ГЛАВА 10

— Какой интересный оптический эффект на этой планете, — Римма приблизила стекло планшета к лицу, пристально вглядываясь в розовые лучи. Сегодня ей удалось запечатлеть на редкость красивый кадр — оба солнца Зиккурата, равноудаленные от земли, неспешно плывут по глубокому фиолетовому небосклону, чистому, без единого облачка…

— Вообще очень интересное место, с точки зрения науки!

За прошедший день Ри удалось сфотографировать с десяток неизвестных Справочнику экземпляров фауны, а у откровенно мерзостного, с точки зрения Деммиза, вида — красной пупырчатой летающей жабы (хоть Римма и уверяла, что это птица, но что он — птицу от жабы не отличит?!) даже взять анализ слюны, измерить давление и пульс, и с восторгом сообщить, что у «ценнейшего образца», похоже, целых два сердца!

Дем не разделял восторга подруги, но не мог не восхищаться тем, как Римме удается все успевать — и снимать показатели почвы, воздуха, воды, фотографировать, делать заметки и начитывать на диктофон. И все это не замедляя шага! Они не переставали проверять данные металлоискателей, осматривать каждую расщелину по пути, каждую пещеру, но Тары нигде нет.

Капитан сказал, что с места их аварийной посадки только две дороги. Впрочем, место это они выбрали заранее — в скалистом ущелье очень трудно заметить Персефону, а учитывая, что за драгоценностями Иштар им надлежит направиться в Цал Исиды и Цал Таммуз, скалистый грот — гениально простое и самое оптимально-приемлемое решение!

Маленькая рука легла на локоть Дема:

— Не удалось связаться с капитаном?

Пилот покачал головой, и Ри вздохнула.

— Будем надеяться, что это случайная поломка.

— Может твоя птица что-то напутала? — в отсутствие связи сидящий на плече у Риммы Юдвиг указывал им дорогу вместо навигатора, — Уже должно было показаться селение, а его все нет.

Как назло, птица в очередной раз исчезла, и непонятно было — то ли отправилась на разведку, то ли стала невидимой из вредности. Характер у подарка с Арттдоумие оказался не сахар.

— Юдвиг не мог напутать, — заступилась за питомца Римма.

— Но он мог совсем немного ошибиться, — раздался невозмутимый голос с ее плеча. Ага, значит, все-таки здесь.

— Эй, — позвал Дем, — Ты есть-то будешь?

Юдвиг не ответил. Вообще он еще на корабле дал понять, что разговаривать с кем-то кроме Риммы и Тары считает ниже своего достоинства. Ну, и кухонных роботов, естественно — ведь у них был круглосуточный доступ к сгущенке. Левочка, помнится, заглянув в банку, которую небольших размеров птичка умудрилась ополовинить всего за пять минут, мрачно предрек большие неприятности.

— Если будешь, так и знай, что обед не получишь, пока не дойдем до селения!

Впрочем, как и мы, подумал Демиз, но об этом факте промолчал. Те запасы, которые они прихватили с Персефоны, на исходе, таблетки не дают ощущения сытости, а белковых инъекций пилот не выносит!

— Смотри, — позвала Римма, и перевела объектив планшета в режим бинокля. За песчаными барханами с редкой порослью растительности показались верхушки шатров. Селение! И еда!

Не сговариваясь, Римма с Демом прибавили шагу.

* * *

Селение разочаровало.

Глиняные полуразвалившиеся домишки, шатры, пыль, верблюды, тощие коровы и грязные куры. Женщины, по брови замотанные в пыльные тряпки, мужчины, во все глаза таращиеся на космозоолога в обтягивающем комбинезоне. Римма вслух подумала о том, что в местной женской моде определенно, что-то есть.

Как назло никакой таверны, никакого кафе не видно. Попытки узнать дорогу у встречающихся им на пути женщин и грязных подростков ни к чему не привели. И те, и другие, разбегались со всех ног. М-да, похоже, капитан не преувеличивал, когда рассказывал о родной планете.

— Не так я представляла планету, входящую в Галактическое Сообщество. Как-никак, но отсюда стартуют корабли, а мы не встретили пока даже ни одного летающего аппарата.

— Когда встретим, поздно будет, — подал голос с плеча появившийся Юдвиг.

— Что ты хочешь этим сказать? — но вредная птица только раздраженно захлопала крыльями и опять исчезла.

— Вот же дрянь, — не сдержался Деммиз.

— Он нервничает, — не согласилась Римма.

— Ну и что, что нервничает?

— Дем, — Ри очаровательно улыбнулась, — ну…

— Что? — нахмурился Демиз. Он устал, он совершенно выбился из сил, и когда представлял, каково сейчас приходится его хрупкой спутнице, терзался виной, приписывая все их ошибки, все неприятности в пути исключительно себе.

— Деми, это же птица, — Ри осторожно опустила узкую изящную кисть на жилистое плечо друга, и губы Дема тронула улыбка, нахмуренное выражение лица смягчилось.

— Ну и что, что птица! — все-таки посчитал нужным заметить Демиз. — Мог бы хоть вести себя, как человек… Впрочем, — как и большинство мужчин, Дем отличался отходчивостью. — Кап говорил, что корабли здесь по пальцем пересчитать на всю планету… Эй, мисс, леди, девушка, не подскажете ли нам?.. Ну вот! И эта убежала.

— Деми, мне здесь не нравится.

Демиз не успел ответить, потому что появившийся Юдвиг сообщил, что таверна, по-местному чепок, находится в каких-нибудь пятистах шагах по узкой улочке вверх.

— Вот видишь, — улыбнулась Римма, — А ты его упрекал.

— Да просто он сам проголодался, вот и не поленился слетать на разведку.

Небольшую таверну, установленную прямо на земляном полу, они нашли не сразу. С виду она ничем не отличалась от стоявших тут и там глиняных домиков, и если бы не заверения Юдвига, вряд ли можно было догадаться, что это и есть заветный чепок.

Пузатый хозяин, с маленькими свиными глазками, без труда опознал в гостях инопланетцев, а значит, щедрых плательщиков, и расстарался, уставив низкий столик лепешками, козьим сыром, вяленым, нарезанным тонкими полосками мясом и оранжевыми круглыми фруктами, на вкус напоминавшими помесь морковки с хвоей — «для почтеннейшей леди». Завершив сервировку запотевшим глиняным кувшином с местным ячменным пивом, он принялся развлекать гостей беседами.

Прервав несомненно очень нужную информацию о пропавших посевах, возросших податях и бесстыдных нравах современной молодежи, Римма поинтересовалась, не слышал ли почтенный хозяин об инопланетной девушке, да, тоже молодой и красивой, как она?

Шельмовски подмигнув гостям, чайщик склонился над столиком:

— Как не слышать, почтеннейшая госпожа? Все, по-моему, слышали.

