Глава 19

***

— У нас небольшие изменения в расписании. По возможности — объявляй об этом гостям, — тараторит Арина. — Авдеев и Мирный выходят на ринг первыми, а не последними, как планировалось изначально.

— Договорились…

Я изучаю предоставленный список участников и сосредотачиваюсь на одном-единственном имени.

Кожу покалывает мелкими иглами. Сердце в два счёта заводится. От мысли, что совсем скоро мы с Ратмиром увидимся, резко швыряет из жара в холод и обратно.

— Если доебутся, можно сказать, что по техническим причинам, но в целом, давай понять, что у нас всё под контролем.

Я смотрю на часы. Затем на узкий проем коридора. Авдеев был бы гвоздём программы. Он — тот самый известный в своих кругах боец, который всегда мощно и зрелищно дерётся. Такое любят. Максимум жестокости. Минимум жалости. Бр-р...

— Арин, ещё раз извини за то, что я тебя сегодня подвожу.

Девушка фыркает и отворачивается. Злится, что немудрено. У меня получилось вырваться буквально на час, чтобы рассадить гостей и помочь по мелочам. Таким был уговор.

Дальше — Олег Вячеславович ждёт меня у себя в гостях после восьми вечера. Думаю, по этой же причине его сын выходит на ринг первым. Торжественный вечер, важные гости, все дела… Каждый из нас в жизни чем-то жертвует и где-то ломает себя. И я, увы, не исключение.

— Даша, проверь пока директ, — просит коллега. — И ответь там всем, кому успеешь.

Я понятия не имею, смогу ли полноценно работать и дальше — зависит от того, как пройдёт вечер, но могу стопроцентно сказать, что собственная финансовая независимость, которую я только-только вкусила, очень мне нравится.

Взяв рабочий мобильный телефон, захожу в социальные сети. Ещё одна обязанность помощника администратора — отвечать на сообщения и делать небольшой контент. Это несложно. Временами даже увлекательно.

На страницу бойцовского клуба «Олимп» часто заглядывают случайные люди. Иногда задают смешные и странные вопросы, которые поднимают настроение или вводят в недоумение. По-разному. Жаль, что в ответ пошутить категорически нельзя. Не поймут.

Открываю переписку, читаю. Пишу стандартно и вежливо. Когда слышу оживленные голоса, долетающие из коридора, — заметно напрягаюсь и вытягиваюсь струной. Присутствие Ратмира я ощущаю каждой клеткой своего тела. Даже на расстоянии. Он приехал заранее, чтобы переодеться и разогреться перед встречей с соперником, у которого двадцать побед и одно поражение. И я не знаю, буду ли смотреть бой, но мысленно болеть — обязательно.

— Что ответить, когда спрашивают: допускаются ли к участию несовершеннолетние?

Голос ломается. Арина задевает меня рукой и склоняется над экраном. Я знаю, что, согласно инструкции, нельзя, но о причинах напрочь забываю, потому что мозг превращается в кашу.

Резко поднимаю взгляд. Обещаю себе, что всего на секунду, но невольно зависаю на дольше, когда вижу Мира в компании незнакомых парней.

Сердце делает кульбит, лицо пылает. И пол под ногами то пружинит, то качается.

Быстро и жадно скольжу глазами по телу. Краснею сильнее. Ратмир улыбается, поправляя ремень сумки на плече. Активно жестикулирует руками. Взрывается заразительным смехом.

Одет в излюбленную спортивную одежду — серые штаны и толстовку. Ему идёт. Правда. Очень-очень.

Мир отвечает что-то рыжеволосому парню. Снимает с головы капюшон, ерошит волосы на макушке. Словно в замедленной съемке переводит взгляд за стойку и находит меня. Уже не смеется. Подвисает. Улыбка мигом сползает с его лица.

А я вроде бы и готовилась к этой встрече, но всё равно пропускаю через себя неожиданно сильные эмоции, от которых внутренности стягивает жгутом.

— Пишешь или нет? — раздраженно спрашивает Арина, диктуя в третий раз подряд.

Я опускаю голову и киваю. Ладони становятся влажными. Вдохнуть получается через раз. Я будто с разбегу ныряю на глубину бездонного озера, забывая набрать в лёгкие максимум воздуха.

Вокруг темно, вакуум. Сквозь него слова доносятся особенно нечётко и приглушённо.

— Да, пишу. Прости, задумалась.

Пальцы не слушаются. Я набираю ответ, облизывая сухие губы. Затем улавливаю нависшую над барной стойкой мужскую фигуру. И чувствую, как в ноздри проникает уже хорошо знакомый запах туалетной воды, на которую я чересчур остро реагирую: легким головокружением, будоражащей тяжестью внизу живота и мучительно ноющими сосками, царапающими ткань бюстгальтера.

