44

Кухарка поднесла старушке стакан с водой, но та отмахнулась, испуганно поглядывая на меня. Наверняка сбежала бы, если бы силы были.

— Не бойтесь, я вас не обижу, — поспешно заверила я женщин.

— Ты-то может и не обидишь, деточка, а вот он может, — прокряхтела бабушка. — Ох и измотало меня это всё, а нет мочи противиться, ноги сами несут работу выполнять.

— Я с ним поговорю, — хмуро проговорила я.

— Да что ты!

— Не вздумай!

Принялись они отговаривать меня в один голос. Зартара эти женщины боялись так, как мне и не снилось, даже в самые тяжёлые моменты, когда ещё не знала, что он притворяется. Чем же он их так запугал? Гад бессовестный!

— Ох, как знала, что ночью лучше идти, да внук всё ворчит, чего ты, бабуля, по ночам ходить стала, — простонала старушка. — А как мне не ночью-то ходить, когда тут такое? Раньше-то его и днём не видно-не слышно было, а теперь только ночью надежда есть, что не столкнусь. Пойду я, ночью вернусь.

— Зачем ночью? — удивлённо воскликнула я.

Женщины вздрогнули и покосились на дверь. Я тут же поднял руки и отошла от них подальше, чтобы не пугать ещё больше.

— Не нужно ночью приходить, — проговорила уже спокойнее. — Обещаю, он вам ничего плохого не сделает.

— Ох, деточка, добрая ты, вижу, — покачала головой бабушка. — Да только не тебе за него говорить, видела я, чего стирала.

И они обе покосились на опрокинутую корзину с бельём, где на самом верху лежало моё бельё, то самое, которое я в порезанной руке сжимала…

— Да что вы, — затараторила я, заливаясь краской стыда. — Это я просто порезалась. Не было ничего!

— Видела я всё, — прошептала кухарка. — Бедная девочка.

У меня сложилось такое впечатление, будто обо мне как о покойнице говорят, с таким сожалением. Да они, наверное, уже и похоронили меня, заочно. Решили, что злодей Зартар живой не отпустит, замучает до смерти. От этого было одновременно жутко, грустно и смешно.

Когда я начала посмеиваться, служанки видимо решили, что у меня от горя рассудок помутился. С такой жалостью на меня посмотрели, и головами начала качать скорбно.

— Так, повторяю ещё раз, Зартар ничего плохого мне не сделал, — произнесла уверенно, мысленно добавив, что это утверждение, конечно, спорное, но уж точно не всё так плохо, как они думают.

— Кто? — спросили женщины в один голос.

И я призадумалась. А стоит ли им всё рассказывать? Это же может быть опасно! Проклятие не дремлет, им нельзя ничего знать.

— Хозяин этого дома не обижает меня, — улыбнулась как можно более дружелюбно. — Не стоит переживать. И я обещаю, он не причинит вам вреда.

— Знала бы ты, деточка… Ох, если бы ты знала, — покачала головой старушка. — Я уже и не вспомню, как так приключилось, что злодей этот завладел нами, но столько лет я сюда хожу. И ведь было же сначала лучше, тут не он один жил, да всех загубил.

— Не надо, тётя Карола, — прошептала кухарка. — Не пугайте её ещё больше.

— А ты, Нанна, меня не затыкай, — возмутилась старушка. — Может ей и лучше будет всё узнать.

— Я и так уже знаю всё, — покачала я головой.

Видимо, Зартар связал клятвой этих женщин, как только узнал о проклятии, и тогда его семья ещё жива была. И они все эти годы боялись его, но продолжали ходить сюда, не имея возможности противиться клятве. Как же это жестоко!

— Знает она, надо же, — проворчала бабушка. — Ещё и защищает злыдня проклятого.

— А давайте чаю попьём, — предложила я, чтобы сменить тему и хоть как-то разрядить обстановку.

— Ты мне лучше скажи, изверг этот где? А то работать мне надо, — тяжело поднимаясь, проговорила бабушка Карола.

— Вот попьём чаю, а потом я вам помогу. И прослежу, чтобы вы с извергом не столкнулись, — улыбнулась я. — Меня, кстати, Аланда зовут.

Служанки обе так на меня посмотрели, что я себя маленькой глупенькой девочкой почувствовала. Но согласились! В результате ужинала я под зорким присмотром тёти Нанны и бабушка Каролы. Они пили успокаивающий травяной чай и всё приговаривали, чтобы я всё съела.

А вот есть мне как раз и не хотелось. Но пришлось съесть ужин весь полностью, чтобы не обидеть добрых женщин.

А потом мы все вместе пошли наводить порядок и перестилать постели. И это было настоящее приключение!