ГЛАВА 12

1992 год

Уходить не торопилась. Всё ещё жила внутри надежда, что Михаил не выбросит меня на улицу. Наверное, даже не надежда, а последняя тоненькая ниточка, что связывала меня с нормальной, сытой и тёплой жизнью. Нет я не питала иллюзий на счет Басмача, но верила, что он не может так поступить со мной. Не после того, как спас, вытащил из той жуткой пропасти, показал, как можно жить…

— Собирай вещи, — Басмач вышел из комнаты бабы Дуси через полчаса, а меня затрясло от его слов. — Со мной поедешь.

Ну, конечно! Он не станет меня выкидывать на улицу, это подло. Но и нахлебница ему даром не сдалась. Скорее всего, решил сдать меня в детский дом.

— Не поеду… — прошептала тихо, но он услышал.

— Почему? — уставился на меня покрасневшими глазами. — Здесь, что ли, останешься?

— Ага, — хлюпнула носом, ковыряя носком дырочку в линолеуме.

— Что «ага»?! — гаркнул на меня, как озверелый, отчего я вздрогнула.

— Не хочу на улицу! Можно я останусь? Ну, пожалуйста! — не удержалась, заревела.

Басмач шумно вздохнул и тихо выругался.

— Я отвезу тебя к себе домой. Иди собирай вещи и не еби мне мозги.

Сердце быстро забилось в груди и рухнуло куда-то вниз. Это что же такое получается? Он меня в свою семью… Меня? Девочку с улицы?

— Ты не врешь? — спросила, прищурившись, на что Басмач лишь возвел взгляд к потолку.

— Я хоть раз обманул тебя? Давай, пошевеливайся, нашла время, чтобы мозги мне затрахать, — и что-то недовольно бормоча, пошел к двери. — Когда будешь готова, выходи на улицу. Сумки здесь оставь, я заберу потом.

— Миша! — он остановился, повернулся ко мне с немым вопросом во взгляде. — А как же бабуля?..

Он бросил быстрый взгляд на комнату старушки и, сжав пальцами переносицу, замер.

— Я решу этот вопрос. Завтра похороним.

*****

Дом Басмача находился за городом, большой и красивый. Такого я даже в кино не видела. Видно невооружённым взглядом, кто здесь живёт. В принципе, я уже давно поняла, что Миша не какой-то там рядовой бандюк на побегушках. Авторитет.

Внутри дом оказался ещё красивее. Приятные бежевые обои, к которым захотелось прикоснуться, огромная люстра с блестящими стеклянными шариками, деревянная грузная мебель с узорами. Дааа… Баба Дуся по сравнению со своим воспитанником живет очень скромно. Жила… Сердце снова сдавило тисками от жалости.

— Ой, Миш, ты уже приехал! — нам навстречу бросилась изящная девушка с длинными, блондинистыми волосами.

Увидев меня, она замедлила шаг и вопросительно изогнула тонкую бровь. Это, стало быть, жена? Отчего-то мне она не понравилась с первого взгляда. Мне казалось, что Басмачу не подходит такая… Такая, как она. Слишком утончённая и жеманная, что ли. Как будто каждое своё движение долго репетировала перед зеркалом. Мне же почему-то казалось, что у Миши должна быть простая жена. Красивая, но естественная, а не эта пергидрольная вешалка.

В принципе, я ей тоже не особо понравилась. Вернее, моё присутствие в их доме, о чём жёнушка Басмача вскоре мне намекнет.

— Это Катя, моя подопечная. Она теперь будет жить у нас, помоги ей с комнатой, — приобнял девушку за талию и коснулся губами её губ.

Мне даже дурно стало от этого зрелища. Неужели он и правда любит эту овцу? Никогда бы не подумала, что Басмачу нравятся такие искусственные женщины. Хотя, что я вообще о нём знаю?

— Катя, это моя жена — Вера. Если что-то нужно, спрашивай её, — это такой тонкий намёк?

Мол, я тебе крышу над головой дал и скажи спасибо. В остальном мне плевать. Так, что ли, получается?

Не то, чтобы я была неблагодарной сволочью, но как-то не хотелось мне контактировать с этой девицей. Вон как зло зыркает на меня, презрительно так, только не плюётся.

— А Кате обязательно жить у нас? — пропищала, многозначительно глядя на Мишу. — Ты же вроде говорил, что она у бабки живёт. Нет, я не против, если ты так решил… но ты сам говорил, она на улице жила, а у нас сын…

Ооо, да хозяйка этого дома настоящая сука. Вот уж свезло мне.

