Глава 30

Дарья

Я еду к Авдеевым строго с одной целью — позаниматься с Янкой статистикой. На носу экзамены и зачёты. Не то, чтобы я лучше во всем разбиралась, но кое-что могу.

В дороге планы меняются. Не кардинально, но всё же. И меня просто ставят об этом в известность.

Подруга просит купить сливки и шоколад. Сбивчиво поясняет, что намечается небольшой семейный ужин, а нам просто грех садиться за учебники с голодными желудками.

И когда я морально настраиваюсь на то, что придется провести время в обществе Ольги Игоревны и Олега Вячеславовича — выясняется, что абсолютно все Авдеевы в сборе, включая и Ратмира, который зачастую не появляется у родителей в будние дни. Но почему-то приехал сегодня.

Атмосфера наигранно-легкая, но по сути — критически-напряженная. Нервы натянуты, как канаты. Ладони потеют. Причин этому много, но основная — напротив. Я сажусь аккурат через стол от Мира и случайно задеваю его обувь острым носом туфель.

— Извини… — бормочу себе под нос.

Когда не получаю в ответ облегчающего прощения, становится ещё более неловко. Приходится неотрывно рассматривать витиеватые гравировки с буквой А на столовых приборах. И не забывать при этом дышать.

— Мясо — просто пальчики оближешь! — отвешивает комплимент Янка. — Мам, тебе обязательно нужно пойти на какое-нибудь кулинарное шоу и показать там свои таланты.

— Угу. А нам кто будет готовить? — хмыкает Олег Вячеславович. И непривычно мягко добавляет: — Правда вкусно, Оль. Постаралась на славу.

Я напрягаю память и вспоминаю: хвалили ли так тепло мою маму? И не могу. Мне не обидно, но в этих словах и интонациях — скрыто больше, чем может показаться на первый взгляд. Забота, уважение. И, наверное, любовь.

— Да бросьте! — смеясь, отмахивается хозяйка дома, а затем переключает внимание на меня: — Даш, положить тебе салат? Если блюдешь фигуру, то не волнуйся — я никогда не добавляю в блюда майонез. Зачастую сменяю его низкокалорийным натуральным йогуртом.

Я бы и рада есть больше, но заставить себя сложно, а отказать — невежливо. Из-за волнения и кусок в горло не лезет.

— Нет, я не на диете. Обязательно попробую, но чуть позже.

Ольга Игоревна — единственная, кто здорово разбавляет молчание и стук приборов о посуду историями и шутками.

И я всё больше проникаюсь.

Мать Яны и Ратмира — замечательная женщина. Добрая, отзывчивая, гостеприимная и общительная.

Я никогда не признаюсь в этом своей матери, но не могу не замечать позитивные качества, и почти не вижу негативных.

— Мы собираемся лететь на Тенерифе в мае. Я почему-то ни разу там не была, и как оказалось — зря. Снимки в сети — просто загляденье. Если бы не Олег, я бы долго откладывала это путешествие.

Услышав знакомое место, откуда не так давно вернулись горе-любовники, густо краснею.

Вот как. По протоптанным дорожкам. И не особо заморачиваясь с оригинальностью. Это не мое дело, но внутри неприятно царапает.

Люди так много друг другу лгут, что становится страшно. Неужели таким и есть хвалёный мир взрослых?

— А мы? — капризно поджимает губы Янка.

— Мы — учимся.

Олег Вячеславович строго напоминает дочери об обязанностях. Насупившись, расстёгивает верхние пуговицы рубашки. И бросает на меня взгляд исподлобья, будто проверяя до какой стадии терпимости я дошла.

— Можно будет полететь на каникулах с Дашей, — утешает Ольга Игоревна. — Да, Ян? Или у вас другие планы?

Ничего сверхъестественного я не планировала, но точно не нацеливалась на Тенерифе. Там, наверное, безумно дорого.

— Да, можно, — отвечает с набитым ртом подруга. — Обсудим позже.

— А мы… Представь, хотели рвануть с компанией друзей, но в последний момент, когда нужно было вносить предоплату за отель, ситуация изменилась. Мир, ты помнишь Романовых?

Осторожно подняв взгляд, застываю на красивом профиле, пользуясь тем, что внимание Авдеева-младшего обращено на мать.

Мир, в отличии от меня, активно налегает на салат. Ведёт себя по большей степени молчаливо и выдержанно. Ест, пьет. Когда надо — кивает.

Вот бы тоже иметь возможность настолько чётко совладать с собой в кризисных ситуациях.

— Да, помню.

— Так вот — две недели назад Рената выяснила, что Вадим ей изменяет. И это не просто разовая акция, а настоящая вторая семья с молодой любовницей и внебрачным ребёнком, — возмущённо произносит Ольга Игоревна, и тут же поясняет мне, чтобы я не чувствовала себя белой вороной: — Рената — это крёстная Ратмира. Мы дружим ещё со студенческих времен.

