Глава 25

Влад Кир несется на нас. Роман хватает Арину и, спрятав себе за спину, отталкивает подальше. Кулак нашего друга летит сначала в меня. Блокирую, скручивая его. Потом он поднимает ногу и пытается ударить Романа, но тот тоже перехватывает друга, и мы аккуратно роняем его на пол, чтобы ничего не повредить. Он лежит на животе. Я сижу сверху, удерживая его руки, а Рома подходит к испуганной Арине. – Малыш, подожди в спальне. – Нет, я должна поговорить с сыном, – дрожащим голосом отзывается она. – Ариш, это мужской разговор. Ты с сыном потом. Сейчас подожди в спальне. – Пусти, сука, – рычит Кир, брыкаясь. – Блядь, разорву вас! Порежу на ленты! Два уебка! – Да не дергайся ты, – произношу в ответ. – Блядь, успокойся! Смотрю, как Арина, несколько раз обернувшись, наконец скрывается в спальне, а потом вскакиваю и отхожу на пару шагов. Кир за секунду оказывается на ногах. – Вы охуели?! – орет он, срывая горло. – Это моя мама! – Справедливости ради надо сказать, – говорит Роман спокойно, – что Крис тоже могла бы быть чьей-то мамой. – Иди на хер! – А послушать ты не хочешь? – А что ты можешь сказать?! Как вы вдвоем мою маму… – Он кривится, а потом стискивает зубы и бросается на Романа. Я пытаюсь схватить Кира, но он выскальзывает. Они с Ромкой сцепляются, и Кир валит его на стол. Роман блокирует первый удар, но пропускает второй, и Киру удается вмазать ему в челюсть по касательной. Хватаю друга и оттаскиваю от Романа. Он вырывается и теперь бросается на меня. Ухожу от удара, и друг пролетает пару шагов. – Это бессмысленно, – говорит Рома, вытирая кровь под носом тыльной стороной ладони, – у нас один тренер. Да остановись ты, блядь! – рявкает. Кир замирает и смотрит на Романа исподлобья. Задыхается от своей ярости, но перестает лютовать. – Мы ее любим, – спокойно говорит Рома. – Оба, Блядь? Вы вообще ебанулись? – Кир, выдохни, давай поговорим спокойно. – Да блядь! – рявкает и, схватив стоящий рядом кофейный столик, опрокидывает его. Падает на диван и сжимает волосы руками. – Сука, – шипит. – Я просто… нет слов. Мы с Ромой ждем, пока пройдет этот припадок. Кир шумно выдыхает и откидывается на спинку, на секунду закрыв глаза. – Как это развидеть? – Отбеливатель в глаза закапай, – хмыкает Роман. – Я сейчас втащу. – Да-да, я так и понял, – соглашается Рома и садится в кресло напротив. – Готов слушать? – Нет. – Тогда слушай. Мы ее любим. Да, оба. И она нас тоже. Мы собирались завтра приехать к тебе поговорить. Знали, что ты будешь не в адеквате, поэтому хотели приехать сами, чтобы не травмировать Арину. – Но ты, как всегда, молодец, – добавляю я и сажусь во второе кресло. – Когда? – спрашивает Кир и открывает глаза. – Когда это началось? – Тогда же, когда и у тебя с Крис. – Серьезно? – рычит он. – Пока я был там? – Не совсем, – качаю головой. – Но вряд ли ты захочешь услышать подробности. – Нет, их точно не надо. У нее… она очень ранимая. У нее не складывалось в личной жизни. Сначала батя вел себя как ублюдок, потом другие мужики, которые… блядь, не понимаю, как вообще вам в голову такое пришло? – Так же, как и тебе, – говорит Рома. – С Кристиной. Кир, ну ты ж не выбирал. Оно само пришло. Так же и у нас. Просто крышу снесло, понимаешь? – Сожгу эту дачу к хуям, – цедит Кир. – Тебя попустило? – Нет. Я до сих пор охереваю. Он подается вперед и, упершись локтями в колени, сплетает пальцы до побеления костяшек. – Что вы собираетесь делать дальше? Так и будете ее… – Мы предложили ей съехаться. – Втроем? – хмыкает Кир. – Да. И я согласна, – произносит Арина. Все взгляды устремляются к ней. Она стоит на входе на кухню такая… маленькая. Ранимая. Как будто даже стеснительная. Утопает в своем объемном спортивном костюме, сжимая перед собой руки. Красивая настолько, что заходится сердце. – Мальчики, оставите нас? Я хочу поговорить с сыном. Мы киваем и уходим на улицу. Падаем на диван, на котором еще вчера я трахал Аришу. – В принципе, ожидаемая реакция, – говорю я. – Я не хотел, чтобы Ариша это видела, – отзывается Рома. – Она и правда слишком ранимая. А сейчас, когда почувствовала себя в безопасности рядом с нами, тем более. С ней надо сейчас как с хрустальной вазой. Она сама себя побаивается в некоторых моментах. Так что агрессия сейчас может заставить ее спрятаться назад в свою раковину. – Согласен. Но мы поможем ей снова расслабиться. И я сейчас не про секс, – добавляю, когда Рома переводит на меня хмурый взгляд. – Бро, я реально люблю ее. Вообще не представляю себе, что будет, если она решит закончить эту историю. – И я, – вздыхает он и откидывается затылком на спинку. – Просто повело. Мне кажется, так мощно меня еще не пробирало. Минут через пятнадцать из дома выходит Кир. Останавливается и окидывает нас взглядом. – Я поехал. Если хоть один из вас обидит ее, прикончу. Пацаны, я не шучу. Я вздыхаю. – Не обидим, Кир. Ты вообще нас услышал? – Услышал. Но я предупредил. Охренеть просто, – трет затылок. – Завез, блядь, новые перчатки. – А перчатки-то где? – В пи… В машине, – цедит. – Заберете в другой раз. Он разворачивается и спускается с крыльца. – Что, даже руку не пожмешь? – спрашивает Рома, когда мы встаем. Кир, не оборачиваясь, показывает нам фак и скрывается за калиткой, напоследок громко ею хлопнув. Мы с Ромой негромко смеемся, а потом идем в дом. Ариша сидит на диване и смотрит на черный экран телевизора. Мы садимся по обеим сторонам от нее. – Малыш, ты как? – спрашиваю, поглаживая ее спину. – В шоке, – хрипло отвечает она. Стирает со щеки выкатившуюся из глаза слезу. – Он что-то плохое сказал тебе? – спрашивает Рома. – Нет, – качает головой Арина. – Он бы не стал. Кир слишком сильно любит меня, чтобы обидеть. – Тогда от чего ты в шоке? Она переводит взгляд на Рому. – Я впервые в жизни по-настоящему счастлива. В смысле… у меня были счастливые моменты. Но сейчас я спокойна и расслаблена как никогда. И мне очень страшно потерять это ощущение, – добавляет шепотом. Я хватаю ее на руки и усаживаю к себе на колени. Ариша сворачивается клубочком и, уткнувшись носом в мою шею, всхлипывает. Рома подвигается ближе и гладит ее ноги. – Ты его не потеряешь, – обещает Рома, а я целую макушку Арины. – Никогда, – добавляю.