— Она будет жить здесь, Вера. Потому что я так сказал. Не заставляй меня повторять двадцать раз одно и то же, — с нажимом так сказал, строго.

Руку от неё убрал и протянул мне.

— Пойдём, комнату тебе выберем. У нас две свободные, — ободряюще мне улыбнулся, а я растаяла от его умопомрачительной ямочки.

Руку в его ладонь тёплую вложила и пошла без колебаний. Доверяла ему, как родному отцу. Знала, что не даст меня в обиду никому, даже стерве этой своей. Я видела это в его глазах. Сочувствие, понимание… То, с чем он сталкивался сам. Ведь Миша не понаслышке знает, каково это — быть отбросом.

В такие моменты казалось, что передо мной совершенно другой человек. Не был он похож на злого бандита, руки которого, возможно, в крови, а совесть давно почернела и обуглилась. Нет. Эта улыбка, ямочка, глаза светлые… Он был похож на обычного человека. Простого и доброго.

— Между прочим, сын по тебе скучает. Плачет все время, — бормотала его жёнушка, вынужденная шагать за нами. — Я его сегодня еле успокоила.

Басмач промолчал, продолжая идти дальше и таща меня за собой.

— Так, смотри. Вот первая комната, вон вторая, — открыл обе двери и стал у стены, пока я осторожно заглядывала в каждую. — Обе небольшие, но хорошо обустроены. Кровать, стол, шкаф, стул, кресло. Если надо будет, ещё одну тумбочку принесу. Какую выбираешь?

Я чувствовала спинным мозгом, как эта Вера пялится мне в спину, прожигая в ней дыру. Было неловко и стыдно почему-то…

— Вот эту можно? — кивнула на первую комнату, даже не посмотрев вторую, не до того было.

— Отлично. Вер, помоги ей с постельным. Я поехал буду поздно. И не забудь покормить девчонку.

Басмач ушёл, а я осталась стоять в уголке комнаты, пока злая стерва куда-то бегала. Вернулась она с постельным бельём и, всучив его мне в руки, пошла на выход, виляя бедрами в серых, наглаженных брюках.

— Сама, надеюсь, постелишь? Хоть этому-то тебя научили? — открыла дверь и, на секунду о чём-то задумавшись, повернулась ко мне. — И имей в виду, ты здесь ненадолго. Не чувствуй себя, как дома. Ясно?

Я сцепила зубы, чтобы не послать эту курицу нахрен. Да уж, меня здесь ждёт сумасшедшее веселье.

— Вот и отлично. Рада, что ты такая понятливая, — сучка вздёрнула свой напудренный нос и хлопнула дверью.

Покормить меня, разумеется, забыли.

*****

Утром меня разбудил Басмач собственной персоной. Даже приятно стало, что думает обо мне. Всё же я жаждала его внимания. Этот пушистый, требующий ласки зверёк, наверное, живёт в каждой женщине. Хоть до женщины мне и далеко было, но зачатки уже давали о себе знать.

Правда, со временем я пойму, что дело не столько во мне, сколько в Мише. А если быть точнее, в его влиянии на меня. Только он один мог заставить меня дрожать, бояться и в то же время таять от его взглядов, хотеть его и гореть страстью к нему. Но это случится ... уже скоро, а пока я просто была ему благодарна и признательна. И да, я любила его, но пока только, как старшего брата или друга.

— Доброе утро, — потряс меня за плечо и нахмурился, когда я вскинулась, испугавшись его крупной тени, нависшей надо мной.

Привычки приобретённые на улице всё ещё жили во мне, искоренить их полностью удастся ещё нескоро. Сам Басмач и будет их выдирать из меня корнями. Иногда слегка болезненно, а иногда и с мясом.

— Что, в школу уже пора? — потёрла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на его лице.

— В школу ты сегодня не пойдёшь. Похороны.

Я потупилась, вздыхая. Где-то внутри шевельнулась боль и на глаза навернулись слёзы. А ещё очень не хотелось на кладбище. Не хотелось видеть бабу Дусю, зная, что это в последний раз. Не хотелось запомнить её мёртвой… Жутко и страшно.

Но я не стала жаловаться и проситься, лишь молча кивнула, подавляя в себе желание куда-нибудь спрятаться и там отсидеться до завтра. Это было бы по-детски глупо и эгоистично. А я не могла так поступить с той, что подарила мне сытую и почти счастливую жизнь.