Не знаю, какими усилиями я заставляю себя изобразить понимание, но почти сразу же опускаю глаза в тарелку и режу на мелкие куски порцию мяса.

Олег Вячеславович громко откашливается. По большей степени не комментирует и витает в собственных мыслях.

Забавно, что поучая сына жизни, он так и не смог разобраться в своей. Или же попросту не захотел. Одно очевидно: лавировать — сложно. Тем более, когда правду знают как минимум трое за этим столом.

— Молодая любовница открыла правду жене. Насела на Вадима. Тот собрал свои вещи и съехал от Ренаты. Такие дела.

— Пизде-ец… — ошарашенно тянет Янка.

— Я тоже в ужасе, — спохватывается Ольга Игоревна. — Столько лет вместе… Столько всего прошли… Вадим и Рената поженились примерно, как и мы с Олегом — в конце пятого курса. И прожили вместе двадцать три года, поэтому их разрыв я воспринимаю настолько болезненно, будто собственный.

Наверное, сейчас я, как никогда, близка к тому, чтобы придумать повод и уйти, но ситуацию исправляет Ратмир, громко бросив приборы на тарелку и сложив перед собой руки:

— Мам, что у нас на десерт?

То, как отстукивает пяткой под столом хозяин дома — слышно даже мне, хотя сидим мы не так уж и близко.

Думаю, он благодарен Миру не меньше, чем я.

Это какая-то натуральная экзекуция — обсуждать столь щекотливые темы и давать им оценку, ощущая себя не меньшим преступником.

— Мой хороший... Всегда жалуешь мамину еду, — радушно улыбается Ольга Игоревна, потрепав сына по волосам.

Со стола собирают грязные тарелки и приносят чистые десертные, а ещё тирамису, который я старательно украшала клубникой с шоколадом.

— И что было с Романовыми дальше, мам? — вдруг интересуется Янка.

Ох.

Тема развивается, хотя, казалось бы — Мир пресёк, но по факту — всего лишь ненадолго поставил на паузу.

— Началась делёжка имущества. Не на жизнь, а на смерть. Та женщина, которая была все годы рядом — с самых сложных времен, по мнению Вадима, не заслуживает и на половину.

— Таких нужно кастрировать. Как минимум.

— Ну это ты жестишь, милая…

Болтовня Янки и Ольги Игоревны настойчиво врезается в уши. Впрочем, думаю, не только мне.

Я откидываюсь на спинку стула. Мелкими глотками пью воду. И осторожно смотрю на Ратмира, ища не то поддержки, не то помощи. Тот — свой взгляд не отводит и неприкрыто ныряет глазами в вырез моего платья, дёргая уголками губ и отвлекая от всего на свете.

— Ян, как насчёт перестать смаковать сплетни и поговорить об учёбе? — вклинивается в разговор Олег Вячеславович. — Сколько долгов? Готова к сессии? Или как всегда — весь семестр пинаешь хуи, а потом просишь меня договориться с кем-либо за экзамен или зачёт?

Началось.

Атмосфера в гостиной надувается до громадных размеров и начинает скрипеть. То, что она вот-вот лопнет — это настолько очевидно, что я просто смиряюсь с данным фактом.

Мир стискивает пальцы в кулаки и широко раздувает ноздри, играя желваками на скулах. Несмотря на то, что он обожает потроллить Янку, отцу с ней в подобном тоне разговаривать не позволит.

— Тебя что-то триггерит, я не пойму? — задает прямой вопрос Олегу Вячеславовичу.

— Ты занимался десертом? Будь так добр — не отвлекайся.

Если бы взглядами можно было убивать, то мужчины давно бы это сделали.

— Олег, Ратмир… Пожалуйста, хватит, — умоляя, просит Ольга Игоревна. — Вы не забыли, что у нас гостья?

***

От десерта я напрочь отказываюсь, а свой — Янка забирает в комнату.

Как только захлопывает дверь — начинает громко возмущаться.

Я понимаю, что претензии, озвученные за столом, довольно обидны. На самом деле вины подруги в срыве нет. Просто кое-кто заврался и запутался. С одной ниточки лжи собрал целый клубок, который, как ни старайся — так просто не распутаешь.

— Я попросила всего об одном зачёте, Даш! А папа подает информацию так, будто я ничего без него не могу!

Не зная, что ответить, сажусь на кровать и подбираю под себя ноги.

Честно говоря, после перепалки включить умственную деятельность будет чертовски сложно — мозг взял и превратился в подтаявшее желе.

В начале вечера я ловила себя на том, что всегда мечтала о полной семье. Такой же. О готовке с мамой на кухне, разговорах по душам. Об отце, возвращающемся с работы. О старшем брате.

