Глава 52

– Здравствуйте, Олег, – сдержанно приветствует меня Вера. – Проходите. Она отступает в сторону, давая мне пройти вглубь дома. Я разуваюсь и сбрасываю с себя косуху, вешаю ее на крючок справа от двери и нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Я иду следом за Верой в гостиную, где на ковре с высоким ворсом Миша резвится со щенком, не замечая ничего вокруг. В груди сладко ноет при виде светлой кудрявой макушки сына. – Миша, посмотри, кто приехал, – ласково произносит Вера, и он поднимает голову. Яркие большие глаза сына расширяются и загораются. – Папа! Он подскакивает с пола и несется ко мне навстречу, проворно лавируя между диваном и кофейным столиком. Я присаживаюсь и, отложив в сторону подарки, раскрываю объятия, в которые Мишка тут же ныряет, крепко вцепляясь своими маленькими пальцами в мою шею. Меня обволакивает его сладкий запах, и я невольно прикрываю глаза. – Привет, сынок, – хриплю я от нахлынувших чувств. Это так необычно и странно приятно – назвать кого-то сыном, понимать, что он – часть меня и любимой женщины. Еще более странно и необычно то, что у нас с первой секунды установился настолько близкий контакт, как будто я был с ним с первого дня. Три часа пролетают, как одно мгновение. Мне часто приходится пользоваться услугами Веры в качестве переводчика с детского на взрослый язык, хотя она сама иногда не понимает того, что говорит Миша. Мы выходим на прогулку и долго играем в мяч в саду за домом. Мила спускается только чтобы поздороваться, забрать подарок, сдержанно поблагодарив за него, хватануть яблоко из вазы на столе и снова скрыться наверху. Тимура нет дома, так что встречи с ним не состоялось. Теперь измотанный Мишка полулежит на мне, пока я, сидя на диване, пытаюсь выпить приготовленный Верой чай с кексами, которые так любят печь Бестия с дочкой. Мой сын борется со сном, но я уже чувствую его размеренное дыхание на моей шее. – Рановато ему укладываться, – сетует Вера, которая смягчилась по отношению ко мне за эти часы. – Можем как-то его растормошить? Она качает головой, с нежной улыбкой глядя на моего сына. – Бесполезно. Если он хочет спать, его легче просто уложить. Иначе он устроит такой скандал, что мы все до полуночи будем бегать вокруг него на цыпочках. Я целую светлую макушку, и Мишка удобнее устраивается у меня на руках. – Вера, у меня есть немного необычный вопрос. – Слушаю вас. – Как Варя перенесла беременность? – Почему вы сами не спросите у нее? – Вера слегка приподнимает бровь. Удивительно, но даже это она делает элегантно. – Я спросил. – И что она ответила? – Сказала, что пару первых месяцев ее мучил токсикоз, а потом все встало на свои места. Вера качает головой и отставляет чашку на блюдце. – Я не должна, наверное, говорить это, раз Варвара сама не посчитала нужным сказать, но у нее дважды была угроза прерывания беременности. Один раз она даже лежала в больнице на сохранении. И токсикоз был у нее гораздо дольше, чем два месяца. А под конец ее мучила изжога даже по ночам. Она страдала, Олег. Ей было больно. Поэтому и свое положение она перенесла очень непросто. Я крепко сжимаю челюсти. – Она сама сделала этот выбор. Вера кивает. – И я рада, что сделала. Потому что посмотрите на нее сейчас. Она стала совсем другой. Более уравновешенной, продуманной. Больше никаких срывов, истерик, ночных кошмаров и безрассудных поступков. Варя очень любит своих детей и заботится о них. – Она прекрасная мама, – соглашаюсь я, и Вера снова кивает. – Так и есть. Невозможно представить более замечательную и любящую мать, чем она. – У вас не сохранились фотографии со времени ее беременности? Вера склоняет голову набок и смотрит на меня, слегка прищурившись. – Для чего вам все это, Олег? Насколько я знаю, вы собрались построить собственную семью, и Варя с детьми в нее никак не вписывается. Я повторяю ее жест. – Не хочу быть грубым, но наши с Варварой отношения касаются только нас двоих. – Да, согласна, – невозмутимо отвечает она. – Правда, только ровно до того момента, пока мне и моему мужу не придется разгребать последствия ваших отношений. – Последствиями вы называете моего сына? – вскипаю