13

Мы стояли на коленях на полу в центре помещения, со связанными за спиной руками, а на нас были направлены сразу четыре ствола игольников. Прелестно.

Четверо молодых солдат в бордовой карамеданской форме держали нас на «мушке», рядом стояли испуганный лаборант, которого мы уже видели, когда у Тайлера при поступлении в санаторий брали анализы, квадратный мужчина лет сорока, полковник, обладатель голоса с хрипотцой, и белый, как мел, Гаренье, которого немедленно вызвали сюда.

— Какого черта у них оказался твой ключ?! — рычал полковник на Галстука-бабочку.

— Я… я не знаю, — Гаренье был просто в ужасе. — Наверное, этот чокнутый вытащил ее у меня, когда напал.

— Сам ты чокнутый, — огрызнулся Тайлер, — она сама выпала!

За что получил по лицу уже не в первый раз. Он уже приобрел живописный кровоподтек на скуле, а теперь еще и прибавилась струйка крови, побежавшая из рассеченной губы вниз, кровь закапала с подбородка. Ко мне пока и пальцем не притронулись, только связали, и что-то мне подсказывало, что все благодаря тому, что капитан все время вызывал огонь на себя.

— На кого вы работаете? — потребовал полковник ответа. — Земля? Лондор? Местная полиция?

— Вот только к легавым меня не приписывай, — Тайлер сплюнул кровь на пол.

— Тогда зачем тебе ключ, как вы сюда попали? — полковник оказался не из брезгливых, шагнул вперед сам и приподнял Тайлера за воротник.

Я не шевелилась, почти не дышала, боясь сказать что-нибудь не то и все окончательно испортить. Тайлер отыгрывал Дэни Майса, и я тоже должна была соответствовать образу.

— Я видел ночью, как он входил в этот лифт, — голос Тайлера дрогнул, будто он наконец-то испугался, — я думал, он прячет тут контрабанду. Карта выпала, и я ее взял! Это все! — он добавил истерических ноток.

— Да-а? — протянул полковник почти ласково, разжал пальцы, и Тайлер чуть было не рухнул носом в бетонный пол, удержал равновесие в последний момент. — Ну а ты? — черные глаза карамеданца остановились ко мне. — Что скажешь?

Я сглотнула. Кажется, я поняла, почему Гаренье и лаборант так боялись этого человека, он производил впечатление того, кто готов резать свою жертву долго и хладнокровно, пока не добьется желаемого результата.

— Я пошла за ним! — я всхлипнула. Черт, если бы я умела плакать… — Он выпил, вел себя неадекватно, я не смогла его остановить! — полковник нахмурился, а я вдохновенно продолжила: — Да у него даже сейчас виски с собой! Посмотрите на бутылку! Я вкидываю такие деньги в его лечение, а он… — я резко опустила голову и часто заморгала, пусть думают, что я справляюсь со слезами.

Полковник хмыкнул.

— Ты им веришь? — обратился он к Гаренье.

Управляющий приободрился, что его перестали обвинять, а спрашивают его мнения.

— Этот урод точно больной, — указал он на Тайлера, — столько мне крови попортил. Я ей верю. Вот уж кому не повезло с братцем.

— Да на кого мы можем работать?! — я решила, что пришла пора закрепить успех. — Посмотрите на нас! Отпустите, пожалуйста, мы никому не скажем!

Полковник осклабился, наблюдая мою истерику. Вот уж кого бы убила, ни мгновения не колеблясь.

— Проверь, что в бутылке, — приказал он одному из солдат и хмыкнул, когда тот подтвердил, что внутри именно то, что указано на этикетке.

— Я же говорил, алкаш, — вставил свою лепту Гаренье. — Я съем свою «бабочку», если он секретный агент.

— Осмелел, — прокомментировал выпад управляющего полковник, но заметно подобрел, увидев бутылку. — Что там? — спросил он лаборанта, который копался в отобранном планшете?

— Игры, фильмы, — развел руками молодой человек. — Ничего не вижу необычного. Обычный набор молодого лоботряса.

— Я же говорил, — вскинулся Гаренье, но уже через мгновение позорно заглох под тяжелым взглядом полковника.

— Значит, идиот и его сестра-истеричка, — подвел тот итог. — В любом случае, их надо убрать. Вам не хватало подопытных, вот и используйте.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. С другой стороны, если Хилари умерла за три секунды, возможно, Тайлер своей игрой выторговал нам быструю смерть.