— Привет, Мир, — произносит приветливо Арина. — Меня уже предупредили об изменениях. Тебе что-то принести?

С трудом отправив чёртово сообщение, открываю следующее. Внутри неожиданно оказывается дикпик. Кривлюсь, качаю головой. Какая мерзость... После чего беспощадно блокирую пользователя.

Тем временем Ратмир сконцентрирован чётко на мне. Молчит, пялится. Даже смотреть не нужно, чтобы предугадать его мимику: сведенные к переносице брови, гуляющие на скулах желваки и неприкрытое удивление в глазах.

— Даша, — притворно-ласково окликает.

Не знаю, что он хочет получить в ответ, потому что всё и так более чем ясно, но будто бы дает последний шанс исправиться.

— Да. Привет.

— Ничего не хочешь сказать?

Конечности деревянные. Пульс громко бьётся в висках.

— Н-нет.

Коллега пытается вклиниться между нами, спокойно предупреждая о скором начале боя, но Мир останавливает её болтовню предупредительным жестом руки, а затем спокойно заходит за стойку, цепляется в мой локоть и тащит за собой.

— Эй!

Я роняю мобильный на стол и с подгибающимися коленями иду следом. Против воли.

— Послушай, я не могу покидать рабочее место!

Хватка становится сильнее, когда я собираюсь с духом и пытаюсь вырваться. Мое лицо кривится. Коже больно.

— Надо поговорить, — произносит Ратмир, сцепив зубы.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Меня уволят!

— Тебе же и лучше.

В спину летят претензии и упрёки. Как мужские, так и женские взвинченные от Арины. Она и без того была недовольна сегодняшними обстоятельствами, а тут ещё и нарушение. Прекрасный повод избавиться от меня и найти нового сотрудника.

Ратмир толкает ногой дверь со значком «Не входить». Быстро включает свет, прижимая меня к стене. Одной рукой крепко держит, другой — упирается ладонью над моей головой. Нависает, сутулясь, не давая возможности как следует рассмотреть помещение.

— Какого хуя ты здесь делаешь? — нервно играет челюстью.

Я впиваюсь глазами в надпись на серой толстовке и завороженно гипнотизирую буквы. Почему никто из окружающих никогда не доволен результатами моих решений? Часами ранее я выслушивала претензии от дяди Олега. Теперь — от его сына.

Достали.

— Работаю. Разве не видно?

Мир запрокидывает голову к потолку. Бесится. Шумно выдыхает. Съезжает рукой от локтя к запястью, но более ласковым не становится.

— Даша, тебе нельзя здесь работать, — строго чеканит.

Я усмехаюсь и заставляю себя вскинуть подбородок. Пройтись глазами по шее и пробивающейся щетине на щеках. Когда наши взгляды встречаются, меня пронизывает ядовитой стрелой.

Потемневшие глаза недобро сужаются. На губах не то усмешка, не то звериный оскал. И энергетика настолько гнетущая и давящая, что волоски на коже встают дыбом.

— Почему?

— Да потому что!

Голос Ратмира срывается на рык. Я вздрагиваю, но стараюсь держаться до победного. Ему тоже нежелательно здесь работать. И какой итог?

— А доводы будут?

Несмотря на вовсе недружелюбный разговор, я завороженно смотрю на красиво очерченные губы и борюсь с нахлынувшими воспоминаниями. Такими яркими, что мои собственные губы начинают пульсировать.

— Какие тебе нужны доводы? Блядь, Даша, если ты приняла решение расстаться с девственностью, то такие многоходовки абсолютно ни к чему. Могла бы просто мне написать — и я бы приехал. Не стоило устраиваться в этот гадюшник, где, сука, опасно из-за толпы неадекватов.

От услышанного на мгновение спирает дыхание, а в лёгкие вонзается сотню мелких осколков. Твою мать. Ратмир действительно подумал, что я его преследую?

Кто-то не вовремя ломится в помещение, прерывая разговор и сбивая с мысли, но Мир жёстко захлопывает дверь, выпустив мое запястье.

— Придурок, отдай мне Дашу! — возмущается Арина. — Охрана вот-вот запустит гостей!

Раздаются хаотичные стуки. Слышится ругань. Ручка дёргается, а я с трудом сглатываю.

— Да подожди ты! — рявкает Авдеев.

Внимательный и требовательный взгляд возвращается к моему лицу, пригвождая к стене. Я отмечаю схожесть с Олегом Вячеславовичем. Два непроходимых упрямца. Два самодовольных павлина. Два тирана. Самых настоящих! Нет ничего удивительного в том, что они не спелись. Такие — не терпят конкуренции.

— От толпы неадекватов меня защищают, можешь не волноваться, — сухо произношу.

— Кто?