Римма с трудом сдержала возглас облегчения и изо всех сил сжала руку Демиза под столом. Пилот ответил легким пожатием. Как им повезло! Они нашли Тару! Теперь как-нибудь все наладится… Они свяжутся с капитаном, и займутся, наконец, поисками сокровищ Иштар как можно быстрее. Задерживаться на этой планете не хочется.

Чайщик между тем продолжал:

— Ее продают сегодня с молотка в соседнем селении — там, где невольничий рынок. Наши люди обязательно пойдут смотреть. Кто ее видел, говорят, что таких красивых женщин у нас нет, — и он отвратительно улыбнулся Римме.

Римме стоило немалых усилий, чтобы не выдать своего волнения, и не заехать этому потному, отвратительному чайщику прямо по лысой макушке.

Истар Кроули, подающего надежды молодого культуролога, специалиста по древним космическим цивилизациям, дочь известного космического разведчика и даже героя, продадут с молотка на какой-то отсталой планетке?! На второй день их пребывания здесь?! Мир сошел с ума!

— Когда начнутся торги? — осведомился Деммиз таким тоном, как будто беседа шла о паре фунтов сыра на рынке.

— Да скоро и начнутся, — заверил чайщик, — Я бы сам пошел, да чепок вот оставить не на кого.

— Успеем, — Деммиз накрыл ладонь Риммы своей и ободряюще сжал.

— Как же, как же, успеете, — закивал толстый чайщик, — Только не собираетесь ли вы отправится за своей подругой в этой одежде?

— А что не так с нашей одеждой?

Чайщик скривился.

— В этом вас и на порог не пустят.

— Посмотрим, — Дем решительно нахмурил брови.

— Ой, я вас умоляю, уважаемый, инопланетным оружием у нас никого не удивишь, — потом подумал и добавил, — Ну, по крайней мере, торговцев невольниками, точно. Но если вы действительно хотите выкупить свою женщину и не нажить при этом неприятностей, вам следует приодеться во что-то более… приличное.

— Дем, — Римма перешла на космолингву, — Он прав. Нам не следует привлекать к себе внимание. Давай сделаем так, как он говорит.

— Где у вас можно купить готовые платья? — спросила она у чайщика.

— А через две улицы, лавкой готового платья заведует тетя моей третьей жены. И не забудьте купить что-то для вашей подруги, — он почему-то подмигнул им, — Вам должен быть известен размер.

— Мы лучше вернемся вместе с ней, пусть сама выберет, что ей по душе.

— Похоже, вы так и не поняли, куда прилетели, — чайщик рассмеялся, и его второй подбородок затрясся в такт пузу, — Если вашу подругу продают, ее выставят на помосте обнаженной. Таковы правила. А выдумаете, просто так половина нашего селения ушла смотреть на это представление?

Римма задохнулась от ярости.

Что?! Они выставят Тару обнаженной перед местными торгашами и земледельцами?! Тару, ее подругу, скорую на руку и острую на язык, которая даже избалованного женским вниманием Марека не замечала целых полгода?! Она представила подругу голой на помосте перед зиккуратской публикой и сдавила рукоять стелера за поясом так, что костяшки пальцев побелели.

— Не время для эмоций, Ри, чем быстрее мы переоденемся и дойдем до соседской деревни, тем лучше, — Дем увлек ее к выходу.

— Дем, — на ходу простонала Римма, — Ты помнишь, кап рассказывал, какое жестокое здесь отношение к невольникам…

— Давай не будем преждевременно поддаваться панике, хорошо? Если мы сейчас впадем в истерику, вряд ли поможем этим Таре.

Лавка готового платья расположилась в душной крохотной комнатушке. Пожилая женщина с грубоватым лицом и громким голосом прямо расцвела, когда увидела инопланетцев — сегодня она продаст товара за месяц! Это уж как пить дать!

Зиккуратская мода предписывала Римме и Деммизу надеть похожие на шелковые кимоно одежды — «именно такие носят здесь богатые господа», а Римме, помимо прочего еще и причесать волосы на зиккуратский манер, уложив косы полукружиями на голове. Богатым дамам можно не прикрывать лица, заверила ее продавальщица, заглянуть вам в лицо никто итак не осмелится.

— В крайнем случае, ваш мужчина заколет пару-тройку наглецов, посмевших смотреть на его жену, — беспечно махнула рукой хозяйка.

— Мм, — промычал что-то нечленораздельное икнувший от неожиданности Деммиз, — А может, все-таки прикроешь лицо, Ри?

— Нельзя, — категорически помотала головой хозяйка, — Вам следует показывать силу, до того, как кто-то решится проверить ее. Если вы не убьете тех, кто заглядывается на вашу жену, это будет говорить о вашей слабости как мужчины. В таком случае вас убьют раньше, а госпожу разделят на всех.

— Таковы обычаи, — пожала она полными плечами.

— Хороши обычаи, — сплюнул под ноги Дем, когда они, наконец, покинули гостеприимную лавку.

Местные одежды прекрасно скрывали привычные комбинезоны и оружие. И хоть на них по-прежнему оборачивались на улице, внимание действительно стало несколько более почтительным.

— Плохая планета, — авторитетно заявил с Римминого плеча Юдвиг.

— Плохая, — согласилась с ним Римма, — Слушай, Юдвиг, может, определишься, какую форму здесь принимать — видимую или невидимую? Ведь местные гостеприимные жители не будут вдаваться в особенности арттдоумийской физиологии — увидев у меня на плече птицу, которая то возникает из воздуха, то исчезает, разбираться, что к чему не станут! Сожгут к чертовой матери, как ведьму!

— Сто процентов, — кивнул Деммиз.

— И ты так спокойно соглашаешься?! — возмутилась Римма, и ткнула его в бок.

— Сама сказала — дикие люди, дикие обычаи, — невозмутимо пожал плечами Демиз, — Если тебя сожгут, как ведьму, можно я заберу себе твою долю с сокровищ Иштар?

— Только на случай, что я буду являться к тебе в качестве призрака и греметь цепями, требуя вернуть принадлежащее мне по праву.

— Договорились, я сплю крепко, и не буду реагировать на звон цепей. В крайнем случае, привыкну.

— Тогда я постараюсь приодеться во что-то более подходящее для ночных визитов в гости к некоторым нахалам.

— Эй, только не в кожу с заклепками! Призраку более подходят длинные белые одежды! Благочестивые одежды!

— Эй! — подала голос зеленая птица с золотым хохолком с плеча Риммы, — Вас уже не беспокоит форма птицы на этой планете?

— Нет, приятель, расслабься, — опередив Римму, благожелательно ответил Юдвигу Демиз. — Видишь, мы уже определились, что делать в случае, если ты так и не решишь, как тебе удобнее.

— Сумасшедший дом, — пробурчал Юдвиг. — Я явно продешевил с Несьонестелейвереку: за контакт с такими странными сущностями, как вы, мне полагается двойной гонорар за командировку!