— Сэр, осмелюсь сказать, это опасно, — снова подал голос управляющий.

— Объяснись, — потребовал карамеданец.

— Они прибыли сюда вместе с ее мужем, — кивок в мою сторону, — если убирать, то всех троих, а это опасно, этих могут искать.

— И что ты предлагаешь?

По недоброму взгляду полковника, было ясно, что, что бы ему кто ни предложил, живым нам не уйти.

Но Гаренье предложить было нечего, он поник и понуро пожал плечами.

— Пару лет назад был случай, — подал голос лаборант, — один гость поперся гулять по пустыне и заблудился. Пока поняли, куда он делся, пока нашли, прошло три дня, он умер от жары и жажды.

— Если найдут их тела, спишут на несчастный случай, — управляющий даже подпрыгнул от радости. Сволочь.

Полковник одарил нас задумчивым взглядом.

— Неплохо, — решил он, — но на них не должно быть следов насильственной смерти.

— Скинем в пустыню живыми, а я позабочусь, чтобы никто не стал искать там раньше времени, заговорю зубы ее муженьку, — пообещал Гаренье.

— Да вы чего?! — взвыл Тайлер. — Отпустите нас, мы заплатим! У нас есть деньги.

Управляющий посмотрел на него с неприкрытой ненавистью.

— Может, девчонку в пустыню, а он пропадет без вести?

— Молодой, здоровый, — поддержал лаборант, и в его взгляде появилась мечтательность.

Я перепугалась ни на шутку. Наверное, нужно было выкрикнуть что-то вроде: «Не трогайте моего брата!», но язык словно прирос к нёбу.

На наше счастье полковник не вдохновился предложенным вариантом.

— Нет тела, есть расследование. Два трупа устроят всех, — вынес он вердикт. — Действуйте, — приказал он своим солдатам.

Нас заставили подняться на ноги и повели к выходу.

* * *

Флайер пошел на снижение, в обзорный экран была видна пустыня, с которой нас уже познакомили на экскурсии: потрескавшаяся глина, мелкие деревца, палящее солнце и нигде ни капли воды.

Мы с Тайлером сидели рядом с по-прежнему связанными за спиной руками. Он молчал и не смотрел в мою сторону, тоже впившись глазами в проносившийся мимо пейзаж.

Я постаралась расслабиться. В конце концов, нам не просто повезло, нам фантастически повезло, вместо того, чтобы пытать и убить, нас всего лишь решили выбросить в пустыне. А ведь это шанс, не так ли? Если Эшли вовремя сообразит, что к чему, он непременно нас найдет. К тому же, здесь Тайлер, он, наверняка, отыщет способ подать старпому сигнал, ну или придумает еще что-нибудь безумное, что в очередной раз спасет наши жизни.

— Думаю, здесь, — решил карамеданец все это время держащий руку на «пушке», — достаточно далеко. Это расстояние и за неделю не пройти.

Ясно, попытка выбраться самостоятельно отменяется…

— Да, согласен, — отозвался второй и приказал пилоту: — Джим, спускайся еще.

Когда флайер оказался в метрах десяти от поверхности планеты, открыли дверь.

— Ты первый, — карамеданец указал на Тайлера стволом игольника.

Тот поднялся.

— Ребят, может, все-таки договоримся? — отыгрывал капитан роль Дэни Майса в последний раз. — У нас есть деньги. Много денег.

— Мы служим своей Родине, — пафосно заявил солдат, держа Тайлера на прицеле, пока другой развязывал ему руки. — Прыгай.

При этом никто и не думал останавливать флайер или снижаться еще. А до поверхности оставалось метров шесть, минимум. Прыгнуть с такой высоты, да еще на скорости, для человека нетренированного верная смерть. О чем они думают? Им же сказали, что на телах не должно быть следов насилия. Но, похоже, ребята решили импровизировать, а заодно и повеселиться.

Тайлер расправил плечи и шагнул к краю.

— Дерьмо — твоя родина, — сообщил он карамеданцу напоследок, и прыгнул вниз.

Я затаила дыхание, надеясь, что никто из солдат не обратит внимания, что лоботряс и пьяница Дэни Майс ни за что бы не смог выпрыгнуть с высоты, уйти в перекат и умудриться ничего себе не сломать после такого прыжка.