Чёрные густые брови взлетают вверх. Дыхание частит и сбоит. Вопрос звучит, словно пытка.

— Егор. Тот, кто устроил меня в клуб. Тот, с кем мы ходили в кино. И не только. А когда и с кем расстаться с девственностью — уже неактуальный вопрос, Мир, но за столь щедрое предложение — спасибо.

Оторвав лопатки от кафеля, упираюсь грудью в крепкое мужское тело, пышущее агрессией и силой. Настрой резко меняется. Воздух становится густым и душным.

— Пусти, пожалуйста. Мне правда нужно вернуться на место.

На ватных ногах обхожу Ратмира, но тот ненадолго перехватывает меня за талию, впиваясь пальцами под рёбра. Вместо боли я испытываю наслаждение — движения становятся вовсе не грубыми, а непривычно нежными. Массивная ладонь греет теплом сквозь тонкую ткань рубашки и плавно едет ниже.

— Дурочка, — укоризненно и хрипло произносит.

Я отворачиваюсь и стараюсь проглотить ком в горле, но не могу. Делаю шаг, смаргиваю пелену перед глазами. Рука Мира безвольно повисает вдоль туловища. Он не выражает сопротивления — отпускает. И я не могу сказать, что так уж сильно этому рада.

— В чем дело? — набрасывается на меня Арина, как только я выхожу за дверь. — Ты со всеми парнями в клубе знакома? Не считаешь, что это тебя не красит?

Мне надоело много раз подряд извиняться, поэтому я игнорирую все замечания и возвращаюсь за стойку. Отбуду час. Помогу, как и обещала. После чего со спокойной душой уеду. День сегодня как-то не залаживается.

Наплыв гостей активнее, чем во все предыдущие смены. Они торопятся и игнорируют мои оправдания по расписанию, намереваясь сесть и заказать алкоголь, поймав дозу адреналина, но я всё равно веду себя согласно правилам — приветливо и улыбчиво. Действуя, как робот.

Когда в центр клетки выходит ведущий и торжественно объявляет о начале вечера — запрограммированное состояние дает сбой.

Я не на шутку волнуюсь.

Без конца дёргаю юбку, смотрю на часы. По времени — мне пора уезжать. По состоянию души — хочется остаться и хотя бы одним гладком взглянуть.

Гул голосов вызывает протест и неприязнь. Я собираю вещи в сумку. Руки вовсе не слушаются.

— Даш, проводишь? — спрашивает Арина и указывает на опоздавшего ВИП-гостя.

Киваю. Цепляю на лицо неестественную маску. Веду крупного здоровяка за стол у самого ринга, распинаясь изо всех сил.

Билеты сюда стоят катастрофически дорого. И будь у меня выбор — я бы лучше сходила на какой-нибудь творческий концерт, чем впитывала кровь и жестокость.

— Приятного вечера, — обращаюсь к мужчине и разворачиваюсь, чтобы скорее уйти.

На моей руке смыкаются толстые, как сардельки, пальцы. Я злюсь, потому что который раз нарываюсь на грубость от мужского пола.

— Малыш, задержись ненадолго, — просит посетитель.

Засунув подальше всё свое отвращение, спокойно объясняю:

— Это запрещено.

Волнами ощущаю за спиной насилие. Слышу глухие удары, крики и стоны. Чувствую, как мурашит.

Делаю ошибку и оборачиваюсь.

Сердце с разбегу падает в желудок, а затем взлетает к горлу. Оно трепещет и мечется.

Ратмир уверенно перемещается по рингу. Тело напряжено и собрано. Концентрация на уровне. Характерная стойка, выпады рук.

Нападает жестоко и правильно. В нем повадки настоящего хищника. Тактика чёткая, удары быстрые и резкие. Кажется, будто смертельные.

— …заплачу, сколько скажешь, — доносится голос ВИП-гостя. — Не обижу, красавица.

Я дёргаюсь, ищу глазами охрану. Задерживаю дыхание, чувствую слабость. Самостоятельно убираю настойчивые руки, которые гуляют по телу и вызывают единственное желание — помыться с мылом.

Мир вскидывает взгляд, отвлекаясь. Замирает. Смотрит прямо на меня из-за металлических прутьев ринга.

Шумно втянув носом воздух, перебирает ногами. Ноздри расширены. В зрачках полыхает огонь. Наш зрительный контакт длится буквально пару секунд, но этого с лихвой хватает, чтобы пропустить мощный удар.

Я вскрикиваю, когда голова Ратмира неестественно дёргается, а изо рта вылетает струйка крови. Следом за этим ударом сыпется порция других — не менее сильных и убийственных.

Меня ломает от боли, потому что я пропускаю её через себя — всю до единой капли. Тело трясёт, я хнычу от безысходности.

Толпа же довольно гудит и скандирует.