— Так ты еще и не забесплатно с нами летаешь? — восхитился Демиз. — А что, Ри, этот предприимчивый приспособленец начинает мне нравиться!

— Я же говорила, что вы привыкнете друг к другу, — Римма потерлась щекой о плечо пилота.

— Эй, только не эти ваши нежности, а то опять увлечетесь!

— Точно, надо спасать Тару! — Римма решительно прибавила шагу.

— Да, это тоже, но я не об этом… Как вам, например, такой окрас? Больше подходит вашему статусу богатых извра… искателей приключений на захудалой планетке?

Римма ахнула в голос, и даже невозмутимый Дем сглотнул.

Юдвига больше не было. Вместо него на плече космического орнитолога сидела крупная сверкающая золотом птица с ярко-голубыми треугольниками крыльев. Голубым был и хохолок на изящной головке — не взъерошенным, торчащим в разные стороны, как раньше, а тонким, почти прозрачным, будто специально уложенным. Но самым удивительным был хвост птицы — золотые потоки с вкраплениями нежно-голубых полос спускались до середины спины Риммы.

— Это же, — прошептала ошеломленная Римма.

— Райская птица с планеты Трип, — голосом Юдвига ответила птица.

— Но она же не дается не то, что в руки, но даже сфотографировать себя! Мы столько за ней охотились, и все зря! Юдвиг, почему ты раньше не говорил, что так можешь?

— А меня раньше не спрашивали. Я ещё не так могу. И в следующий миг с плеча кандидата космозоологии вспорхнул птеродактиль весом так с пол центнера, с размахом крыльев три метра, голой морщинистой головой, увенчанной длинным ярко-красным шипом и длинной шеей. Птица отвратительно завопила, открыв клюв с многочисленными острыми зубами.

— Пожалуй, раньше было лучше, — серьезно сообщил Деммиз, наблюдая, как чудовище описывает над ними круги, в то время как потрясенная Римма только открывала и закрывала рот. — Этот вариант стоит приберечь на случай, если нам по каким-то причинам откажутся отдавать Тару. Тогда — да. Тогда — конечно.

В следующий миг птеродактиль исчез, а на плече Риммы оказалась уже знакомая райская птичка с планеты Трип.

— Ты это, — Римма не могла подобрать нужных слов.

— Заканчивай эти свои туда-сюда, — решил помочь подруге Деммиз, — Не будем нервировать местных дикарей.

Римма только кивнула.

Юдвиг золотой торпедой взлетел в воздух и закружился над ними, переливаясь в лучах зиккуратских солнц.

— Похоже, мы почти пришли, — сообщил он сверху.

Взобравшись на очередной песчаный холм, они увидели, что птица права — перед ними лежит селение, большее, чем то, в котором были. И, судя по скоплению народа у большого желтого шатра на окраине, именно туда лежит их путь.

* * *

— Почтенные господа желают ещё пива?

Почтенные господа желали. Точнее, желал один почтенный господин. Второй был эн-имэ, что на зиккуратском значит «железный человек».

На Атланта в чепке поглядывают с опаской.

Видя аппетит другого широкоплечего гиганта, по виду — зиккуратца, из северо-западных, только вот в инопланетной одежде, а путешествовать среди звезд могут себе позволить только очень, очень, очень и очень почтенные зиккуратцы, это чайщик знает, — он подставил на низкий стол гостей ещё одну миску с жирным, наваристым пловом с кусками бараньего мяса и жил, и соус из козьего молока в отдельной пиале.

Эддар и сам не ожидал, что так проголодается. Сколько же он не ел нормальной человеческой еды? Корабельные консервы и Тарины запасы шоколада с ликером не в счет.

Истар, Тара, Тар… Где же ты… Эддар осушил тремя глотками половину высокого глиняного бокала с горьковатым ячменным пивом на зиккуратских травах, и услужливый чайщик поспешил поставить им на столик еще один кувшин.

— Я тоже уверен, кап, что она жива, и с ней все в порядке, — кивнул ему Атлант. К изумлению не только Эддара, но и всех членов Персефоны, с появлением на борту Тары у робота стали просыпаться иногда совершенно необъяснимые телепатические способности.

— Это уже второе селенье, Атлант, и здесь тоже никто ничего не слышал об инопланетной гостье!

— Тебе нужно как следует подкрепить силы, — строго заявил робот. — В конце концов, ты всего лишь человек. Со слабым неразвитым телом и еще менее развитым мозгом.

Беседовать о собственных умственных способностях с роботом Эддар не стал, бесполезно. А по поводу подкрепить силы — этим тем более не стал спорить, отдавая должное бараньему плову и круглым тонким лепешкам, с начинкой из сыра и овощей.

Заметив, что гость завершил трапезу, чайщик подошел за посудой.

— Почтенный господин желает девочку? Мальчика? — он подмигнул и указал глазами наверх. — У меня этого добра на любой вкус. Только для почтенных господ.

Чайщик сосредоточенно вглядывался в лицо своего гостя. Из какого же он кхастла? Ведет себя так, как будто из высшего. Но не бравиум, это точно. И не из последних тривиумов. Если из тривиумов — его надлежало бы немедленно предать в руки стражи, и получить от бравиумов вознаграждение. Сам чайщик принадлежит к среднему кхастлу и постоянно испытывает насущную потребность, как помыкать низшими, так и лебезить перед высшими. За последние годы кхастл Бравиш занял главенствующее положение в Цале Таммуз, целенаправленно уничтожив двое других — Тримы и Виши. На последних тривиумов сейчас идет охота. Но на тривиума этот пришелец как будто не похож… Может, он вообще не с Зиккурата?

Жестом богатого и уверенного властителя гость отмахнулся от щедрого предложения воспользоваться услугами девочек. Похоже, он и в самом деле непрост, раз пренебрегает обычными шлюхами — для рабочего люда, не имеющего отношения к кхастлам.

Похоже, чайщик все-таки знает, как развлечь почтенного гостя.

Он удалился в свои комнаты, а когда опять приблизился к столу гостей, за ним мелко семенила юная девушка, совсем ещё ребенок — на вид лет тринадцати-четырнадцати — в длинной желтой хламиде. Девушка смотрит в пол и при этом призывно, совершенно недвусмысленно, улыбается.

Эддар не сразу понял, что хочет от него чайщик. Только когда тот распахнул одежду на девчонке — под которой ничего не оказалось, совсем ничего, поспешно отвел глаза.

— Дочка, — самодовольно объяснил чайщик, — Гордость и украшение моего чепка. Почтенный господин может быть спокоен — она не обслуживает остальных гостей. Я берегу ее только для особенных случаев.

На лице чайщика было так явно написано желание наживы, получить которую он намерен во что бы то ни стало, что капитану стало противно.

— Я сказал, что не нуждаюсь в услугах твоих девок, человек, — Эддар отвернулся, показывая, что не намерен вступать в беседу с нижестоящим, и чайщику с девицей не осталось ничего иного, кроме как удалиться.