Но карамеданцы не только не обратили внимания, они даже не посмотрели вниз. Если бы пленник при падении сломал себе шею, их бы это не взволновало.

— Теперь ты, детка.

— Черт, а она красивая, — оценил меня солдат помоложе. — Жаль.

— У нас приказ, — напомнил ему тот, что держал игольник. — Прыгай, детка.

Помня о роли, я изобразила испуг:

— А если я что-нибудь сломаю? Как вы спишите это на несчастный случай?

Но мои слова не возымели никакого действия, карамеданец плотоядно улыбнулся и философски заметил:

— Разное случается в пустыне, детка, разное.

Недолго тебе зубоскалить, если мы выживем…

Я больше ничего не сказала, не в моих интересах тянуть время, иначе мы слишком далеко улетим от места приземления Тайлера.

И я прыгнула, услышав напоследок веселый смех карамеданцев и рев флайера, начавшего набирать высоту.

Ободралась я на славу. Естественно, меня учили правильно падать и прыгать с большой высоты, но никто не предполагал, что я буду делать это в летнем платье без рукавов и с голыми ногами.

В итоге, я ободрала о камни бедро и локоть. Белое платье тут же пропиталось кровью. Замечательно!

Я поднялась на ноги и выпрямилась, проводив взглядом удаляющийся флайер. Энтузиасты чертовы.

Несмотря на то, что близился вечер, солнце палило во всю свою мощь. Как там называется звезда Сьеры? Но как я ни напрягала память, вспомнить мне не удалось, в астронавигации я никогда не была особо сильна.

Я огляделась и попробовала сориентироваться на местности. Кажется, мы прилетели с той стороны, значит, туда мне и следует двигаться, чтобы найти Тайлера.

* * *

Я брела до самой темноты, а когда совершенно стемнело, сил уже не осталось. Ободранное бедро стало болеть сильнее, и я начала прихрамывать. К тому же, из-за попавшей в босоножки пыли, я умудрилась стереть ноги в кровь.

Сколько часов я шла и какое расстояние преодолела, я не имела понятия, но двигаться дальше больше не могла. Пришлось останавливаться на ночлег.

Я устроилась у большого валуна, опершись об него спиной и с наслаждением вытянув ноги. Заметно похолодало, но прикрыться было совершенно нечем.

Но больше всего меня волновала не температура, я запоздало спохватилась, что ничего не знаю о фауне Сьеры. Нет ли здесь диких животных? Безопасно ли здесь спать?

При мысли о безопасности я нервно хихикнула. Да уж, только о безопасности мне сейчас и рассуждать. Что и говорить, в подобные переделки я еще не попадала.

Через несколько минут усталость все же взяла свое, я перестала думать и о диких животных, и даже о холоде, и забылась глубоким сном.

Мне снился Ник. Совсем как живой. Мы о чем-то разговаривали и весело смеялись, как раньше. А когда сон развеялся, я еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, пытаясь его удержать. Но палящее солнце вернуло меня в реальность быстрее, чем это сделал бы холодный душ.

Я поднялась и осмотрелась, пытаясь сориентироваться. Хотелось бы надеяться, что я не перепутала направление, ведь когда я ложилась спать, было уже темно.

Перед тем как отправиться в путь, я задрала платье и критически осмотрела пораненное бедро. Кожа воспалилась и покраснела. Кажется, если мне удастся отсюда выбраться, первая моя остановка будет у врача.

Оценив размеры бедствия, и решив, что физическая боль не самое страшное, что может случиться, я отправилась в выбранном направлении. Стало ужасно жарко, и хотелось пить.

Я где-то читала, что при температуре примерно двадцать девять градусов человек может прожить без воды до недели, при тридцати трех — не более пяти дней, при сорока — максимум двое суток. Я не знала точной температуры, но по ощущениям жара стояла градусов пятьдесят.

Пот застилал глаза, из организма выходила последняя влага. Кажется, когда я думала в флайере, что нам очень повезло, я сильно преувеличила свою везучесть. Эшли не догадается сам искать нас в пустыне, он будет переворачивать «Райские кущи» вверх дном, а когда, наконец, направит поиски в пустыню, спасать будет некого. Мое богатое воображение много раз рисовало сцены возможных смертей, но даже в самой безумной фантазии я не смогла бы представить, что умру от жажды на богом забытой планете.

И где, черт его дери, Тайлер?!