Потом пришло отрезвление. Так — я бы точно не хотела.

— Забей, Ян. Мы позанимаемся статисткой, в следующий раз — экономикой. Я тебя отлично поднатаскаю, и не придется никого и ни о чем просить.

На губах подруги мелькает довольная улыбка.

— Он охренеет.

— Точно.

— Ладно, показывай. Что у нас там?

За решением задач проходит три часа времени. Янка сложно воспринимает информацию и часто злится, когда что-то не получается. Под конец и вовсе начинает открыто зевать и отвлекаться.

Энтузиазма хватает ненадолго. К сожалению. Кажется, приходит пассивное смирение и осознание того, что помощь от отца не настолько и унизительна.

Когда я поясняю, как двумя способами вычислить дисперсию, экран моего телефона вспыхивает.

Я тянусь к нему, не ожидая подвоха, и тут же прикрываю дисплей волосами, потому что отправитель — Ратмир.

«Давай свалим отсюда?»

Боже.

Сердце кубарем несётся вниз и резко подпрыгивает к горлу. Это мне?

Не парень, а шкатулка с ребусами. Никогда не предугадаешь, что можно ждать от него. Он то морозит своим невниманием, то жарко просит облизать шоколад с его губ.

«Куда?»

Сообщение улетает раньше, чем я успеваю обдумать ответ. Ну и ладно. Надеюсь, Мир точно не перепутал адресата.

«Ко мне»

Я вспыхиваю и перечитываю диалог. Предложение простреливает низ живота мучительной вспышкой, но так же быстро гаснет.

Наверное, довольно удобно иметь под рукой девушку, готовую в любой момент пойти за тобой на край света. Если нет — то есть Аня, Катя, Света. Те, на которых точно стоит жениться.

«Не могу. Мы занимаемся статистикой, Мир. Доброй ночи»

Переворачиваю телефон экраном вниз и натыкаюсь на заинтересованный взгляд Янки.

— Это твой Кирилл?

Киваю, не вдаваясь в подробности, хотя и не сразу вспоминаю, о ком речь.

— Я же говорила, что объявится!

— Говорила…

Мне кое-как удается сбавить градус ажиотажа, но ненадолго. Тема, так или иначе, соскальзывает со статистики в любовную.

Янка упрямо забивает на задачи. Открывает «Тиндер», показывает фото Стаса — парня, с которым случайно познакомилась неделю назад.

Затем падает головой на подушку и умоляюще просит:

— Дашуль, а давай мы уже утром продолжим? Я заведу будильник на семь утра. Обещаю!

Не в состоянии заставлять учиться силой, покидаю комнату подруги и направляюсь в соседнюю гостевую.

На часах второй час ночи. В доме тишина. Радует, что не слышно криков.

Оказывается, больше, чем иметь неполную семью, может расстраивать только наличие обмана и скандалов в полной.

Достав сменную одежду из рюкзака, направляюсь в ванную комнату в конце коридора.

Предварительно закрывшись на замок, раздеваюсь и регулирую температуру воды.

Усталости нет. Я почти бодрая.

И над предметом спокойно просидела бы ещё два часа, чтобы наверняка добить до конца те задачи, которые непонятны Яне.

Смыв ароматную пену, кутаюсь в полотенце и вытираю ладонью запотевшее зеркало.

Вздрагиваю, когда слышу щелчок двери, хотя в какой-то степени это ожидаемо.

Тело деревенеет. Я упираюсь бёдрами в раковину и затаиваю дыхание. Может, обойдётся?

Ох, как бы не так.

Каким-то невообразимым образом замок проворачивается с той стороны, и я не успеваю экстренно среагировать, поэтому в ванную комнату врывается ощутимый холодок, задевающий голые ступни.

Делаю вид, что сосредоточена на уходе за собой. Наношу на лицо крем. Распределяю его легкими похлопывающими движениями по лбу, подбородку и щекам.

Старательно игнорирую тот факт, что от высокой фигуры за спиной, пространство ванной комнаты резко сужается и становится тесным.

Когда мужское тело впечатывается в мои лопатки, а огромная лапища перехватывает полотенце под грудью, пытаясь развязать его, я решительно мотаю головой.

— Ратмир, нет.

Выдерживаю сложный зрительный контакт в отражении зеркала. Чеканю холодно и строго несмотря на то, что от затянутого поволокой взгляда, хочется сию секунду растечься лужицей.

— В смысле — нет?

Мир удивлённо вскидывает бровь. Спрашивает хрипло и недовольно, упираясь ладонями по обе стороны от моих бёдер и заключая в ловушку.

Я не знаю, как сказать, что подслушивала разговор с Олегом Вячеславовичем, но осознаю, что абсолютно точно не хочу быть той, с кем можно просто перепихнуться.

— Если не оставишь меня в покое — я закричу.