— Капитан! — Атлант оказался шокирован до невозможности. — Но ведь это прямое нарушение законов Галактического Сообщества! Запрещено торговать собственными детьми и родителями! И также запрещены определенные услуги, ну…

— Проституция.

— До достижения совершеннолетия, — с жаром продолжил робот. — Пока девушка сама не станет отвечать за свое решение! Но она может вступить в Гильдию Эскорта, стать уважаемой Сопровождающей… Если уж по другому никак… Но мы не можем это так оставить! Мы обязаны освободить девочку и предать подлеца-хозяина органам власти! Это беспредел!!

— Успокойся, Атлант! Ни в какие органы власти Зиккурата мы сообщать ничего не будем по той причине, что их устраивает такое положение вещей. А что до девочки — она не знала иной жизни, для нее это — нормально.

— Но ведь это ненормально!

— Ненормально, — согласился Эддар. — Но помочь планете можно только радикально. Для освобождения всех рабов, шлюх, невольников Зиккурата у нас с тобой, Атлант, не хватит ни времени, ни денег. Вспомни, что мы здесь как раз для этого. Только отыщем Тару сначала. Клянусь, я лично задам трепку упрямой девчонке, которая покинула корабль без предупреждения и потерялась черт знает где! А мы теперь тратим драгоценное время на ее поиски, в то время, как могли бы уже прибирать к рукам первые из драгоценностей Иштар!

— Не задашь, кап, — если бы Атлант мог ухмыляться, сейчас он бы несомненно, ухмылялся. — Нипочем не задашь. Потому что Тара тебе нравится.

— Мне? Эта мелкая, наглая, отвратительно воспитанная бестия?!

— Ну, насчет воспитания — ты зря, кап. Я лично обучал ее шахматам и прочим развивающим играм, не говоря уж об основах этикета и правилах поведения в обществе. А вот с тобой давно пора провести беседу на тему воспитания — мне стоит напомнить тебе неоднократное преследование девочки на Персефоне с целями, весьма далекими от благородных!

— Да что ты, жестяная банка, понимаешь в человеческих отношениях?! — разозлился Эддар, — К тому же, ничего плохого я бы ей не сделал…

— Ну не знаю, вот психоанализ говорит…

— Ради прогресса, помолчи! Мало мне было в дороге твоих лекций на тему морали и нравственности! Еще и психологию решил сюда приплести!

За ставшей за последние дни привычной перепалкой на тему «Капитан, Тара и человеческие отношения» Эддар с роботом не заметили, что в чепок вошли двое зиккуратцев в ярко-желтых тогах, и расположились у противоположной стены. Один достал похожую на губную гармошку деревянную коробочку и принялся сосредоточенно дуть в выступающие цилиндрики. Инструмент начал издавать тягучие, низкие звуки. Другой принялся отбивать ритм на небольшом круглом барабане, установив его между ног.

Под музыку с лестницы спустилась вереница девушек в настолько прозрачных одеждах, что проще было бы выйти к гостям обнаженными. Среди них была и та самая, которую чайщик называл своей дочерью. Девушки принялись изгибаться под звуки музыки, бесстыдно раскачивая бедра взад и вперед, в такт барабану.

— Смотри, кап, этот алчный человек намерен опустошить твой кошелек любой ценой, — заметил Атлант, сочтя своим долгом прокомментировать происходящее.

— Надеюсь, что не любой, — серьезно ответил Эддар.

— Что здесь демоны меня дери, происходит? — раздался с порога грубый голос и в чепок вошел огромный бородатый мужик бандитского вида с круглым лицом и красной повязкой через один глаз.

— Встречаем почтенного Исихара, — залебезил перед ним чайщик, враз ставший меньше ростом.

— Вижу, кого ты здесь встречаешь, презренный червяк! Значит, решил подсунуть свою шлюху-дочь, которой пользуюсь только я, инопланетцу?!

Лицо Эддара побелело. Он с силой сжал рукоять стелера.

— Бравиум, — разобрал Атлант его шепот.

Спокойно, говорил себе тем временем капитан. Сейчас не время ввязываться в драку. Но оглушающая волна ненависти и ярости уже на подходе, готовая поглотить его под собой, протащить о камни и закрутить в кровавом беспощадном потоке.

— Ты, оборванец! — окликнул вошедший Эддара. — Успел попользовать мою шлюху?

Эддар приложил усилия, чтобы не обернуться. Сейчас не время и не место для разборок. Сначала надо найти Тару. Но бравиум, похоже, решительно настроен на ссору. Увидев, что ни капитан, ни эн-имэ не реагируют на него, он схватил девчонку за волосы и рванул на тебя.

— Успела обслужить заезжего сукина сына, дрянь?! — бравиум выхватил длинный кинжал с явным намерением заставить завизжавшую от ужаса девушку заплатить за пренебрежительное молчание инопланетцев.

Это уже невозможно игнорировать. Капитан сделал роботу знак — не вмешиваться, не смотря ни на что, и поднялся из-за стола. Тычком под локоть Эддар вышиб нож из руки бравиума, перехватив попытавшегося дернуться мужика за плечо, и отправил в полет через несколько низких столиков чепка. Самое разумное сейчас - не прибегать к оружию, тогда, возможно, конфликт и удастся как-нибудь замять.

В чем он себя черт подери, убеждает?

Капитан слишком хорошо знает свою родную планету, чтобы отдавать себе отчет в том, что это только начало.

Обездвижив вновь сунущегося к нему бравиума в очередной раз, бросил серебряную монету чайщику, заплатив более чем щедрую плату за обед.

В третий раз искушать судьбу бравиум не стал. На этот раз он метнул в Эддара нож, поднятый им с пола. Капитан увернулся и покатился по полу, когда сверху на него навалился бравиум, сжимающий горло веревкой, с явным намерением придушить. Перекинув того через плечо, Эддар чуть было не напоролся на узкий острозаточенный стилет. В последний момент капитан успел вывернуть руку нападавшего, и, воспользовавшись преимуществом в скорости, вынырнул из-под его руки. Бравиум захрипел, движения его враз смазались, стали нечеткими. Он осел на пол. Чайщик, наблюдавший из-за прилавка за схваткой и Атлант видели, что стилет остался торчать в груди бравиума.

— Первый, — тихо сказал Эддар.

В его планы не входило убийство, бравиум сам был виноват в случившемся — он напоролся на свой стилет и погиб от своего же оружия.

Эддар склонился над умирающим. Рукоять стилета показалась ему знакомой. Так и есть. Гравировка оружия украшена знаком кхастла Рачарьи: скрещенными между собой жезлом и бичом.

Сама Иштар направляла мою руку, усмехнулся Эддар. Одним рывком он вытащил стилет из сердца бравиума и вытер оружие об одежду покойного. Однако не стоит здесь задерживаться.