Я начала злиться, на него, на себя, на Лондор и даже на Землю. Я ведь пару часов назад была уверена, что выбрала направление правильно, так почему же мы до сих пор не встретились.

В воспаленный от жары мозг тут же закралась мысль, что, возможно, Тайлер каким-нибудь необъяснимым способом сумел за ночь подать Рису сигнал, и тот его вытащил, а про меня они забыли. Но, как следует обдумав этот вариант, он показался мне глупым, Тайлер не из тех, кто бросает своих людей, а под моим назначением он подписался собственноручно и принял меня на борт, так что, хочу я этого или нет, я член экипажа «Прометея».

* * *

Наверное, прошло еще около часа, я потеряла счет времени, надеялась только, что не перепутала направление.

Глаза начинали слипаться, хотелось лечь, но я понимала, что нужно двигаться дальше. Если я лягу и усну сейчас, я могу уже никогда не проснуться.

Координация движений нарушилась, внимание притупилось, и я умудрилась споткнуться о камень, потеряла равновесие и полетела вниз. Все бы ничего, я бы просто получила несколько новых ушибов и царапин, если бы рельеф не шел под уклон. И я со скоростью валуна, катящегося с вершины горы, полетела со склона.

Затормозить свое падение не получалось, как на зло, по дороге не было ни одного выступающего камня, ни одного куста или дерева.

Наконец, мои руки ухватились за что-то. Ветка!

Я вцепилась в высохшую ветку мертвой хваткой, по голове ударили несколько мелких камешков, летевших вслед за мной, а затем все стихло.

Сердце бухало в ушах и, казалось, вот-вот порвет грудную клетку. Я обхватила ветку так крепко, как будто пыталась врасти в нее. Острые сучки резали кожу, но я не замечала этого.

Чтобы открыть зажмуренные глаза, пришлось приложить усилия. Я чувствовала, что подо мной нет опоры, и ветка — единственное, что держит меня, но когда увидела, где оказалась, я пришла в полнейший ужас.

Да, глупо и нелепо, но космический пилот боится высоты. Одно дело находиться в космосе, но при этом в надежном кресле с ремнями, и совсем другое — болтаться на ветке над ущельем высотой несколько десятков метров.

Кажется, там раньше текла река, но она давно высохла, на дне валялись острые камни и обломки деревьев, видимо, занесенных сюда ураганом.

Адреналин, выброшенный в кровь при падении, проходил. Я почувствовала, как онемели руки. Снова посмотрела вниз, беспомощно болтая ногами и пытаясь отыскать хоть какую-нибудь опору, чтобы опереться и выбросить тело вверх. Ничего.

Нет, это уже верх идиотизма. Это еще хуже и унизительнее, чем умереть от жажды, не дождавшись помощи — упасть и разбиться по собственной глупости.

Мне было страшно, но сдаваться так просто я не собиралась. Попробовала подтянуться, переставить руки, дотянуться до другой ветки… Снова провал, наоборот, чуть было не сорвалась и теперь повисла над пропастью на вытянутых руках.

Нужно набраться сил, нужно пробовать еще, пока руки хотя бы слушаются.

Я снова попробовала подтянуться, но ветка заскрипела так, что я замерла, боясь, что она вообще обломится, и полетит вниз вместе со мной.

Будь это не хрупкая ветка, а, скажем, железный брус, я бы смогла выбраться, раскачалась бы, перевернулась, перехватила руки… Но чем больше попыток выбраться я делала, тем ниже клонилась ветка и скрипела все громче.

Прости, Никки, кажется, твоя сестра неудачница…

И в это мгновение на мои вздувшиеся от напряжения запястья легли чьи-то пальцы.

Наверное, умей я плакать, я бы разревелась.

— Спокойно, — приказным тоном распорядился Тайлер. — Я тебя вытащу, хорошо? Не бойся, я никуда не уйду.

Не бросает своих…

Он лег прямо на землю у самого края и теперь крепко держал меня.

— Тебе нужно разжать пальцы, и я тебя вытащу.

Я отчаянно замотала головой. Разжать пальцы? Как он себе это представляет? Он же меня не удержит!

— Морган…

Я не хотела его слушать, я не привыкла ни на кого полагаться, я должна рассчитывать только на себя, именно это всегда мне помогало. Нужно самой как-то подтянуться, как-то…

— Морган, смотри на меня! — в голосе капитана было столько командного тона, что я послушалась. — Хорошо, — сказал он мягче. — Сейчас ты отпустишь ветку, не бойся, я тебя удержу. Вон там справа, — я скосила глаза, — есть выступ, ты обопрешься об него ногой, и я тебя вытащу.

