Глава 17

Медленно, будто кто-то специально замедлил ход времени, осторожно, сперва неохотно Дом впускал Лену в свое сознание, принюхивался, словно слепой старый пес. Глаза девушки светились лаской и любовью, на глазах выступили слезы. Найти здесь, в этом чуждой вселенной частичку своего мира! Свой Дом, любимый, родной! Он откликнулся. Не узнал, нет, ведь он с ней еще не был знаком, но тем приятнее было осознание, что некто родной, даже и не помня тебя, принимает, вновь проявляя симпатию. Ласково дотрагивается, даря свое тепло, доверчиво светло улыбается, обнимает и говорит: «Привет, милая, ты дома!» – Хм, ты ему нравишься! – донесся голос из-за спины, Лена обернулась и уткнулась взором в два светящихся изнутри изумруда с черной окантовкой. – Ничего себе… – пробормотала девушка, не успев сдержать реакции. Смутилась. Так явственно выражать эмоции девушка обычно себе не позволяла, но здесь сдержаться просто не смогла. С трудом удалось отвести взгляд и взять себя в руки. – Да уж, ничего себе, – повторил ее слова молодой парень, обладатель магнитически притягательных глаз. Он стоял в полумраке сеней в одних штанах, его рубаха была перекинута через плечо, а черные, как самая темная ночь, волосы взъерошенны и влажные от недавнего купания. Его глаза и в самом деле едва заметно светились изнутри мягким светом. – Еще никому не удавалось противостоять моей магии, – произнес он и, скрестив руки на груди, прислонился плечом к стене. – Кто ты такая? – Лене послышались враждебные нотки в его голосе. Ворон на плече недовольно каркнул, вызвав у девушки улыбку. Она погладила его по крылу и ответила: – Меня зовут Лена. А Вас? – Огооо! «Вас», – передразнил он, а потом откинул голову и крикнул куда-то за спину, – слышь, Васек, тут новенькая! С манерами, как ты любишь! Лена вдруг ощутила себя как в первый день на службе в уголовном розыске. Стоило ей появиться на работе, ее точно так же встречали коллеги. – А? Кто? – из одной из комнат появился второй парень, тоже в одних штанах и с мокрой лохматой шевелюрой, но вместо рубахи у него висело на шее полотенце, которым он только что вытирался. Его глаза были светлыми, медовыми, с каким-то персиковым оттенком, и так же светились. Лена ухмыльнулась и улыбнулась половинкой рта, едва сдерживая смех. Больше всего они напоминали волчат. Молодых, дерзких, нахальных. Но неопытных, не битых жизнью, а потому считающих, что все позволено. Что встреченная ими симпатичная девушка никак не может оказаться мало того, что старше, так еще и жутко могущественной ведьмой. – Огооо, – протянул Васек, оглядывая Елену с ног до головы и обратно, – вот это новенькая… Вот это я понимаю! – Ах, вы, охламоны! – из-за спин молодцев появилась тетка Настасья, воинственно размахивая полотенцем, за ней стояла Аня, округлив в удивлении глазенки и держа в руке яблоко на палочке, облитое красным сиропом. – А ну, пошли прочь! Делом лучше займитесь! Дров надобно наколоть, да печь растопить в бане! – Да там и так тепло! – уклоняясь от хлестких, но легких ударов, отвечали парни. – Вот! И воды еще натаскайте! Знаю я вас, всю, небось, на себя вылили, бездельники! – А чего мы?! – Пошли! Пошли! Быстрее давайте, не заставляйте гостью ждать! – Ааа, так это для гостьи? Так бы сразу и сказали! – Так-то мы, конечно, завсегда, и принесем, и растопим, и веничком попарим! Тетка ахнула и уже всерьез принялась хлестать молодцев полотенцем. – Ах, вы, такие-растакие! Вот ужо я пожалуюсь отцу вашему, пусть ума-разума добавит, коли своего не хватает! Парни быстро ретировались с веселыми смешками, искоса поглядывая на Лену. – Ты на них не обращай внимания, – утирая лицо все тем же полотенцем и тяжело дыша, сказала Настасья, – это у них по молодости у всех так, себя не помнят, как красивую девицу видят. Зато потом верные да любящие, – женщина на миг призадумалась и добавила, – хоть и все одно – с характером! – А кто они? Я думала, это Дом ведьм, и мужчин здесь в принципе не должно быть. – Ой, ну что ты, милая, хозяйство-то большое, неужто мы сами всю работу осилим? Хоть и можно магией пользоваться, да далеко не у всех она такая как у той же Велены, чтобы ведра по взмаху руки в колодец ныряли и сами в баньку-то с водицей и летели. А ты, говорят, – женщина прищурилась, – тоже не промах? – А кто говорит? – таким же прищуром ответила Лена. – Верховная наша. – Тогда да, верно говорят. Тетка Настасья одобрительно посмотрела на девушку. – Молодец, умная. Своих секретов выдавать никому чужому нельзя. Да и своим, доверяй, но проверяй. Пойдем, вот тут будет твоя комнатка, – женщина распахнула дверь в светлую и чистую комнату, освещенную через большое по местным меркам окошко, представляющее собой тонкую чистую слюду, натянутую на деревянную раму, состоящую из нескольких отсеков. Центральный – круглый, был окрашен в желтый цвет, от него краской по прозрачной слюде других частей окошка было проведено несколько линий, так, что в целом получалось