— Почтенные господа, как же так, — почти рыдал чайщик. — Они же сожгут мой чепок, они же убьют всех нас, они же растянут меня на площади, они же…

Эддар не слишком вслушивался в причитания чайщика. Хорошо зная Зиккурат, он понимал, что такое здесь не в диковинку, и хозяину не привыкать к подобным сценам в своем заведении. Другое дело то, что он, пришелец, прикончил бравиума, это уже хуже. Валить отсюда надо по-быстрому.

— Эй, уважаемый, — поманил он враз притихшего чайщика. — Ну-ка, выведи нас через второй выход.

Не переставая восклицать, чайщик указал на невысокую дверь за прилавком.

Эддар и робот вышли из нее, пригнувшись, и, когда выпрямились, обнаружили направленные на них копья.

* * *

Окружавшая выход толпа явно оказалась здесь не просто так. Эддар так и знал, что их навел чайщик. Сами того не ведая, они все-таки угодили в заранее спланированную ловушку. Видимо, вошедший бравиум с повязкой нарывался на ссору не просто так. Что ж, ему же хуже.

Что такое десяток копий против одного современного робота из суперсплава?

Опытным взглядом Эддар вычислил главаря среди нападающих. Переглянувшись с Атлантом, они приступили к схватке, поняв друг друга без слов. Серия сокрушительных ударов, один местный житель с копьем в плече, свернутая челюсть другого и выпавшие на пыльную дорогу зубы третьего — и вот уже никто не препятствует их уходу.

— Скорей, нам нужно покинуть это гостеприимное селение, — торопил Эддар робота, — Боюсь, так просто наши неприятности не кончатся. Произошедшее в чепке будет расценено как нападение на высший кхастл, хоть это и не так, а это уже не шутки.

— Что значат эти кхастлы, капитан?

Эддар нехорошо усмехнулся.

— Принадлежность к религиозному культу. То есть входящие в кхастл априори выше остальных по положению — например, даже самых низших из них можно сделать прислужниками, но не рабами.

— Спорное преимущество, — не понял робот.

— Это тонкости. Просто пойми: принадлежащие кхастлам составляют элиту здешнего общества. Так сказать, опору тронов Цали и Цалибу.

— Наверно, мой компьютер чересчур новый, чтобы вместить в себя местный средневековый уклад.

— Средневековый — это, пожалуй, комплимент для Зиккурата, Атлант. Как ни прискорбно, моя планета переживает сейчас настоящее Смутное Время.

— Я думал, это сказки, кап, эти смутные времена… Россказни для составителей комиксов.

— К сожалению, не россказни. И вскоре у тебя будет ещё масса возможностей в этом убедиться.

— Кап, так не пойдет, — внезапно сменил тему робот. — Ты долго еще намерен обходиться без сна? Хотя бы несколько часов надо передохнуть, иначе от тебя будет мало толку.

— Надеюсь, ты понимаешь, что не в этом селении?

— Но и затягивать нельзя. Для этой планеты, и, тем более для того, чтобы найти Тару, тебе понадобятся силы. Много сил.

— Если верить карте, через два селения будет постоялый двор. Там и заночуем. И, надеюсь, узнаем что-нибудь о Таре, наконец!

— Эй, почтенные!

Капитан с роботом оглянулись, но никого не увидели.

— Я здесь, почтенные, прямо за этим забором, но сделайте вид, что разговариваете между собой, и как можно быстрее проходите мимо моего двора!

— Зачем же тогда позвал нас?

— Я слышал, вы кого-то ищете…

— Да, — Эддар приложил усилия, чтобы не выдать голосом своего волнения. — Девушку.

— Вашему эн-имэ можно доверять?

— Говори.

— Плата вперед.

— Как же тебе заплатить?

— Оставьте на дороге. Вон там, под лиспой. Прикройте травой и листьями. Да, так.

— Ты что-нибудь слышал?

— Скорее всего, та, что вы ищете находится в Замке.

— В Замке?

— У кхастла Бравиш. Туда попадают все незаконно попавшие на Зиккурат инопланетчики.

— Но мы здесь…

— Неважно. Если девушка попалась, гуляющая в одиночестве, с ней церемониться не стали, уверяю вас.

— У нее было оружие, — не выдержал Атлант.

— Тем хуже для нее. Сопротивление бравиумам здесь очень серьезно наказывается.

— Подожди, — Эддар окончательно успокоился, — Ты сказал, что, скорее всего она находится в Замке. То есть ты даже не знаешь? И за твои предположения хочешь получить деньги?

— Неужели моя информация не стоит нескольких монет?! Ладно, слушайте еще: вам следует покинуть это место как можно быстрее. По вашим следам пойдут бравиумы. И не те, что встретили вас у чепка. Пойдут, и, будьте уверены, если останетесь живы, скоро сами окажетесь в Замке.

Поманив Атланта, Эддар продолжил пусть. Ладно, пусть забирает.

В Замке, значит. В планы Эддара входит посещение Замка. Он слишком хорошо помнит это место, и слишком долго ждал возможности попасть туда снова.

* * *

— Откровенно говоря, вся эта роскошь немного нервирует.

— Прекрати, Дем, — Римма сердито дернула его за рукав, стараясь не таращиться вокруг. Благородной даме, а это шелковое кимоно с чужого плеча (дай прогресс, чтобы не с покойницы, очень уж бегали глазки у продавальщицы!) должно красноречиво говорить об ее статусе, не пристало пялиться, как последняя простолюдинка, по сторонам. Подобное богатство ей должно быть не в диковинку!

Потертые — местами до дыр — бархатные стены шатра покрыты пылью так, что Римма не бралась предположить, какого цвета они были изначально. Грубо сколоченный деревянный помост посередине — место, на котором скоро предстоит появиться Таре — пока пуст. Вокруг амфитеатром расположились низкие столики с подушками и валиками вместо стульев, сидеть на них следует, скрестив ноги, от чего ноги у Ри постоянно затекают, и приходится время от времени переносить вес с одной на другую.

Впустили их, как и предвещал давешний пузатый чайщик, без проблем. Два амбала на входе лениво скользнули по ним взглядами и ничего не сказали. Куда большего внимания удостоился Юдвиг — в своем нынешнем, «райском» обличье. Золотой птицей один из мордоворотов так заинтересовался, что попробовал даже дотронуться грязным пальцем, в который птица тут же его клюнула. К облегчению Риммы, амбал не обиделся, лишь одобряюще цокнул языком, а Юдвиг удержался от сквернословия. Если птица заговорит, это привлечет излишнее внимание к их тройке, а это ни к чему.

Усевшись за столик, Римма прислушивалась к разговорам вокруг. Во всю обсуждалась новость о звездной красотке. Причем, как поняла Римма, многие пришли сюда, заплатив за вход не для того, чтобы купить ее, а просто посмотреть на нее и других «девочек». Какие странные люди, думала она, слушая грубые, похабные разговоры и неприятный смех, — как в кино пришли, для них это что-то вроде представления!