— Н-не получится, — выдавила я, в горле совершенно пересохло, и язык отказывался слушаться, — я… я рук почти не чувствую.

— Твои руки чувствую я, — заверил Тайлер, — и они на месте. Давай, готова?

Я вымученно кивнула. Лондорец, представитель ненавистной мне с детства планеты, к тому же тот, кого я все это время ненавидела на «Прометее» больше других, сейчас валяется в пыли, пытаясь меня спасти…

Я думала, еще не родился человек, которому я могла бы доверить свою жизнь. Я ошиблась, все это время такой человек был, просто жил на Лондоре.

— На счет «три», — распорядился Тайлер. — Один… — мне захотелось зажмуриться, — два… — лишь бы, если он не сумеет меня удержать, я не потянула его за собой… — Три! — я разжала пальцы.

Тайлер удержал, чуть передвинулся, чтобы я достала до того камня, о котором он говорил. Почувствовав под ногой опору, я ощутила себя всемогущей, после пугающей пустоты, это было неповторимое ощущение. Я оттолкнулась, и капитан затащил меня на твердую поверхность.

— Божеее, — простонала я и рухнула на землю, упала навзничь, раскинув онемевшие руки, и с наслаждением закрыла глаза. По рукам побежали мурашки от возобновившегося кровообращения.

— Ты в порядке? — сквозь закрытые веки я увидела, что солнце над моей головой накрыла тень.

Вот позор-то! Я все это время так пыталась сохранить лицо перед лондорцами, особенно перед зловредным капитаном, и на тебе…

— В порядке, — я скрипнула зубами и заставила себя сесть. Мир вокруг качнулся, но я отставила руку назад, вовремя опершись и не дав себе упасть.

Я ждала ехидного «и как ты только умудрилась?» или «и что это только было?», но Тайлер ничего не сказал, молча протянул мне руку, помогая подняться.

Я взялась за его ладонь, хотя и чувствовала себя до ужаса неловко. Но он все правильно понял, сама бы я сейчас не встала.

— Я уже начал переживать, куда ты подевалась, — только и сказал Тайлер.

Куда уж еще унизительнее?

Я потупилась:

— Наверное, я в темноте сбилась с направления, и утром продолжила идти не в ту сторону.

Тайлер хмыкнул:

— Или я. Звезды незнакомые, тут толком не сориентируешься, — и он ободряюще мне улыбнулся.

Тайлер?! Мне?! Ободряюще?!

* * *

Мы шли по выбранному Тайлером курсу несколько часов. То, как уверенно он выбрал направление движения, дало мне повод сомневаться в его недавних словах о том, что, возможно, заблудилась вовсе не я.

Пощадили мои чувства, капитан?

— Они говорили, что пешком до города идти не меньше недели, — сказала я.

— Сидеть на месте тоже не вариант, — отозвался Тайлер, — так, может быть, наткнемся на очередную экскурсию, вроде той, на которую вывозили нас.

— Свежо преданье, — пробормотала я себе под нос.

— Что?

— Ничего. Все хорошо, — заверила я. Он был прав, просто лечь и умереть было бы проще всего. — Пить ужасно хочется.

— Угу. Я бы сейчас даже с радостью выпил ту бутылку виски.

Я хмыкнула, представив, что бы с ним было после такого напитка на жаре, но спорить не стала, пускай помечтает.

— Все, больше не могу, привал, — объявил Тайлер и плюхнулся на землю под небольшим засохшим деревцем. Оно почти не давало тени, зато об него можно было опереться.

Я тоже села, но с другой стороны дерева, таким образом, оказавшись с капитаном спина к спине.

Он молчал, я слушала его тяжелое дыхание, и чувствовала, что что-то сказать должна я.

— Александр?

— А?

— Я ведь так тебя и не поблагодарила… Ты спас мне жизнь.

Я ожидала на свои слова какой угодно реакции, но только не той, которая последовала. Он засмеялся! Даже не засмеялся — захохотал, так, что бедное деревце затряслось.

Я обиделась. Я тут его благодарю, а он хохочет!

И я наугад двинула локтем назад, попала ему под ребра.

— Эй! — возмутился Тайлер.

