могло. До меня. Что, признаться честно, довольно-таки сильно напрягало.

— Я не знаю, — нехотя признался Риаран. — Но я обязательно решу этот вопрос. Можешь не переживать по этому поводу, Анна.

Ну в принципе да. Всего-то обернулась драконицей, улетела в небо и сверзилась оттуда. Стоит ли переживать, правда. С другой стороны, здесь мне только и остается, что ему доверять — в этом вопросе так точно. Про драконов он всяко побольше меня знает.

— Я хочу выбрать себе слуг сама. Точно так же, как и охрану.

Он вздернул бровь.

— Что это значит?

— Это значит, что я хочу жить.

— Ты ставишь под сомнение собственную безопасность в моем замке?

— Не хочу показывать пальцем, — сказала я, ткнув себя в грудь, — но эта женщина, точнее, Антония, погибла при невыясненных обстоятельствах. Для меня это не просто «рэд флаг», а открытое дело.

— Что-что? — не понял князь.

— И последнее мое требование. Я буду расследовать этот «несчастный случай».

Князь однозначно считал мой сарказм из последних двух слов и нахмурился:

— Исключено.

Я вздернула бровь.

— Ты женщина, это первое. Ты моя Искра, это второе. Ты не будешь подвергать себя опасности — это третье…

— Ага, значит ты признаешь, что опасность все-таки есть! — Я вскинула руку. — Поверь, я занималась этим в своем мире, я на это училась. Если и есть кто-то, кто может докопаться до происходящего, то это я. И, Риаран, напоминаю, у нас переговоры. А не твое единоличное решение.

— Спать ты будешь со мной. В моих покоях. Я буду учить твою драконицу. Лично. И появляясь со мной на публике, ты будешь вести себя согласно законам, традициям и обычаям нашего мира. Никаких этих твоих иномирных штучек.

Я прыснула.

— Прости, Риаран, но иномирные штучки — это часть меня. Но вместе с тем спешу заверить, что я умею себя вести, и если ты не будешь меня провоцировать, уверена, у нас не возникнет никаких эксцессов.

— Что для тебя значит — провоцировать?

— А что для тебя иномирные штучки? — «вернула ему мяч» я.

Князь раздул ноздри, я сложила руки на груди. Понятное дело, раньше ему ни с кем так долго объясняться и договариваться не приходилось. Ну может быть, с королями там со всякими и императорами, но уж точно не с женщинами. Которые по его средневековому мнению созданы для того, чтобы молчать, стонать и рожать.

— Хорошо, — произнес, наконец, он, так и не потрудившись объяснить, что за иномирные штучки имел в виду.

— Замечательно, — подытожила я. — Я так понимаю, во дворце уже все знают, что я одраконилась?

Он прищурился:

— Да, это очень сложно скрыть. В некоторых местах потребуется ремонт.

Я снова прыснула.

— Ну прости. Я была настолько ошарашена… Она была настолько ошарашена…

— Это неважно, — перебил он.

— Что я была ошарашена?

— Я про ремонт, — Риаран посмотрел на меня как-то уж чересчур пристально. И глубоко. — Я искренне сожалею о том, что меня не было рядом. Я бы хотел увидеть твой первый оборот. И твою драконицу.

Еще недавно я была уверена, что он непробиваемый.

От слова совсем.

Но сейчас он действительно говорил со мной иначе. Из чего я сделала вывод, что князю правда не все равно. Не все равно, что со мной будет, даже когда я рожу ему ребенка.

Опасная мысль.

И про то, что рожу.

И про то, что ему не все равно.

Причем сейчас я не представляла, какая из них опаснее. Поэтому быстро свернула разговор на практичные вопросы.

— Для выхода в люди, то есть на верхних уровнях дворца, мне потребуется одежда, — сказала я.

— Она у тебя будет, Анна.

— Ну… хорошо. Тогда, наверное, мне нужна именно она, чтобы…

Вместо ответа князь подхватил завернутую в халат меня и понес наверх. А я с ужасом осознала, что, после оборота, в его руках я чувствую себя на удивление… легко. Как будто так и должно быть.