— Однако Таре уже повезло, что ее выставляют здесь, а не на улице, — одними губами сказал Деммиз. Он искал слова, как успокоить подругу, не находил их, и разрабатывал план, что делать, если на Тару вдруг не хватит денег. Все-таки, как им объяснили, продажа «с молотка» — это тот же самый аукцион, какие приняты на планетах богатых коллекционеров.

Римма серьезно кивнула. Дем прав. Прежде, чем войти сюда, им пришлось пройти мимо целого невольничьего ряда.

Идти приходилось с каменными покер-фейсами, как будто жалкие, грязные, часто покалеченные несчастные в цепях, среди которых и мужчины, и женщины, и дети, для них в порядке вещей. Только стариков не было на невольничьем помосте, из чего Римма сделала вывод, что с ними здесь не церемонятся.

Впрочем, капитан говорил, что редко кто из зиккуратцев переживает рубеж в тридцать-сорок лет. И это при современной, развитой науке и ставших давно привычными чудесах медицины!

Увы, на Зиккурате просто-напросто платежеспособный человек слывет аристократом, обладающим самыми утонченными манерами и духовными качествами. Законодательные нормы устанавливаются теми, кто сильнее. Алчные, безжалостные диктаторы делают жизнь народа невыносимой, а чиновники, по сути, ничем не отличаются от обычных воров.

Похищение скота, жен и имущества здесь считается нормой, также как и торговля людьми. Жители изнемогают от непосильных поборов, голода, жажды и болезней. Но когда об этом рассказывал Эддар, это было одно. А сейчас, когда подтверждение его правоты смотрело на нее из этих несчастных, взирающих без всякой надежды, глаз, Римма понимала, что недостаточно вдумчиво слушала слова капитана. Вплоть до высокого шатра «для особого товара» их сопровождала невыносимая вонь от человеческих выделений, крики, слезы и стенания. Увидеть там, в цепях, избитую обнаженную Тару, было бы выше сил Риммы.

Наконец шатер наполнился потенциальными покупателями, и на помост вышел длинный, худой зиккуратец и объявил «почтенным господам» о начале торгов. При этом выразительно посмотрел на Римму с Деммизом, опытным взглядом выделив их из толпы как «серьезно настроенных покупателей». Да, то, что они не собираются уходить сегодня без «покупки» написано на лице кандидата космозоологии!

* * *

Первыми на помост вывели двух молоденьких девушек, похожих как две капли воды, в нежно-розовых накидках. Безупречная с красноватым оттенком кожа, огромные голубые глаза и темные волосы, заколотые на затылках. Опытный работорговец знал, чем раззадорить толпу. Первоначальная цена за близнецов — десять серебряных монет — вдвое больше, чем стоит молодая крепкая корова.

— Одиннадцать, — предложил плешивый стареющий ловелас с подведенными бровями и усами.

— Одиннадцать серебряных монет, кто больше?! — надрывался торговец. — За столь же прекрасных, как обе наших луны, девушек? За прекрасные лилии, достойные украсить собой ваш роскошный сад?

— Где ты был, когда они были девушками? — раздался грубый голос человека, чье лицо покрывают многочисленные шрамы.

Толпа ответила ему громким хохотом.

— Помогал, наверно, — визгливо ответил кто-то, и публика засмеялась еще громче.

Совсем другого ожидала Римма от процесса продажи невольников. Публика попалась смешливая и веселая, падкая на самые грубые, непристойные шутки. Опытный торговец всячески способствовал этому веселью, зная, что смех влечет за собой расслабление, в частности ослабление завязок на кошельках.

— Даю двадцать, — раздался визгливый женский голос. Римма обернулась — руку с красными ногтями подняла толстая высокая дама в оранжевой хламиде. На лицах девушек отразился испуг. Нет, пожалуй, ужас. Смертельный ужас.

— Почтенная госпожа Суне предлагает двадцать серебряных монет! За этих красавиц! Этих умниц! Из них выйдут не только прекрасные жены и наложницы, но и исполнительные, смышленые служанки!

— Как же, служанки, — нехорошо ухмыльнувшись, сообщила Римме сидевшая за соседним столиком дама в коричневом кимоно, и пустила вонючие кольца дыма.

— О почтенной Суне ходят настоящие легенды среди рабов, — опять затянувшись, продолжила она. — Говорят, в процессе нервного возбуждения она склонна жечь лица своих служанок калеными щипцами для очага. А в красную луну Суне устраивает танцы.

— Танцы? — опешила Римма.

— Танцы, — кивнула оказавшаяся словоохотливой, женщина. — Только танцуют рабыни не босиком, и не в обычных башмаках…

Насладившись неприкрытым нетерпением на лице слушающей ее женщины, по виду, инопланетки, с удовольствием продолжила:

— Они пляшут в железных башмачках, раскаленных докрасна. Недолго они живут, если удается пережить кровавую ночь… Кому нужны рабы калеки…

Тем временем худой, как жердь, торговец, считал, и каждое его слово болезненной судорогой пробегало по лицам девчонок на помосте:

— Двадцать серебряных монет — раз! Двадцать серебряных монет — два! Двадцать серебряных монет…

— Пятьдесят монет! — перебил его толстый торговец с объемной сумкой у живота.

Публика ахнула. Видать, это была высокая цена.

Сделав на лице загадочное выражение, одним рывком торговец сдернул с девушек розовые покрывала, и публике были представлены молодые, стройные, одинаковые тела, покрытые медным загаром.

В толпе нарастал гул.

Следующим движением работорговец вынул острые заколки из волос девчонок, и темные кудри окутали каждую из них до пояса.

— Пятьдесят монет — раз, — начал работорговец.

— Один золотой, — поднялась толстая женская рука с красными ногтями.

Смотреть на безысходность, написанную на лицах сестер, для Риммы почти невыносимо. Но ради Тары она должна терпеть. Демиз сидит бледный, как полотно, со сведенными к переносице, пшеничными бровями.

— Два золотых, — неожиданно подняла руку женщина рядом с Риммой.

— Не волнуйся, дорогая, — шепнула Римме. — Вижу, у тебя слишком мягкое для нашей планеты сердце, — она подмигнула. — Я не люблю развлекаться, истязая рабов. Мне нужно выбрать подарок мужу, — подмигнула на этот раз Демизу, а затем, наслаждаясь ошеломленными лицами инопланетцев, обернулась к толстой Суне и показала той неприличный жест, довершая свой триумф.

Потом была очередь огромного темнокожего мужчины в цепях — на ногах и руках, следом проданными с молотка оказались трое молодых парней, пятеро девушек, поочередно, и даже одна беременная женщина с черными кудрявыми волосами и голубыми глазами.