Михаил ушёл, а я поднялась с кровати и пошлёпала в ванную. С некоторых пор я начала мыться каждый день, чистить зубы и умываться — ещё одна заслуга бабули.

Дошла до двери ванной комнаты и чуть на задницу не упала, когда оттуда вылетела всколоченная жёнушка Басмачева, сосредоточенно разглядывая какую-то полоску в руке. Мне показалось или в её глазах я вижу панику?

— Кхм… — я кашлянула, привлекая Веркино внимание, отчего та дернулась, словно её поймали на месте преступления.

— Ты тут чего шляешься? — зыркнула недовольно и спрятала за спину ту странную полоску.

— Умыться хотела, — буркнула не особо дружелюбно, решив для себя не стелиться перед этой сукой, пусть она хоть Ельцина жена.

— Не гавкай на меня, малолетка сраная, а то мигом вылетишь отсюда, поняла? Отправишься на ту помойку, из которой тебя притащил мой муж! — вызверилась тварь и козой проскакала мимо.

Я состроила ей в след мерзкую рожицу и зашла в ванную. Пока умывалась и чистила зубы стало как-то нехорошо. Сначала бросило в жар, а потом вдруг затошнило. Между ног стало влажно, опустила взгляд вниз и обнаружила, что пижамные кремовые штаны пропитались кровью.

Месячные… А у меня ни тряпок, ни ваты нет. Так хотя бы сшила "затычку", как меня учила баба Дуся.

- Вера? - выглянув из-за двери, позвала стерву. - У тебя нет тряпки ненужной? - было, конечно, стыдно и неприятно, но деваться некуда.

Верка оттолкнула меня от двери и с омерзением окинула взглядом.

— Ёб твою мать, совсем дикая, что ли? — открыла шкафчик и достала оттуда какую-то коробку. — Это прокладка, на трусы её надо присобачить. Темный лес, блядь.

— И всё? — я взяла прокладку, повертела ее в руке.

— А что тебе ещё? Ну мойся почаще, а то завоняешься. И да, даю свои вещи тебе первый и последний раз. Нужны прокладки, купи. Хотя на что ты их купишь, — фыркнула и свалила, захлопнув дверь.

А после похорон я сидела в машине с грустным, молчаливым Басмачем, краснела, пыхтела и не знала, как попросить у него денег на прокладки. Понимала, конечно, что не до того ему сейчас, да и я бы не стала об этом думать, если бы не обильные месячные, из-за которых крутило живот и болела поясница.

Но очень не хотелось думать о том, что единственную, кто любил меня, как свою родную внучку, только что приняла в себя земля. Болела ещё и душа, а это будет похуже живота. Уж лучше о месячных думать, чем о том, что я одна теперь. Ну, если не считать Михаила, который нянчится со мной не станет точно.

— Дай мне денег… — попросила тихо, пока ещё не выехали из города, там где находится его дом — аптеку точно не найдёшь.

— Что? — Басмачев проморгался и взглянул на меня.

— Денег дай, — повторила, краснея ещё сильнее.

— Зачем?

— Мне надо.

— Зачем? На сигареты? Я же говорил уже, поймаю — пачку скормлю.

— Да не на сигареты…

— А на что?

Я вздохнула. Надо было всё-таки попытаться найти общий язык с Веркой. Хотя бы ради прокладок или тряпок каких-нибудь.

— Ну?! — прогремел на меня Басмач, ожидая ответа.

— Мне надо прокладки купить, — сказала это и, закрыв глаза, отвернулась, пряча от него своё лицо.

Басмачев поперхнулся, кашлянул и буркнул что-то вроде «понял». Через мгновение повернулся ко мне, зачем-то осмотрел с головы до ног.

- А у тебя уже идут, что ли?

- Давно... Лет с пятнадцати. Кхм... А мы могли бы это не обсуждать?

- Да, конечно, - усмехунулся и снова зыркнул на меня.

А позже у Михаила дома был обед. На нём, как и на похоронах, была только соседка бабы Дуси, что частенько забегала к нам посмотреть с бабулей сериал, ещё одна старушкина знакомая, Миша и я. Ну и Верка, разумеется, которая строила из себя примерную хозяюшку и добрую жену.

Наевшись, я тихо встала и ушла в выделенную мне комнату, чтобы спрятавшись там, от души пореветь.