— Не смешно, — проворчала я.

— Морган, ты неподражаема, — несмотря ни на что, продолжил веселиться капитан, — тебе нужно было постоять под дулом игольника, чуть не свалиться в ущелье, а потом умирать в пустыне от жажды, чтобы начать звать меня по имени и на «ты».

Вот черт, я ведь даже не обратила внимания, автоматически вырвалось.

— Сам говорил, не на параде, — огрызнулась я.

— Да ладно, — ничуть не обиделся он, — я, может, так радуюсь, что мы, наконец-то, нашли общий язык.

Счастья-то привалило…

Однако, вопреки всему, я не могла не признать, в сложившихся обстоятельствах мне досталась не самая плохая компания.

— Думаешь, нас найдут? — спросила я.

Тайлер помолчал, потом ответил уже серьезно:

— Если я скажу: «Да, конечно, можешь не сомневаться», ты все равно мне не поверишь. Но я верю Эшли и в Эшли. Думаю, он уже задействовал Бена и Кита, возможно, связался с «Прометеем». Так что да, я верю, что они нас вытащат.

— Как же так, а? — не выдержала я. — У вас на корабле все по последнему слову техники. Неужели нельзя было вшить тебе под кожу какой-нибудь «жучок»-маячок, что ли?

— Очень смешно, — съязвил Тайлер. — А не заметила, что у карамеданцев был ручной сканер? Они проверили на наличие электроники в первую очередь. Всю жизнь мечтал, чтобы твой маячок из меня вырезали наскоро в полевых условиях.

— М-да, — протянула я, — не лучший план.

— Эшли догадается, где нас искать, — уж не знаю, кого Александр убеждал больше, меня или себя, но мне определенно хотелось ему верить.

— Я вот никак не могу понять, — поделилась я своими мыслями. — О каком несчастном случае могла идти речь? Мы вдвоем посреди пустыни, без всякого транспорта. Как, по их мнению, мы сюда бы добрались?

— Черт его знает, — ответил Тайлер. — Может, бросили флайер где-нибудь на таком расстоянии, которое мы не успеем преодолеть. Или бросят позже, когда убедятся, что мы не выжили.

Я больше ничего не сказала, закрыла глаза и попыталась расслабиться, представляя себе воду со льдом в большом стакане.

* * *

Мы шли до самой темноты, но ничего так и не изменилось, никто не примчался нас спасть. Было решено остановиться на ночлег, потому как в темноте была опасность снова свалиться в какой-нибудь овраг.

— Мы не переживем завтрашнюю жару без воды, — сказала я, укладываясь поудобнее на жесткой глиняной поверхности.

Тайлер все еще сидел, обхватив руками колени, и смотрел в ночное небо. В тусклом свете неизвестного мне спутника Сьеры я видела только его профиль.

— Скорее всего, — ответил он, — но я не привык сдаваться раньше времени.

— Похвальное качество, — я видела, как Александр повернулся ко мне. — Нет, правда, — поспешила заверить, — без издевки. Наверное, потому твой экипаж так тебя любит, ты никогда не сдаешься.

Несмотря на темноту, я увидела, как он улыбнулся.

— Может, секрет в том, что я тоже их люблю?

Я задумалась. Что я знаю о любви и привязанностях? Мало, много меньше, чем должна была бы в своем-то возрасте.

— Ты, правда, собирался выгнать Ригза? — зачем-то спросила я. Может быть, потому что разговоры отвлекали от мыслей о воде.

— Он заслужил.

— Я знаю, другой бы на твоем месте вообще отправил его под трибунал за такие фокусы. Но мне казалось, вы как одна большая семья, странно отделываться от члена семьи за проступок.

Александр молчал несколько минут, так долго, что мне показалось, не ответит.

— Морган, ты перегрелась? — спросил он, наконец. — Ты ли рассуждаешь о том, что экипаж — это нечто большее, чем просто коллеги?

Я подумала.

— Наверное, да, перегрелась, — серьезно ответила я. — В других обстоятельствах я бы такого никогда не сказала.

— Ладно, будем считать, мне повезло, я нарвался на прилив твоей откровенности, — развеселился Тайлер. Удивительная способность искать позитив в любой ситуации.

