Глава 25

Сегодня Иван задержался на работе. Сделал это намеренно, но сообразил не сразу. Только собираясь домой осознал, что решил дать Зое фору. Ведь дел у нее на сегодня было запланировано целая куча. Сам он и навыдавал ей заданий с утра пораньше, как злая мачеха той самой Золушке. С трудом представлял, как она со всем справится. Догадывался, что не успеет она сделать все, и понимал, что вынужден будет наказать ее за неподчинение, чтобы не давать слабину.

Вот и получилось, что с работы он уехал на два часа позже положенного времени. Глебу наврал, что остались срочные незавершенные дела. А сам все два часа резался в игру на компьютере.

– Как дела? – поинтересовался он у скучающего охранника.

«Тюрьму» охраняли двое бойцов, как и сопровождали Зою повсюду, где разрешил ей бывать Иван. Мест таких было раз два и обчелся, на все остальное он наложил запрет. Но даже так считал, что у пленницы слишком много свободы. Правда, с теми обязанностями, что он ей вменил, свобод у нее поубавилось – на них просто времени не осталось в сутках.

– День прошел спокойно, – доложился охранник, вытянувшись по стойке смирно.

– Как она себя вела? – кивнул Иван на дверь.

– Как обычно, – пожал плечами охранник.

Значит, как обычно вредничала, – понял Иван, сочувствуя своим бойцам всей душой. Если бы ему приходилось проводить целые дни в обществе этой Зои, точно рехнулся бы. Но у ребят такая работа – дежурить перед его квартирой сутками. И платит он за нее достойно.

Хорошо еще, что квартира на этаже его единственная, иначе возникали бы лишние вопросы у соседей.

Иван вошел в квартиру и потянул носом. Пахло чем-то… жареным. Но не горелым. И уже этому стоило порадоваться.

Первым делом Иван отправился в кухню, но Зою там не нашел. Поймал себя на мысли, что уже вошло в привычку возвращаться не в пустой дом. Только вот девушка эта не была желанной гостьей в его доме. Она – скорее обуза, от которой хотелось побыстрее избавиться, чтобы снова зажить спокойно и размеренно. Привычно, одним словом.

Иван проверил спальни, но и там никого не обнаружил. Для верности заглянул в санузлы и свой кабинет. Как странно… Где же она?

На лоджии было развешано белье – значит, и этот пункт она выполнила.

Прачечная! Ну точно! Вот где она прячется.

Прачечной Иван называл комнату, которую специально обустроил под бытовые нужды. Там стояла и стиральная машинка, и гладильная доска… Что-то типа подсобки, но довольно больших размеров и с окнами. Сам Иван там практически не бывал, разве что, заносил туда грязное белье. Раньше всеми делами в его квартире заведовала домработница, а теперь вот ее обязанности перелегли на хрупкие плечи Зои. Собственно, хрупкие они были только с виду, а дух в девчонке был железный.

– Ау! Ты где? – заглянул Иван в прачечную.

На улице уже стемнело, а свет тут почему-то не горел. И первым делом Иван включил его.

В прачечной пахло глаженным бельем, и на гладильной доске висела рубашка Ивана. Но где же?..

Зоя сидела в углу комнаты, спрятав голову в коленях. По характерным подрагиваниям плеч девушки Иван понял, что она плачет. Но делала она это беззвучно.

– Эй… Все в порядке? – приблизился он к ней, испытывая некоторую растерянность.

Никогда раньше не видел ее плачущей. Интересно, что ее так расстроило?

– Нет, не в порядке, – подняла она на него заплаканное лицо. – Вот! – чем-то швырнула в него.

Этим чем-то оказалась рубашка Ивана, в центре которой зияло коричневое пятно. Ясно – рубашку она сожгла. И из-за этого льет слезы?

Обо всем этом Иван подумал отстраненно. Больше всего его удивило то, как выглядит Зоя. Она очень сильно изменилась. Ее прическа… Совсем другая и преображает лицо до неузнаваемости. С этой новой стрижкой девушка показалась ему настоящей красавицей. Высокий лоб, не скрытый челкой. Такой чистый и гладкий. А ее зеленые глаза… Они сейчас казались огромными. И слезы, что плескались в них, делали их еще красивее.

– Ты расстроилась из-за сожженной рубашки? – уточнил Иван, кидая испорченный предмет одежды в мусорное ведро.

Было бы из-за чего слезы лить. Да у него этих рубашек…

– Да! – шмыгнула Зоя. – Если ты меня за лишнюю складку хотел засадить за чтение всякой мутотени, то что сделаешь со мной за испорченную рубашку?

– Ничего, – хмыкнул Иван.

– Ничего? – сразу же перестала плакать Зоя и смотрела на него во все свои огромные глаза.

– Ничего, потому что в списке моем такого пункта нет, – развеселился Иван.

– Точно, нет… – задумчиво проговорила она, вытирая с лица слезы.

– Но будет, чтобы впредь тебе неповадно было, – спохватился Иван. – Платье купила?

– Да все я купила, – кряхтя как старушенция, встала Зоя с пола. – Платье купила, в квартире убралась, ужин приготовила, белье постирала… Устала до чертиков, рабовладелец хренов!

– Ну все! Сама напросилась! – схватил ее Иван за руку и поволок из комнаты.

– Пусти, придурок! Куда ты меня тащишь? – заверещала она.

– Наказывать за ругань!

Попала вожжа под хвост, – кажется так говорят. Именно так Иван себя сейчас и чувствовал. А еще он был сбит с толку. Как-то все сразу на него навалилось – то, какой Зоя стала; эти ее слезы, вызвавшие неожиданно целую бурю эмоций… ну и в довершении всего ругань!.. Зачем же она сама все портит? Ведь красивые девушки не должны так вести себя. И это не ретроград, а элементарная логика. Вся внешняя красота сводится на нет, когда девушка не умеет себя вести. И да – Иван очень хотел наказать ее.

Он притащил упирающуюся и продолжающую сыпать ругательствами Зою в гостиную. Сел в кресло и перекинул ее через колени. Без всяких вступлений увесисто шлепнул ладонью по ее мягкому месту.

– Ай! Больно же! – закричала она. – Сдурел?! Отпусти меня сейчас же!.. – задергалась на его коленях Зоя, но держал ее Иван крепко.

– Это тебе за «сдурел» – хлопнул он ее снова.

– Ай!.. – еще пронзительнее вскрикнула она. – Пусти, козлина!..

– За козлину… – последовал третий хлопок.

Некстати вспомнилась эта самая попка, что сейчас была обтянута легинсами, и которую не так давно Иван видел в одних трусиках. Реакция на воспоминания шокировала его до глубины души – он возбудился. Ну и как результат, повел себя странно даже для самого себя. Он практически стряхнул Зою с колен, отчего она упала на пол. Иван видел, что она ударилась, понимал, что ей больно. А Зоя снова заплакала.

Что же он творит?! Устроил какую-то тиранию… Сам себя Иван в этот момент люто ненавидел.

– Прости! – присел он перед Зоей на корточки. – Сильно ушиблась? Дай посмотреть…

– Иди к черту! – глухо отозвалась она, продолжая прятать лицо в коленях.