— Эта рабыня сделает все, что вы ей прикажете! — надрывался худой работорговец. — Всем нам известна болезненная привязанность женщин к своим детям, в особенности, если это новорожденные младенцы!!

Беременную рабыню и двоих молодых мальчиков купила толстая госпожа Суне, и, довольно улыбаясь, удалилась.

Тары все не было.

С каждым новым пленником, выводимым на помост, торговец с надеждой вглядывался в лица Риммы и Деммиза. Однако они оставались непреклонными. Приложив все свои актерские способности, Римма изобразила откровенно скучающее выражение, а первый пилот зевнул, прикрыв рот ладонью, и посмотрел на выход. Торговец заметно занервничал. На инопланетчиков он возлагал самые большие надежды.

— Следующим номером представляется сравнимая своей красотой разве только с божественными Ликами, белокожая госпожа с далекой звезды! — наконец, возвестил он, и утомившаяся публика, которая начала уже было переговариваться в голос, умолкла.

* * *

Как и рассчитывал торговец, все внимание толпы прикованно к помосту. Однако ему удалось, наконец, заинтересовать этих инопланетчиков!

Видимо, они, как нередко случается, пришли сюда за своей подругой. Довольный своей сообразительностью, торговец ухмыляется все шире.

— Только сегодня и только у нас! Женщина с невероятно красивым лицом и стройным телом! Эта женщина не знала плохого обращения, и купивший ее, сможет вдосталь насладиться белой, нежной кожей, без единого шрама! Глаза ее, как голубые звезды, брови — тонкими полумесяцами украшают высокий, чистый лоб, губы — как драгоценные рубины в венцах властителей, талия тонкая настолько, что обхватить ее можно руками, и грудь, как, словно выточена из розового мрамора, но при этом мягкая и упругая на ощупь…

Страстную речь работорговца прервали выкрики из зала:

— Так давай уже ее сюда, свою госпожу с далекой звезды!

— Которую продадут сегодня в цепях, как скотину!

Публика откровенно развлекалась.

— Может, не так она и хороша, как вопит этот плут!

— Может, и вовсе кривая на один бок!

— И хромая в придачу!

— Или отпользовавшая сотню-другую торговцев, по пути сюда!

Слушая грубые выкрики из зала, опытный работорговец не унывал. Он точно знает, теперь все внимание будет направлено на следующую женщину. Вопли зевак, которые сами о том не знают, как нельзя лучше способствуют процветанию его ремесла!

Достойным взмахом руки приказал вывести женщину. Скрытая с головой красным покрывалом, рабыня послушно просеменила за двоими стражниками.

Выдержав эффектную паузу, театральным жестом торговец сдернул с невольницы покрывало, явив публике долгожданный товар.

Зал ахнул.

И вместе с залом не сдержали своих возгласов Римма и Деммиз.

* * *

На помосте, в окружении стражников, рядом с отвратительным худым работорговцем, в цепях, сомкнутых вокруг узких щиколоток, в красной короткой тунике без рукавов, на завязочках-бантиках на точеных плечиках, стояла Эстель.

Бывшая региональная супруга мистера Эддара выглядит до смерти напуганной, но эти нервно подрагивающие красные губы, и стреляющие туда-сюда по лицам местной публики, расширившиеся от ужаса глаза, делают ее еще привлекательнее.

Должный эффект на зиккуратцев произвели и волосы инопланетки — белокурые локоны дивы Арттдоумие чудно оттеняют мраморную белую кожу, выгодно подчеркивая ее молодость и свежесть, и в сочетании с подведенными алой краской губами сердечком, смотрятся просто сногсшибательно! Красная прямая туника до начала бедер, качелями располагающаяся на груди женщины, довершает чувственный и беззащитный облик. Работорговцы Зиккурата знают свое дело! Зал восторженно взревел, что еще больше напугало Эстель.

— Полторы золотые монеты!

— Две!

— Две золотые монеты и пятьдесят серебряных! — раздаются крики из зала, хотя торговец даже не начинал торг!

Работорговец довольно ухмылялся, с нескрываемой гордостью внимая беснующейся публике. Определенно, сегодня особенно удачный день! И завершение торгов будет ещё удачнее, чем он предполагал. По вытянувшимся лица инопланетчиков понял, что не ошибся — они действительно знакомы с его товаром! А по радости, которая охватила лицо этой белокожей инопланетной шлюхи, едва только она заметила господ с золотой птицей, он окончательно убедился в своей правоте. Надо дожимать их!

— А что ты скажешь, почтенный? — спросил он светловолосого мужчину в сером, отороченном серебром, богатом итарсе. — Стоит ли сие совершенство трех золотых монет? — и бросил умильный взор на пояс первого пилота.

К несказанному изумлению подлого работорговца, и инопланетный мужчина, и его подруга захохотали в голос.

— Она не стоит и ломаного медного гроша! — отсмеявшись, как следует, ответил инопланетчик.

Нажива уплывает прямо из-под носа работорговца!

Толпа, не понимая, впрочем, что происходит, понимая только, что сейчас будет что-то крайне развеселое, еще более занятное, нежели обычная продажа «с молотка», затаенно ловит каждый жест, каждое слово.

— Я отдам вам эту чудесную деву в обмен на птицу, восседающую на плече твоей почтенной супруги.

— Ну как, Юдвиг, согласен обменять себя на Эстель? — неслышно, одними губами поинтересовалась у птицы Римма.

Юдвиг ответил, не разжимая клюва:

— На Эстель?! Вы издеваетесь! Даже если пообещаете мне по перстню на обе лапы!..

— А что, с перстнями хорошая идея, — наклонился к ним Дем. — Может, тогда нас везде будут принимать за спятивших от денег богачей! Еще бы разжиться этими перстнями…

— Каково же будет ваше решение, почтенные?! — работорговец заметно нервничал, ерзал, переминался с ноги на ногу, глядя, что совещание инопланетчиков задерживается столь надолго.

— Птицу на эту так называемую деву, уважаемый? — Деммиз недоверчиво покосился на Эстель. — Да эта, с позволения сказать, дева, не стоит и пера из задницы нашей птицы!

Публика одобрительно захохотала. Раздались аплодисменты, сначала хилые, потом набравшие силу! Каждый из присутствующих здесь желал бы эту инопланетку себе, но никто не мог ее позволить, слишком дорога и роскошна, и вот, через возможность хоть как-то поглумиться над недоступной красотой, люди чувствуют себя отомщенными!

— Пойдем, Римма, пойдем Юдвиг! — Демиз принялся подниматься из-за стола. — Нечего тут больше делать. Обманула реклама! — он издевательски пожал плечами, подмигнул обескураженному работорговцу, и отвернулся.

Зал замер в ожидании. Никто, правда, не понял, что не так с этой белокурой женщиной на помосте, однако, вон, богатый инопланетчик, так настойчиво от нее отрекается!..

Торговец, понимая, что с каждым мигом тает его надежда на прибыль, поспешил остановить их:

— Назовите свою цену, почтенные!