— Наверное, где-то в глубине души я всегда мечтала о такой семье, где ты кому-то нужен, — жажда превратилась в маниакальное желание, и я уже плохо соображала, что и, главное, кому, говорю. Но Александр слушал и не перебивал. — Когда погиб Ник, наша семья рухнула, все справлялись с горем по-своему, отец с головой ушел в службу, мама в работу, а я в учебу, и когда смогла покинуть дом, и без того постоянно пустой, была несказанно этому ряду.

— Думаешь, родители тебя не любят? — просто спросил Тайлер.

Наверное, так откровенно я не разговаривала ни с кем в своей жизни.

— Любят, — я пожала плечами, хотя, вряд ли, он видел мой жест, — конечно, любят, я ведь их дочь. Но они всегда хотели дочь, похожую на девочку, леди, носящую платья, рассуждающую о моде, ту, которая подарит им внуков и обеспечит спокойную старость.

— Хочешь сказать, они любят тебя как своего ребенка, но не как личность, не саму тебя?

И как только он понял, что я действительно пыталась сказать?

— Они не знают меня как личность, — я обреченно вздохнула.

— А кто-нибудь знает?

Этот вопрос я задавала себе сама не один раз, и ответ на него всегда не нес в себе утешения.

— Не думаю, — честно ответила я. — Я никого не подпускаю близко, — я перекатилась набок и подперла согнутой в локте рукой голову, чтобы лучше видеть собеседника. — Вот взять хотя бы Эшли. Во что он влюбился? В кого? Что он обо мне знает? Ну, понимаю, понравилась ему внешне. А что еще? Я покорила его тем, что прикрыла от тебя Ригза? Что взяла на себя вину за ту пьянку? Что он обо мне придумал? Создал образ, который сам и полюбил, а потом еще и обиделся, что я не его выдуманная леди.

— Эшли — хороший парень, — вступился Александр за друга.

— А разве я спорю? — я невесело усмехнулась. — У меня было много хороших парней. Без шуток, хороших. Вот только я нехорошая, мне это ненужно.

— Приступ самобичевания?

— Наверное, — я снова плюхнулась на спину, на этот раз скрестив руки на груди. — Если я скоро умру, должна же я перед кем-то излить душу.

Тайлер усмехнулся.

— Вот только я не исповедник, — напомнил он, — я не отпускаю грехи.

— Я и не прошу их отпускать, пусть умрут со мной, — разрешила я.

— Теперь буду знать, когда мне понадобится услышать от тебя, что ты на самом деле думаешь, я посажу тебя под лампу и не буду давать пить, — съехидничал капитан.

— Это будет садизм, — напомнила я.

— Это будет необходимая мера. С тобой в обычном состоянии разговаривать просто невозможно.

— Аналогично! — возмутилась я. — Я с первого дня умираю от желания тебя ударить. Такой умный, всегда правый, отчитывает меня как школьницу.

Но Александр на провокацию не повелся.

— Потому что ты и ведешь себя, как обиженная школьница.

— Сейчас, наверное, особенно, — признала я, сдаваясь.

— Да нет, сейчас ты меня как раз не бесишь.

И мы рассмеялись вдвоем. Да уж, нелепее ситуации не придумаешь.

— М-да, — вздохнула я, — у нас как-то с первой встречи не заладилось.

— Давай исправим и начнем все заново? — развеселился Тайлер и с деланной серьезностью представился: — Будем знакомы, Александр Тайлер, можно просто Александр, — и протянул мне руку.

Я вывернулась и пожала протянутую руку, при этом не меняя позы.

— Миранда Морган. Можно просто… э-э… Морган.

Он рассмеялся. А чего ждал? Что я на смертном одре настолько раздобрюсь, что разрешу звать себя по имени? Ну уж нет.

Александр надолго замолчал, и я подумала, что он задремал, но когда приподнялась, обнаружила, что он все так же сидит, смотря куда-то вдаль.

Я снова перекатилась набок.

— Ты, правда, был женат?

Оказалось, мучительная жажда провоцирует не только мою откровенность, но и любопытство.

Не ответит, настаивать не буду, убеждала я себя, придумаю другой вопрос, хотя не заткнусь, это точно. Нет, не заткнусь.

— Правда, — ответил Тайлер.

— И где твоя жена сейчас? — я посчитала, раз не послал, значит, не против расспросов.

— Не знаю, — Александр покачал головой и снова уставился вдаль, — бороздит просторы Вселенной, я думаю. Мы расстались четыре года назад, больше я о ней ничего не слышал.