я, и только малыш, мирно сопящий на моей груди, не позволяет мне сорваться и повысить голос. – Последствиями, Олег, я называю боль, которую вы с Варей пережили. Она ее прожила не из-за своих проблем в прошлом, а именно по причине влюбленности, которая подтолкнула ее к лечению. Мы с Тимуром благодарны судьбе, что вы появились в жизни Вари. Но знаете, я больше не хочу слышать из уст своего ребенка, что она недостойна быть с каким-то мужчиной. Потому что она тот редкий человек, который как раз заслуживает безусловного, настоящего счастья. – Я могу дать его ей. – Сначала сами станьте счастливым. – Что это должно означать? – Олег, вы сильный мужчина. Взрослая, осознанная личность. Но сейчас вы как будто выпали из этой вселенной и кружите на своей собственной орбите, раскручиваясь так, что воздушной волной сносит всех окружающих. Вам нужно определиться, чего вы на самом деле хотите, и только тогда делать выводы, чего хотите от моей дочери. Не обижайтесь на меня, пожалуйста, но вам нужно снова встать на ноги. Варваре в жизни сейчас нужна стабильность. Уверенность в завтрашнем дне. Она должна знать, что если доверится мужчине, то получит в ответ незыблемую крепость. Это будет финальным этапом ее выздоровления. Вы пока ей не можете этого дать. – Откуда такие выводы? – Я очень наблюдательна, – с легкой улыбкой отвечает Вера и снова подносит чашку с чаем к губам. – Хотите материнский совет? – Вы же все равно его дадите, – цежу сквозь зубы, и ее улыбка становится шире. – Я бы промолчала, не скажи вы эту фразу. Но так вы только подтвердили мои догадки. Сейчас вам кажется, что вы должны хватануть своего сына и его мать и сбежать вместе с ними на необитаемый остров, потому что считаете, что Варя опосредованно принадлежит вам через сына. Я скажу вам суровую правду: это не так. Варя станет вашей только в том случае, если сама того захочет. Если вы начнете давить, то только усугубите ситуацию. Возьмите тайм-аут, перегруппируйтесь, определитесь с целями и действуйте, Олег. Иначе ничего не получится. – Вы предлагаете мне не видеться с ней? Вера кивает. – Именно так. До того момента, пока по-настоящему не захотите быть с ней. – Но я хочу! Вера качает головой, продолжая улыбаться. – Сейчас вы хотите вернуть себе игрушку, которую у вас насильно отобрали. Вы не хотите Варвару. Ту, которой она является. Потому что она изменилась, и вы никак не можете сложить в своей голове ее образ. – Но как я узнаю новую Варю, если не буду видеться с ней? – Сначала познакомьтесь с новым собой. Настоящим собой. Не тем, кто скрывается от себя за ширмой новых отношений. Я не хочу сказать ничего плохого про вашу избранницу. Уверена, она прекрасная девушка. Но она – это заслон. Ваша персональная гавань. Не лекарство, а БАД. Если хорошо внушить себе, что это тебе помогает, то препарат действительно окажет волшебное действие. Сила самовнушения. Плацебо, если хотите. Но это не лекарство. Оно находится внутри вас. Скрыто глубоко внутри, и никто, кроме вас самого, не сможет вытащить его на поверхность, чтобы процесс лечения прошел эффективно. Надеюсь, я ясно выразилась. – Яснее ясного. – У меня остались видео с периода беременности Варвары. Но я покажу вам их только тогда, когда увижу в вас прежнего Олега, а не оболочку, внутри которой плещется кислота, выжигая внутренности. – Вы все время говорите метафорами… – Профессия такая. Я корректор литературных текстов. Назовем это профдеформацией. Я молча сверлю цветы на большом обеденном столе в столовой зоне. Вера права, и я сам это понимаю. Как понимаю и то, что не смогу сейчас сделать Варю счастливой. Во мне все еще слишком живы обиды на нее и дурацкая болезненность, эхом раздающаяся по моему пустому сердцу. – Я смогу видеться с Мишей? – Это ваш сын. Дети еще неделю проживут со мной, так что вы можете в любое время позвонить мне и договориться о визите. Когда Варя вернется, будете договариваться уже с ней. – Спасибо, Вера. Наш разговор пошел мне на пользу. – Искренне на это надеюсь, – улыбаясь, отвечает она. Теперь она смотрит на меня с каким-то материнским теплом, а не с желанием поскорее выгнать из своего дома заблудшего барана.