Глава 17

В голову лезут всякие мысли. В основном недостойные для девушки с хорошим воспитанием.

Как же он меня бесит. Когда вот так играется со мной, наблюдает, как сытый кот за тощей мышкой. Жрать он меня не будет, но шёрстку попортит.

— Без понятия.

Отвожу взгляд, потому что не могу долго смотреть ему в глаза. У него есть странная способность заглядывать мне в душу через зрачки и находить мои слабые места. И меня, пожалуй, это пугает.

— Если в десять вечера тебя с твоими шмотками не будет в спальне, то я приду за тобой сам. Но, может быть, ты именно этого хочешь, Пустышка? — Он склоняет голову набок, и я кожей ощущаю, как его взгляд скользит по моему лицу. Оставляя после себя ожоги на щеках, кончике носа, подбородке.

По телу пробегает предательская дрожь. Его голос как горячий шоколад. Горький и сладкий одновременно. Только его обращение «Пустышка» немного отрезвляет, напоминая, кто я для него.

Островский намеренно показывает мне моё «место». Какими будут следующие команды? Сидеть, лежать, апорт. Фас?

Дышу медленно, контролируя каждый вдох и выдох.

Ему известно, что я бесправное существо, подаренное ему собственным отцом. Убегу — найдут. Покажу зубки — выбьют. Проявлю твёрдость — сломают.

Но я попробую. Когда обнаружу его слабые места.

— Хорошо, — возвращаю к нему взгляд, — я приду. Сама.

Островский кивает с застывшей на губах опасной улыбкой. Напоминающей мне о том, что я имею дело с непредсказуемым хищником. И всё же в нём есть нечто притягательное, что заставляет меня разбирать по полочкам значение каждого его взгляда, направленного в мою сторону.

До обозначенного Артёмом времени осталось совсем немного. Решила потратить его с пользой. Приняла душ и облачилась в максимально закрытую пижаму. Чутье подсказывало, что мой так называемый муж не дотронется до меня. Но всё же я слабо себе представляла, что он подразумевает под словом «спать». И зачем для этого ему я под боком.

Покидав вещи первой необходимости в самый маленький из привезённых из дома чемоданов, я поплелась через длинный коридор в спальню Артёма.

Тоска непонятной этимологии сковывала сердце. Почему в моей жизни всё так нелепо?

— Диана, может быть, вам помочь? — на пути встала та девица, что, очевидно, по уши втрескалась в Артёма. Я только заметила, что её рабочий костюм куда больше напоминает наряд для ролевых игр. Разве что передничка не хватает. Но юбка слишком короткая, а на груди расстёгнута парочка лишних пуговиц.

Весь её облик словно говорил, что она мечтает нырнуть к Артёму в постель. Впрочем, откуда мне знать, может, она из неё вылезла только с моим прибытием, потому сейчас и смотрит на меня волком?

— Спасибо, я справлюсь, — процедила сквозь зубы, ощущая иррациональную ревность.

Хотя с чего бы?

Разве у меня есть чувства к Артёму?

Вовсе нет. Можно сказать, я у него на передержке, раз Туз считает меня кем-то вроде домашнего животного. Пока не придумаю, как выбраться из этого брака. Может быть, даже рассмотрю Зейда в качестве альтернативной кандидатуры.

С этими мыслями я ввалилась в спальню и застыла. Обнаружив картинку, достойную любых девичьих грёз.

Артём вышел из ванной с одним лишь полотенцем на бёдрах. Влажные после душа волосы были взъерошены. Блестящая от влаги кожа. Широкие плечи, переходящие в узкую талию, и красивые, да, черт возьми, мужские ноги.

А я так и застыла с открытым ртом, ощущая, как в груди становится жарче. Словно там солнце зажглось. Сглотнула слюну и сжала губы, пытаясь скрыть, какое впечатление он на меня произвёл.

Он не сразу заметил моё появление только потому, что с хмурым видом уткнулся в свой сотовый.

Заметив меня с чемоданом, он остановился. Пару секунд смотрел на меня каким-то странным взглядом. Я даже на всякий случай проверила, точно ли я одета в свою скромную пижаму. Но да. Все до последней бабочки на бамбуковой пижаме на месте. И я проверила, ткань не просвечивает. Но всё же невольно сложила руки на груди.

— Ложись, — кивает на свою кровать, поворачиваясь ко мне спиной. И демонстрируя не менее красивый вид сзади.

Он что, специально ходит передо мной в таком виде, чтобы причислить меня к списку своих воздыхательниц? Я с трудом отвела взгляд от вида его упругой задницы. И впервые в жизни мне захотелось вонзиться зубами в ягодицы. Что со мной? Как называется эта болезнь? Надеюсь, она излечима.

— Я не собираюсь пока спать, — зачем-то сообщаю ему, демонстрируя его спине книгу и запоздало замечая, что всё это время он наблюдал за мной через зеркало.

Он видел, как я пожираю его взглядом.

Вот чёрт.

От стыда хочется провалиться сквозь землю.

— И что же ты читаешь? — ухмыляется, глядя на меня и скидывая с себя полотенце, чтобы натянуть боксеры.

У меня, буквально чуть глаза из орбит не выкатились. Я резко отвернулась. Но этот вид накрепко отпечатался в моей памяти. Кажется, я даже успела заметить весьма внушительных размеров… достоинство своего супруга. И теперь этот образ пульсировал в моём сознании, заставляя сердце биться чаще.

— Ты так смешно смущаешься, Пустышка, неужели никогда не видела голого мужика?

Вздрогнула, ощутив, что Артём теперь стоит за моей спиной. Я немного повернула голову, но не решилась повернуться к нему полностью.

Он вытащил из мои рук книжку, и я всё же осмелилась развернуться лицом и почти уткнулась в его голую грудь. Одеться во что-то более приличное, чем белые боксеры, он не соизволил. Мой взгляд против воли упал на них. Ткань довольно физиологично обтягивала то, что я недавно имела возможность случайно увидеть.

Поняв, что непозволительно долго таращусь на его причиндалы, я резко подняла глаза к его лицу.

— Если тебе так сильно хочется меня, только скажи. Ты всё-таки моя жена, — произнёс, прикусывая нижнюю губу, глядя на меня глазами, в которых плясали черти.