Глава 15

В клубе битком. Я нахожу своих друзей не сразу: они сидят за столиком во втором ряду от сцены. – О, нищеброды, на нормальный столик денег зажали? ― спрашиваю со смехом, когда мы с Беллой подходим. – Ты ж не скинулся, ― отвечает Саня. ― О, привет, Рыжая. – Привет, спортсмен, ― отвечает она. Я успеваю только познакомить друзей с Беллой и заказать нам напитки, когда начинается концерт. Тим, как всегда, великолепен. Они пишут свою музыку и играют на вот таких небольших сценах. Но те, кто уже их знает, следуют за группой из клуба в клуб.Новая композиция парней разрывает зал, и концерт заканчивается на очень яркой ноте. Я смотрю на аплодирующих людей, как гордый за своего ребенка отец. Хочется вскочить на стол и кричать: «Это мой друг»! Странное и совершенно не уместное чувство. Но Тимоха практически вырос у нас дома. Пока его пьяный отец избивал мать, он отсиживался у меня, поэтому, можно сказать, заменил мне младшего брата. Через час мы уже в модном клубе в другом конце города заливаемся алкоголем. Через два начинаются безумства. Бестия танцует у меня на коленях и предлагает нюхнуть кокс. Я не люблю наркотики. Если после алкоголя у меня наутро и разболится башка, то трудоспособность в целом сохранится, а вот история с наркотиками никогда точно не знаешь, как закончится. Как, и главное ― где. Плавали, знаем. Но еще через час берега окончательно потеряли очертания. За нашим столом какие-то шлюхи полируют колени моих друзей, а Бестия ― мои. Не знаю, откуда берется белый порошок, но Белла не оставляет мне и шанса на сопротивление. Она берет меня за руку. – Идем. – Куда? – Там и узнаешь, Красавчик. Белла подмигивает мне, и мы нетвердым шагом двигаемся по темным коридорам. Кажется, музыка грохочет в каждом углу этого помещения. Ее становится так много, что мне хочется скрыться как можно скорее. Белла затаскивает нас в туалет, проверяет кабинку, а потом запирает дверь. Она смотрит на меня горящими глазами, когда запрыгивает на столик справа от раковины, широко разводит ноги и задирает юбку. Я, не мигая, смотрю на развилку бедер и розовые губки, не прикрытые бельем. Рот тут же наполняется слюной. Неосознанно засовываю руку в карман и нащупываю презерватив. – Ты хотел вылизать меня, ― произносит она, мурлыча. ― Так сделай это. Сейчас наступил тот момент, когда мне, возможно, дан единственный шанс попробовать испорченную девку на вкус. И я, мать вашу, им воспользуюсь. Я приседаю между ног Беллы, закидываю свободную себе на плечо и провожу языком длинную дорожку от самого входа и доверху, вылизывая начисто. Ее запах и вкус кружат голову. Белла влажная, возбужденная и чертовски привлекательная. У меня от нее сносит крышу, и я впервые в жизни чхать хотел на последствия. Я чувствую, что Белла напрягается, но потом вижу, как она откидывает голову назад и смеется. – Ты ненормальная, ― говорю я, глядя на нее. – Да. Так трахни меня. – Это тебе не поможет, ― отвечаю с ухмылкой, вставая и расстегивая джинсы. – Поможет. Правда, всего на пару часов, а потом все равно все будет дерьмово. Сделай это, Красавчик. И я трахаю ее. Сначала врываюсь, пока она сидит на стойке. Закидываю ее ноги себе на предплечья и вколачиваюсь до звезд в глазах. Потом нагибаю над раковиной и заставляю смотреть на себя. Потом Белла отсасывает. Потом я держу ее на весу и снова трахаю. Я никак не могу кончить, хотя Белла уже трижды достигла оргазма. А у меня как будто удовольствие с оттяжкой. Понимаю, что это херовое влияние алкоголя, но уже ничего не могу изменить. Я беру Беллу грубо, по-звериному. Кусаю ее, оставляю синяки и ссадины, когда ее нежная кожа трется о столик с раковиной. Оставляю засосы, прокусываю нежные губы до крови и пью ее. Белла все это время подзадоривает меня, злит и раздражает, а потом мне снова хочется ласкать ее, но это тоже ненадолго. Какой-то бешеный, дурной круговорот, который я никак не могу остановить. Кончаю я Бестии в задницу. Даже сейчас, по прошествии времени, не смогу сказать, как я там оказался. Без смазки, без подготовки и без нежности, которая должна сопровождать такой секс. Как будто акт насилия, который сама же Бестия и поощряет. Мы сидим на столике и смотрим друг на друга. Все плывет и кружится. Так херово мне давно не было. – Я не пью так много, ― говорю заплетающимся языком. Белла поправляет стянутую до пояса футболку и опускает юбку. – Ты еще и не куришь, ― говорит она. ― Какой-то неидеальный идеал, Красавчик. – Ты сейчас херню сморозила, ― хмыкаю я. – Не-е-ет, Олежка, ты такой и есть. Белла тянется к сумочке и достает оттуда сигарету и зажигалку. Подкуривает и смачно затягивается. – Здесь детекторы дыма. Она пожимает плечами. – Ну выгонят меня покурить на улицу. Кому какое дело? Да и вряд ли они работают. – Любишь нарушать правила, ― не спрашиваю, констатирую, потому что знаю, что так и есть. – Люблю нарушать. – Дай. Я тянусь за ее сигаретой, смачно и глубоко затягиваюсь. Меня ведет еще сильнее, тело тяжелеет, при этом становясь каким-то невесомым. – Эй, верни, ― просит Белла, протягивая руку, но я ее отталкиваю. – Так давно не курил. – Ясно, ― отрезает она и достает вторую сигарету. Мы курим в тишине. Как только тушим окурки в раковине и выбрасываем их в урну, я подаю Белле руку и помогаю спуститься со столика. – Поехали домой? ― предлагаю я. Белла вжимается в мое тело и смотрит пьяными глазами. Она широко улыбается и медленно качает головой. – Это было мое третье желание, ― шепчет она, подавшись вперед, а потом отстраняется. – Что? ― я не сразу догоняю, о чем она. – Ну ты же обещал быть моим джинном. Вот. Это было последнее желание. – Чтобы я трахнул тебя в клубе? – Чтобы ты стал первым, чьи губы коснутся меня там. Она опускает взгляд на свой живот. – Погоди, Беллла… Я так сильно торможу, что никак не могу сообразить, о чем она пытается мне сказать. – Слушай, маленькая, поехали домой. Поспим, а завтра поговорим. У меня туман сейчас в голове. И правда, голова невероятно сильно кружится. Как будто даже сильнее, чем еще пять минут назад. Тело наливается тяжестью, и я едва держусь на ногах. Белла помогает мне осесть на пол. – Я принесу тебе воды. – Не уходи, ― бубню я и чувствую, что вот-вот отключусь. Но мне нельзя. А вдруг она уйдет и не вернется? ― Белла? – Ты лучший, Красавчик. Лучший из всех, ― ее шепот ― последнее, что я слышу перед тем, как мой мир меркнет.