Будь я в нормальном состоянии, я бы поняла, что наступаю на больную мозоль, стучу в закрытые двери, куда меня не приглашали, но я уже вошла в раж и не могла остановиться.

— Она тебя бросила! — вдруг поняла я. Надо же, кто-то бросил самоуверенного всегда правого капитана.

Я поздно спохватилась, что несу, думала, он теперь разозлится, но нет, я ошиблась, может это и была когда-то больная мозоль, но она явно давно зажила.

— Бросила, — просто подтвердил Александр, — сбежала, как ошпаренная.

— Почему?

— Не знаю.

Я опешила.

— Как так? И ты не искал ее, не просил объяснений? — Тайлер стойко ассоциировался у меня в мозгу с человеком, который всегда добивается своего и получает необходимые ему ответы.

Он повернулся ко мне.

— А зачем? Когда видишь в глазах любимого человека непоколебимое желание уйти, объяснения и долгие разговоры уже ничего не изменят.

Любимого? Значит, он ее еще любил, когда она ушла. Сколько раз я уходила без объяснений от тех, кто говорили, что любят меня? Но за Александра почему-то сделалось обидно.

Я подумала, что увлеклась, и пора закругляться на эту щекотливую тему, но он продолжил сам:

— Ты была права, когда говорила, что люди влюбляются в тех, кого сами придумали, и кого на самом деле не существует. Если бы я знал ее по-настоящему, то никогда бы не полюбил женщину, способную бросить своего годовалого ребенка и улететь устраивать свою жизнь.

— Что? — ахнула я. — То есть, кого? Ты сказал, ребенка?!

— А что? — он усмехнулся. — У таких, как я, тоже бывают дети, знаешь ли.

— Но… — я совершенно растерялась от этой новости. — Но ведь тебе и тридцати нет.

— Мне двадцать девять по стандартному летоисчислению, — подтвердил Тайлер.

— То есть…

— Мне было двадцать четыре, когда родился мой сын. Его зовут Лаки, и ему пять.

— М-да, — протянула я, пытаясь переварить свалившуюся на меня информацию. — Лаки? — переспросила я, когда немного пришла в себя. — Почему Лаки?

— Счастливчик, это домашнее прозвище, — пояснил капитан, кажется, тоже не чувствуя напряжения от нашей беседы. — На самом деле его зовут Александр Тайлер-младший. Но, как говорит Рикардо, мои гены сыграли злую шутку, это очень гиперактивный ребенок, совершенно неугомонный. Постоянные несчастные случаи, травмы, даже переломы. А в прошлом году он уволок у домработницы робота-уборщика, переподсоединил контакты и умудрился подорвать полкрыла дома.

Я пораженно распахнула глаза.

— И с ним все в порядке?

— Да, — в голосе Александра появилась теплота, с какой родители говорят о детях, которыми гордятся, — я же говорю, Счастливчик.

— И ты вот так оставляешь его там, а сам здесь? — возмутилась я. Нет, теперь нам просто категорически нельзя умирать, ведь тогда малыш Лаки останется без отца.

Тайлер вздохнул.

— К сожалению, мое присутствие еще больше усугубляет дело, он чувствует себя в полной безопасности и начинает безобразничать с удвоенной силой.

— Но это не повод не видеть ребенка, — напомнила я.

— Знаю, — Александр не стал ни возражать, ни оправдываться. — Я стараюсь как можно чаще бывать дома. Был в прошлом месяце, и если бы Лондор не вступил в коалицию против Карамеданы, пробыл бы дольше.

Я закусила губу, нет, не похоже, что Тайлер просто избавился от сына, он его любит, просто его место здесь, на опасных заданиях, в выполнении которых он великолепен, а не на мирной душной планете. Себя не переделать, и в этом я его прекрасно понимала.

Мне захотелось сказать что-нибудь ободряющее.

— Когда Лаки вырастет, он, наверняка, поймет.

— Ну, он же мой сын, — преувеличенно весело отозвался Александр, — так что должен.

Мы все придумываем себе образы других людей и влюбляемся в них или ненавидим. И, кажется, я сама совершила ту же ошибку, придумала себе образ зловредного капитана и возненавидела его, толком не успев о нем ничего узнать.

— Я рад, что мы познакомились заново, — словно прочел мои мысли Тайлер.

— Я тоже, — эхом откликнулась я, и это было чистейшей правдой.