10 глава

Честно, если бы меня позже спросили, что конкретно произошло, я бы точно ответить не смогла. В памяти всё было обрывками, вспышками. Теперь я очень понимала, почему людям за «состояние аффекта» снижали сроки, реально не соображала ничего.

«Очнулась», когда уже стояла на улице, крича ругательства в спину Лёше, который собой закрывал эту белобрысую стерву, посмевшую залезть на несвободного мужика.

В руках всё та же скалка. Кажется, я успела огреть ей Лёшу пару раз по спине, хотя особой тяги к рукоприкладству раньше за собой не замечала.

Внутри — выжженное поле. Так всё горело, что дышать было трудно. Я же ему два года своей жизни, всё для него, ничего не жалко. А он…

Разве можно было так с человеком? Ну, не нравилось что-то — поговори, уйди ты по-человечески. А не вот так, исподтишка спать с кем-то, в моей же квартире, наверняка, на нашей кровати, в которую я вечером возвращалась, и ложилась спать.

Сколько это всё продолжалось? Неделю, месяц, а, может, измены были с самого начала наших отношений? Можно ли было ещё кому-то верить в этом мире…

Я тихо опустилась на скамейку у подъезда, где сидели неизменные бабушки, которые, казалось, никогда не покидали свой пост. Но мне на них было плевать. Плевать что подумают, что обсуждать будут, просто не могла заставить себя подняться обратно в квартиру.

— Добрый день, Викуля. — Поздоровалась одна из бабушек, которая, похоже, напротив, очень желала обсудить только что ими увиденное.

— Угу. — Промычала я, смотря перед собой. Изображение плыло от слёз, стоявших в глазах.

— Ты чего это сегодня днём решила заглянуть? На другую работу перешла?

Я вздохнула, стараясь хоть как-то успокоиться, только вот для этого одного вздоха было мало, тут нужна была тяжелая артиллерия. Как я вообще в таком состоянии должна была сесть за руль, и отправиться обратно на работу?

Как-как? Видимо, вот так. Я была взрослым ответственным человеком, в отличие от того козла, которого я называла своим парнем.

— Вика, ты как себя чувствуешь? Может, водички? Не унимались бабули, и я взорвалась. Вскочила, и начала свою тираду.

— Что вам всем от меня нужно? У нас что, объявили какой-то конкурс на повышенное внимание к соседям, а я пропустила? Ну, спрашивайте уже, я же знаю, что именно вам интересно! Да, пришла раньше, чтобы проверить, нет ли кого-то дома. Да, поймала с поличным своего парня с другой. Это хотели? Ну так получите, и распишитесь. Можете дальше пускать эти сплетни по свету. И знаете, что мне интересно. Вы же тут всегда сидите, но никогда, никто мне даже не намекнул, что мой таскает сюда какую-то «прошманде».

Глаза бабушек говорили: виновны. Они точно всё знали.

Разумеется. Все всё знали! И бабки, и сосед, который без году неделя живет у нас в подъезде. Одна я была в приятном неведении. Дура набитая, вот кто.

Злости хватило, чтобы добраться до квартиры, и оставшееся время, которое у меня ещё было до возвращения на работу, посвятить тому, чтобы скидать вещи Лёши в пакеты. Никакого чемодана или сумки у него не было, он обычно пользовался моими, когда куда-то ездил.

И я решили, что большие мусорные пакеты его вещам будут прямо под стать.

Пусть валит куда хочет, на все четыре стороны! Видеть его больше не хотела, слышать, вообще даже знать о его существовании. Это надо было и самому быть таким козлом, ещё и мне самооценку занижать, навязывая какие-то комплексы.

Собрала вещи по максимуму, и, всё ещё заведенная вернулась на работу. Очень надеялась, что Лёша придёт домой, увидит пакеты у входа, всё поймет, и, забрав их, уйдет без лишних слов. Можно по-английски, без прощания, уж как-нибудь переживу.

Перед тем, как вернуться к себе после смены, заехала в супермаркет. Благо, впереди маячили выходные, а значит, у меня было полное моральное право, и, главное, возможность, полечить себе душу ещё и другим способом.

Две бутылки вина, мне показалось, было вполне достаточно. Никого не хотела видеть. Предвкушала, как закроюсь одна в квартире, открою вино, наварю себе пельменей на закуску, чтобы быстро и вкусно, и засяду грустить перед телевизором. Можно и поплакать будет, и посмеяться.

У Лёши же, кажется, были вообще другие планы. Я поняла это сразу, как только подъехала к дому. В окнах горел свет, и это не предвещало ничего хорошего.

С пакетом в руке, я словно на войну шла, а не к своей квартире. Ну ничего, не хватило скалки, я его и бутылкой с вином огреть смогу.

Открыла дверь, а там… Всё в шариках-сердечках, висящих под потолком. И сам Лёша выходит с букетом роз ко мне.

— Ты серьезно? — Начала я с порога. — Думаешь, можно трахать какую-то левую бабу, а потом прийти ко мне с шариками и цветами и всё, типа забыли?

— Викуль, давай поговорим, обсудим что произошло, и, главное, почему.

— А я и так знаю, почему. — Я поставила пакет на пол, уперев руки в бока. — Потому что ты кабель сраный. Нормальные мужики своим женщинам не изменяют. Бросил бы меня, и всё, спал с кем хотел. Так нет, тебе хотелось и в квартирке бесплатно моей жить, чтобы я готовила тебе, обстирывала тебя, прибиралась тут сама, ещё и спать с кем-то другим. Рай, а не жизнь, да?

— Вика… — Нахмурился и произнёс грозно Лёша, а мне было уже плевать на его интонации, хотя раньше меня бы точно это задело. Но у всего был предел. Вот и у моего терпения он тоже уже был превышен.

— Пошёл-ка ты на хрен, Лёша. Вещи твои у входа, в мусорных пакетах. Забирай их, и вали куда хочешь. К своей белобрысой, вон, езжай. И сделай так, пожалуйста, чтобы я тебя не видела, не слышала, вообще как будто тебя не было в моей жизни. Буду очень признательна.

— Вот, значит, как ты заговорила. Я-то уйду. А вот ты что дальше будешь делать? Ты подумала, кому ты будешь нужна вообще, кроме меня? Толстая, агрессивная, у тебя кроме квартиры в Москве и достоинств больше никаких.

— Ещё одно слово, и я вызову ментов, и скажу, что ты находишься на моей территории незаконно, против моей воли. У тебя минута чтобы забрать пакеты и уйти. Я не шучу.

— Дура больная! — Выругался Лёша, но, больше не споря, пошёл мимо меня на выход.

— Осталось сорок секунд. — Я подняла телефон в руках.

Через минуту входная дверь хлопнула, а я просто осела медленно в прихожей, опершись спиной о дверь. Такое про себя я слышала впервые. И ведь задело. Больно было так, что хотелось вынуть из грудины ноющее сердце, и выбросить его куда подальше.