Демиз даже не взглянул на него.

Радость и облегчение, появившиеся было на лице Эстель, сменились отчаяньем. Она с размаху бухнулась на колени, протянув Римме и Демизу руки.

— Прошу вас, не уходите! Пожалуйста!

Римма положила руку Дему на плечо.

— Может, все-таки не стоит ее здесь оставлять? Ну, Дем, как-то это не по-товарищески, — неуверенно начала кандидат космозоологии.

— Конечно, не по-товарищески! — вторила ей Эстель с помоста. — Выкупите меня! Все, что угодно, только не оставляйте здесь!

— Ты знаешь, — задумчиво заметил Демиз Римме. — Она ведь и ко мне пыталась сиськи подкатывать, еще когда была с капом…

— Что?! — к восторгу толпы, возопила кандидат грозным голосом, — Убить мало гадину!

— Так все-таки, — начал было торговец ни к селению ни к городу-крепости.

— Пусть остается здесь, — заявила ему Римма, зло сверкая глазами, — Я боюсь, убью эту сволочь, и испорчу свою репутацию, — она гордо отвернулась.

— Я больше так не буду! Простите меня! Только не оставляйте здесь! Вы не представляете, что это за место!

— Да хрен на тебя, — к удовольствию публики, Римма продемонстрировала Эстель неприличный жест.

Торговец, опытным глазом определив, что ожидаемый куш уже уплыл из его рук, предпринял последнюю попытку, указывая на стелер на поясе Риммы. Удобный портативный стелер, миниатюрная женская модель. У космозоолога ещё есть.

— Обменяю эту девку на ваше оружие.

— Эту ни на что не годную проститутку на целый современный стелер?! — Римма ушам своим не поверила, а бывшая актриса залилась горючими слезами. — Сомнительная по своей выгоде сделка, я считаю.

Торговец не знал уже, что предпринять, чтобы хотя бы остаться при своих деньгах, которые заплатил за белокожую инопланетку. Кто ж мог предположить, что она подложит ему такую свинью?!

— Ладно, дорогая, отдай ему этот стелер, черт с ним, — к облегчению торговца, решил изменить линию, Дем.

Эстель, не веря своему счастью, в несколько прыжков добралась до Риммы с Деммизом под крики и улюлюканье толпы.

Ликование от просрамления Эстель было таким бурным и искренним, что никто их не задержал. Почтенные покупатели радовались, что не приобрели негодную девку, заплатив непомерно завышенную цену, те, кто победнее, и пришли на торги просто поглазеть, ликовали, что женщина с белыми волосами не досталась никому из сограждан, а кто-то даже кинул в Эстель оранжевым, пахнущим хвоей, огрызком с зеленой веточкой.

* * *

— Кто бы мог подумать, какая неожиданная встреча, — прищурился на Эстель Деммиз, двигаясь к выходу из селения. Хватит уже развлекать аборигенов.

— Ты хотел сказать, какая неудача? — Римма старалась скрыть за недовольным видом беспокойство за Тару. Куда же она подевалась?! Еще полчаса назад у них была хотя бы надежда ее найти… А сейчас вот она, плетется за ними, стараясь не отставать.

— Я хотел сказать — где ключ капа, Эстель?

— Вспомнили! Ваш чертов ключ?! — отвечая, Эстель смотрит почему-то не на первого пилота, а на Римму. — Спроси своего дружка Виктора! Этот голодранец забрал себе все! Все! И кристаллы, и ключ! И этого ему показалось мало… Проклятый сукин сын продал меня этим мразям, как последнюю девку!

Демиз невозмутимо пожал плечами. Все равно ключ и алмазы сейчас не вернуть, так какой смысл голосить, как баба?

— Ну, ты, похоже, не слишком растерялась? Я слышал, рабынь здесь продают на рынках, и мы даже видели, как это делается. А ты удостоилась отдельного шатра и аукциона! И реклама даже позволила тебя найти. Какими же промо-акциями ты не побрезговала, чтобы отвоевать себе столь выгодные условия продажи?

— Заткнись, Дем, — прошипела Эстель. — Или, клянусь, что вобью твои слова обратно в глотку вместе с зубами…

— Да на хрен ты нам сдалась, оставайся здесь, — Римма не смотрела за взъяренную белокурую актрису.

— Эй, вы что? Я же пошутила! — семенить босиком по раскаленным солнцем камням не очень-то удобно, но Эстель не отставала.

— Здесь женщине нельзя одной! Я с вами… Вы слышите? Я с вами! Деммиз, ты так представительно выглядишь, — начала было Эстель, но перехватила предупреждающий взгляд Риммы, и торопливо исправилась. — Я хотела сказать, что мы притворимся твоими женами, и ни у кого не возникнет вопросов…

— Мечтай, — пообещала Римма вместо Демиза, а сам первый пилот Персефоны добавил:

— Ты пойдешь с нами на нескольких условиях — во-первых, расскажешь, все, что знаешь — от начала и до конца — о планах Леднева, и с каких пор ты начала шпионить для него?

— Я все расскажу, обещаю, все, что знаю! Но в свои планы Виктор не посвящал меня.

— Что-то слабо верится.

— Да не спешите же вы так! Я не успеваю босиком… Мне надо одеться… У тебя должны быть запасные вещи, — она покосилась на Римму. Та критически осмотрела выкупленную рабыню.

— Будешь изображать нашу служанку, — и, пока Эстель возмущенно хватала ртом воздух, сказала Демизу. — Надо же, какая досада! Пришли за Тарой, а получили в итоге этот неприятный багаж.

— Не волнуйся, Ри, — Деммиз ободряюще сжал ее руку, — В случае чего, мы вправе продать ее обратно. По законам Зиккурата — она наша собственность. Так что распоряжайся ею всласть, душа моя. По мне, так она чересчур слащава и фальшива для удовлетворения некоторых моих фантазий.

— Моих тоже, — сокрушенно вздохнула Римма.

К этому времени Эстель как раз набралась сил.

— Что?! Служанку?! Да вы в своем уме? Я, Эстелла Звездная — звезда большой сцены Арттдоумие!! Да вы должны быть благодарны судьбе, что спасли великую актрису вместо этой вашей очередной маленькой шлюшки Эдди, я сразу поняла, что к чему, стоило только увидеть ее!!..

Она продолжила бы свой визг и дальше, если бы не ощутимый толчок от кандидата космической зоологии:

— Еще одно слово о Таре, и будешь изображать немую служанку.

Не смотря на нервное, близкое к истерике, состояние Эстель, угроза подействовала. Она принялась торопливо доставать вещи из рюкзака Риммы и одеваться.

— Если хотите найти свою Тару, нужно идти в город-крепость. Это у них столицы в Цалах так называются. Местная правительница, Иннатха, должна что-то знать. Я так поняла, шпионская деятельность поставлена у нее на широкую ногу…