40 глава

У меня внутри всё упало. У Данила было такое лицо, что хуже реакции в момент, когда «будущий отец» узнаёт о своём статусе и не придумаешь. Я моментально вся сникла.

И сама не понимала, как вообще ребёнок вписывался в мою жизнь, а тут, если ещё и Данил не рад. Но я, в любом случае, если действительно беременна, собиралась рожать. Мне было не шестнадцать, и, в отличие от соседа, как бы не вовремя это событие ни было, я была в глубине души рада. Стоило это признать.

— Это твой тест? — Тихо, и обманчиво спокойно спросил Данил, но я уже расстроилась, так что мог не стараться.

— Нет, пробегала тут беременная женщина, и выкинула в моё ведро случайно. — Огрызнулась я. — Знаешь, я ожидала много каких реакции, но твоя — красноречивей любых слов. Если что, ни на что не претендую. Ключ оставишь у двери на тумбочке. Твой отдам потом, в почтовый ящик тебе закину.

Я, поджав трясущиеся губы, развернулась и пошла в сторону спальни. Хотелось плакать. Сильно. Но разреветься перед Данилом я себе не позволяла.

Зато, только доковыляла до комнаты, тут же закрылась изнутри, и, скользя по двери спиной, сползла прямо на пол, попутно чувствуя, как мокрые дорожки образуются на моих щеках.

Обидно было до ужаса. Но, следовало быть реалисткой. А на что я, собственно, рассчитывала? На неземную радость от новости, что он станет отцом? Что мы в рекордные сроки умудрились заделать ребёнка, и, что даже не узнали ещё друг друга толком, но теперь пожизненно будем связаны?

Я всё это понимала в своей голове. Да и про опыт прошлый его помнила. Но всё равно легче от этого не было. Потому что в конечном счёте в уязвлённом положении оказалась и ещё окажусь я.

Это меня скоро разопрёт как бегемота, мне надо будет вытужить огромного ребёнка через отверстие, кажется, совсем для этого не предназначенное, мне не спать ночами пару лет, мучиться от тревоги, плохого самочувствия, и общественного порицания.

Потому что для всех я буду той, которая «принесла в подоле» от кого-то. Не замужем и не была. А ребёнок имеется. Получите, распишитесь, как говорится.

А что я скажу родным? На работе? Как я буду справляться финансово, когда рожу? Ни одна проблема не волновала Данила. Он беспокоился только о себе.

А самое главное, я ещё даже не была уверенна на сто процентов в своём положении, но уже переживала за эти делящиеся клеточки, за малыша во мне. Чтобы ему там было комфортно, и он был здоровый.

Звук хлопка входной двери был показательным. Ушёл.

Не попытался поговорить, что-то выяснить. Не захотел обсуждать, что будет дальше. Да просто даже меня успокоить не захотел. Я сказала ему уходить, и он ушёл.

Медленно завалилась в бок, оставшись лежать прямо на полу, и обняла себя за колени, подтянув их к себе. Пока ещё могла позволить себе это сделать.

Столько жалости к собственной персоне я не испытывала даже когда поняла, каким козлом был Лёша, и что он мне изменял.

Минут десять я плакала. Потом устала от этого занятия, и просто лежала, думая о своей странной жизни. Почему у некоторых было всё, как у людей, а у меня вот так, словно через одно место?

Ну почему я не влюбилась в двадцать, не вышла замуж, не нарожала пару детишек, имея дом — полную чашу?

Не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям, минут двадцать, когда входная дверь хлопнула ещё раз.

Я тут же напряглась, приподнявшись, и поняв, что прилично так отлежала бок на твёрдом полу. Данил вернулся? Что-то забыл, или решил сразу забрать свои ключи?

Выходить из комнаты не торопилась, прислушиваясь к тому, что происходило вне комнаты.

— Вика, ты тут? — Раздался деликатный стук в дверь спальни. Голос Данила звучал мягко, что никак не вязалось с выражением его лица, которое до сих пор стояло у меня перед глазами.

— Твои ключи в сумке, в боковом кармане. Сумка висит на крючке в прихожей. — Сказала я, прочистив горло. С первой попытки ничего сказать не получилось, и вместо голоса вылетел лишь хрип после долгих слёз.

— Выйди, пожалуйста.

Я встала, кинув взгляд на себя в зеркало. Ну, супер. Теперь он запомнит меня именно такой, какой я была в момент нашего расставания: растрепанной, с красными глазами и носом, который опух, припухшими искусанными губами и унылым выражением лица.

— Зачем? — Я не хотела видеть снова эту растерянность в глазах Данила. Пусть валит.

— Надо. Выйди. — Более твёрдо произнёс Данил, и я сделала глубокий выдох и вдох, чтобы хоть как-то успокоить своё рваное дыхание.

Положила одну руку на свой уже не ровный, но вовсе не из-за беременности живот, и пробормотала: «Ничего, малыш. Нам никто не нужен. Мы со всем справимся. Не хотела же я иметь дело с мужчинами, не надо было и начинать.»

И, решительно настроенная распахнула дверь, собираясь учинить скандал на волне откуда-то нахлынувшей злости и второй волны обиды.

Только вот, открыв, я так и осталась стоять, замерев с распахнутыми глазами и открытым ртом. Потому что моему взору предстало то, что я совсем не ожидала увидеть.

Данил стоял рядом с дверью на одном колене, а в руках у него была маленькая бархатная коробочка с кольцом. Красивым. С крупным камушком по центру.

— Это… — Нахмурилась я, растерявшись.

— Позволь я скажу. — Сглотнул Данил. Было видно, что он волновался, но в моменте это даже казалось милым. — Я не расстроился, увидев тест. И не разозлился. Просто растерялся, и стало обидно, что ты мне не сказала, не поделилась такими новостями. У меня уже был печальный опыт, и, разумеется, сознание моментально стало подбрасывать не радужные сценарии. Но, ты знаешь, удивительно, но я ни на секунды не засомневался в тебе. Я очень рад, Вика…

— Я только сделала тест. Ни в чём не уверена. Надо сначала на УЗИ сходить, анализы сдать. И если ты из-за ребёнка это, то не стоило…

— Дослушай. Я увидел тест, и перед моими глазами замелькали картинки. Я понял, вот как правильно. Ты и я, наши дети, дом, куда хочется возвращаться. Всё именно так, как должно. Я не мастак говорить, больше делать, как видишь. Так что… без лишних слов. Может, хоть тут удастся сделать всё не наоборот, и сначала пожениться, а потом уже родить ребёнка, хотя у нас всё ни как у людей. Вик, выйдешь за меня?