Глава 13

Даже с такого расстояния я ощущала, как его чёрные зрачки заскользили выше. Добрались до моего лица. Глаз. Сердце пропустило глухой удар. Вновь мне кажется, что мир вокруг нас перестал существовать. Цвета погасли, окрасившись в чёрно-белый, звуки затихли. Он стоял у самого входа. А мы – у нижних ступеней особняка. Но моя память злорадно подкидывала воспоминания о запахе его кожи. Одеколоне. Только я не помнила, чтобы он курил. Сердце замедлило ход, когда на его лице жутким оскалом нарисовалась улыбка. Гадкая. Едкая. Мерзкая. Такую хотелось стереть пощёчиной. В ней не нашлось места отголоскам ревности. Лишь издёвка. Словно я веду себя именно так, как он того ожидает. Островский выбросил окурок и, будто потеряв интерес к происходящему, вернулся в тепло здания. Оставив меня ошарашенно моргать. Что это было? Разочарование нахлынуло ледяной волной, от которой кожу покрыли мелкие мурашки. Я… ожидала иной реакции. Глупая. Тупая девчонка. Думала, что ему с какой-то стати будет не всё равно, когда увидит меня… с другим. Обида оказалась такой сильной, что моё боевое настроение потрескалось, как старая штукатурка. – Диана, – Андрей приобнял меня, возвращая в реальность. Мне тут же захотелось избавиться от этих чуждых прикосновений. Они не были неприятными, скорее, составляли часть игры. Но вызывали отторжение. Возникло желание смахнуть их, как колючий репей. Но я сдержалась. Натянула на лицо фальшивую улыбку. И подарила её Андрею. Так себе презент, конечно. Но он его принял. И кажется, поверил. Глухая тоска обнимала сердце. Уголки губ ползли вниз, и мне приходилось прикладывать силы, чтобы стереть печаль из глаз. С каждой ступенью вверх я поднимала выше подбородок и рисовала себе маску. Вот улыбка. Вот радужный блеск в глазах. Только это не бриллианты. А дешёвые фианиты. Заставила обратить своё внимание на внешнее убранство. Всё вокруг сияло золотом, хрусталём и лепниной. Повсюду сновали официанты с… шампанским. Как мило, учитывая, что сам хозяин вряд ли употребляет алкоголь из религиозных соображений. Значит, всё это для гостей. С грустью проводила взглядом шипящий напиток. Хотелось расслабиться. Я осматривала незнакомые лица, и всё больше складывалось ощущение, что мне здесь не место. Тестостерон из мужчин буквально клубился. Я вглядывалась в суровые лица, изредка украшенные самодовольными улыбками. Рядом с мужчинами стояли с виду покорные спутницы. С опущенными долу очами. Возможно, дома они играли роль хозяек. Но здесь… бал правили мужчины. А я должна была протиснуться в этот мир и заявить о своём месте в нём. Но кто я? Двадцатитрёхлетняя девчонка, ни черта не понимающая в жизни. Если Дед Баграт не окажет мне поддержку – меня растопчут. – Я уточнил, хозяин торжества пока не дал согласия уделить тебе время. Слишком много гостей, – над ухом раздался глухой голос. Сдержала недовольную гримасу. Меня раздражало, что Ростов не смог договориться. Хотя в этом не было его вины, но всё же… Против воли мой взгляд блуждал по лицам гостей. Сердце грохотало. Я страшилась и одновременно желала увидеть Островского. Но он словно испарился. Не удивлюсь, если окажется, что его образ мне привиделся. Подавила очередную эмоцию – разочарование. Столы ломились от еды, но я не ощущала её вкуса на языке и не испытывала голода. Если я не попаду к Деду Бограту – этот день обернётся для меня провалом. Останется только явиться к отцу и сообщить о собственном провале. А я не могла себе позволить разочаровать родителя. Когда на танцпол начали стягиваться гости, в голову пришла отчаянная идея. Дикая. Я умела танцевать лезгинку. Отец заставлял нас с сёстрами ходить на национальные танцы. Милана, конечно, на правах старшей сестры всегда, словно лебедь, выплывала на танцпол, притягивая к себе восхищённые взгляды гостей и горделивый – отца. Я же каждый раз тушевалась. Мне казалось, во мне недостаточно огня, раскованности и раскрепощённости. Я умею мило болтать на камеру своего телефона, записывая блог. Но вывернуть себя швами наружу перед посторонними людьми представлялось мне недостижимым уровнем эксгибиционизма. И всё же в это мгновение посчитала, что я обязана обратить на себя внимание именинника. Даже таким диким для себя образом. Сердце колотилось, когда я отбросила на стол салфетку и с решительностью амазонки встала из-за стола. – Диана? – встрепенулся Андрей. – Ты умеешь танцевать лезгинку? – Губы выламывались в неестественной, словно натянутой улыбке. Мне было страшно. Я совсем не душа компании. Но должна наступить себе на горло. Ради общего блага переступить через себя. – Ну так, – Андрей подарил мне милую улыбку, и я поняла, что не смогу на него положиться. Мы медленно приблизились к кругу танцующих. Мир вертелся, громкая живая музыка отзывалась вибрацией во внутренних органах, потихоньку захватывая. Продолжая бороться со своими страхами и боязнью показаться нелепой, я выбивала носком туфли аккорды. Сердце билось, словно желая упорхнуть из моей грудной клетки. Я видела разгорячённых мужчин, выплясывающих гордый кавказский танец, и девушек, что лебедями плыли к своим суженым. Мой взгляд ринулся в сторону. Застыл. Замер. Приковался. И остановился на Островском. Я широко распахнутыми глазами смотрела на его танец. Оказалось, мой бывший муж не способен ничего делать плохо. Наполовину. Он явно учился. Каждое его движение было техничным, выверенным и таким красивым, что я не имела возможности оторвать от него взгляд. И в то же время ощущала, как позади меня стоит Ростов, нашёптывая глупости о том, что мы должны выйти вдвоём. Но почему-то казалось, если я сейчас выйду не с тем партнёром – всё испорчу. Поэтому качала головой. Отказывалась. Взгляд Островского упал на меня. Тягучий и тёмный, как мазут. Выражая очевидное молчаливое приглашение разделить с ним этот танец. Сердце замерло. Дыхание застыло. Я не представляла, зачем это ему. Но он, сам не ведая, что творит, подарил мне шанс попасть в поле зрения старого криминального авторитета. Ноги сами понесли меня к Островскому. Я вплыла на танцпол, вспоминая всё, чему меня учили. Думала, за годы без практики всё забыла. Но если в голове плыл туманный штиль, то мои мышцы помнили всё. Я следовала за Артёмом, змеёй скользя за своим суженым. Ощущая, как сердце по-новому разрывается от боли. А застарелые шрамы трещат по швам. Танец, намеренно лишённый всякой сексуальной подоплёки, искрил. Тяжёлый тёмный взгляд Островского прибивал меня к полу, подчинял. Но я продолжала следовать за ним в танце, выражая свой немой протест в гордо поднятой голове. Во взгляде, наполненном вызовом. Пропустила момент, когда музыка закончилась. Видела лишь, как рубашка Артёма льнёт к его телу, а до меня доносится слабый запах его разгорячённого тела. До боли в мышцах мне хотелось подойти к нему. Уткнуться в горячую шею и сделать полный вдох. Но я зафиксировала на губах равнодушную улыбку. – Госпожа в красном, именинник хочет узнать ваше имя, – раздался усиленный микрофоном голос ведущего.