солнышко. По правой стене от окна стояла высокая кровать, по первому впечатлению – очень мягкая, сядешь – и утонешь. Несколько подушек аккуратно уложены в изголовье, одна – острым уголком вверх, точь в точь как на картинках, где изображаются деревенские комнаты. По левой – небольшой стол и стул с несколькими листами бумаги и чернильницей. Сейчас на нем стояло блюдо, накрытое полотенцем и коричневый кувшин. Над ним на полке – красный угол – иконы, украшенные чистейшими белыми полотенцами с красной вышивкой. Прямо под окном – широкий и высокий сундук с прямой крышкой, на нем – небольшая вязаная салфетка и вазочка с полевыми цветами. Девушка вошла в комнату и обернулась. Над дверью на крохотной полочке стояла икона. Богоматерь. Рядом же сохли подвешенные травы, среди которых Лена заметила и зверобой, и чертополох, использующиеся против нечисти. А подойдя к окну, разглядеть окошко, девушка увидела на нем тоненькую полоску соли, с вкраплением перетертых трав. Интересно. – Ну, ты тут располагайся, а я Нюточку провожу в ее комнату. – Мы будем в одной! – быстро и немного резко ответила Лена. Аня вцепилась в ее руку, показывая всем видом, что никуда не уйдет от своей новой мамы. – Кхм, извините, просто хочу, чтобы дочь была рядом. Тетка Настасья не обиделась на резкость и недоверие, мягко улыбнулась, потрепала по голове Аню и кивнула. – Конечно, все я понимаю, деточка, за столько лет… – ее взгляд на секунду расплылся, унося женщину куда-то в воспоминания, – скажу, чтобы вторую кровать поставили. – Спасибо, – искренне поблагодарила Елена, крепче прижимая к себе Анюту. * * *– Шебутные, а с ними сподручнее, да веселее, да и то, правда, что обычный мужик не всяк сдюжит с ведьмами жить. – А они – необычные? – Лена смотрела, как на внутреннем дворе дома, на зеленой траве с вкраплениями крупных фиолетовых головок клевера борются пятеро парней примерно одного возраста. Все как на подбор загорелые, развитые физически, ловкие, и, как показалось Лене, хищно быстрые и юркие. – Ты что же, никогда не видела перевертышей? – Вы имеете в виду, что они – оборотни? – Оборотни, перевертыши, зверолюды. Эти в волков оборачиваются, батька их, Вадим, мой внук. Женка у него померла тому уж два года, они и переехали сюда. Раньше-то на Севере жили. Там им раздолье было, а здесь – себя держать надобно, а они дети еще совсем. Зато отцу работа в радость, он у нас в стражах у самого князя великого, – похвасталась тетка Настасья. Видно было, что внуком женщина очень гордится. – А вы тоже оборотень? – спросила Аня. – По крови так и да, а по сути – из ведьм я. Выбор, конечно, нелегкий в свое время сделать пришлось, но я не жалею. С мужем прожили жизнь, очень я рада, что повстречала его, что детки у нас родились. Ушел он к праотцам, а я осталась за ними приглядывать, да помогать. Вот и им пригодилась, – она кивнула головой в сторону шумных парней. Лена повернула голову к ворону, сидящему как всегда на плече. Как бы ей хотелось, чтобы любимый сейчас был в истинном обличии! Обнял, прижал к себе, обдав привычным ароматом духом с нотками табака, сладковатых тропических фруктов и океана. Услышать бы его голос! – Сил ему не хватит на оборот, даже не пытайся. – Строго предупредила Настасья. – Ммм? – не поняла сначала Лена. – Ворону твоему, говорю, сил не хватит. Нет его в этом мире, дух только. Ты – другая, а он – человек, хоть и колдун, да если не должно быть кого в этом мире, так и не будет. Чудо вообще, что жив. – Не должно, потому что еще не родился? – Ну да. Ты-то сюда как попала? Затянул кто? Лена кивнула. – Верховная. Женщина вздохнула и покачала головой неодобрительно. – Эта да, эта может. Сильная. Но больно уж несдержанная. Характер вперед нее порой лезет, а так нельзя. – Значит, это семейное, – задумчиво проговорила Елена и приуныла, вновь окунаясь в воспоминания прошлой жизни. – Так вы и впрямь родственницы? Мария говорила, что приедет племянница, но уж больно вы не похожи. – Видимо, только внешне. – Да и объясняешься, не по-нашему. Это Лена так и не смогла исправить, как не пыталась подражать говору Яромиры и Ульяны, речь ее категорически не хотела приобретать тот сельский колорит пятнадцатого века. Радовало то, что хотя бы не в Новгород попала или какой другой город с сильным местным акцентом, там бы вообще быстро прокололась. Лена просто пожала плечами, не зная, что еще можно сказать. * * *После того, как Лена с Анюткой вдоволь намылись и напарились (тетка Настасья им сразу сказала, чтоб не спешили, поскольку натаскать и подогреть еще воды совершенно не проблема, а им с дороги нужно отдохнуть и привести себя в порядок), они прошли в дом, где уже почти накрыт был стол к ужину. Лена отметила и красивую скатерть, и многочисленные блюда с едой, и кувшины с квасом, и желудок мгновенно сделал радостно-предвкушающий кульбит, с голодным урчанием приветствуя такое гостеприимство. На скамье она увидела знакомую фигуру и повела Анюту к ней. – Мария!