Глава 8

Этот приход пламени Татьяна почувствовала заранее. Горячая лавина пронеслась по кровотоку, от сердца потянулись нити электрических разрядов, покалывая кончики пальцев, проникая под ногтевые пластины, в груди невыносимо распирало от непонятной тяжести, выдавливающей внутренние органы, а затем болезненная вспышка, выливающаяся в огненные языки, окутывающие руки.

Первая волна страха от порыва вмешаться в драку не успела схлынуть, как накрыла вторая, ещё мощнее и разрушительнее. Если до этого момента девушка списывала своё искромётное состояние на вмешательство тёмной магии, то сейчас всё произошло само, выплёскивая растерянность и гнев. То есть, эта гадость сидела в ней. Как зараза, вирус, неизвестная болезнь, и катализатором к её проявлению стала долина Слёз.

В ту же минуту воздух разрядился, стало легче дышать, и поляна заполнилась обнажёнными мужчинами, сбрасывающими шкуры. Все неописуемые красавцы с бугрящимися от напряжения мышцами, и каждый в недоумении пялился на Таню, закрывшую от неудобства глаза и пытающуюся договориться с бушующем пламенем.

- Да оденьтесь вы, - прорезал тишину раздражённый голос Бача, ощущающего себя не в своей тарелке при таком количестве голого тестостерона, да ещё на глазах у его Ким. – Девушек смущаете.

Танина темнота наполнилась шуршанием одежды, пыхтением, сбитым дыханием и тихим шёпотом. О чём говорили, человечка не слышала, но была уверена, что обсуждали её персону. Слишком пекло в зоне лопаток и пояснице от прожигающих взглядов.

- Можешь открыть глаза, - шепнул Гор, склоняясь над Таней и обозначая занятую территорию для других самцов, которые пожирали её заинтересованными взглядами.

Танюша взмахнула ресницами и окунулась в сборище крепких красавцев с янтарными глазами и светлыми волосами, а среди них ярко выделялся Гор своей чернотой и стальными омутами. Сердце, пустившееся в забег во время драки, успокаивалось, перетягивая тепло волка, льющееся нескончаемым потоком прямиком в душу. В какой-то момент, и подвёрнутая лодыжка, и горячий кофе в области паха, и нераскрывшийся парашют, и отсутствие комфортных удобств, и касание тёмной магии отошли на задний план. Была только луна в его глазах и россыпь звёзд.

- Тайл, представишь свою спутницу? – отделился от компании тигров Лас, не скрывая заинтересованности в отношении человечки. Худощава немного, но всё равно хорошенькая, какой-то нездешней, невенкурской красоты, а её способности вызывать огненную стихию и управлять ей, делали человечку ценным выигрышем.

- Таня, это Лассор. Лас, это Таня, пришлая из другого мира, - представил девушку приятелю Тайл, а потом перечислил имена всех блондинистых красавчиков, пожаловавших на поляну, хотя запомнить такое количество имён было невозможно. – Бач, Ким, - кивнул в сторону гостей из Тёмного леса. – Гориала, надеюсь, представлять не надо.

Очередное перешёптывание пробежало по рядам, и только ленивый не коснулся в переговорах темы другого мира и необычных способностей человечки, параллельно забивая очерёдность сватовства к землянке, что не понравилось Тайлу, Гору и Ласу, посчитавшими себя в приоритете.

- Таня следует в Кирсанол, но по пути погостит в Турманоке, чтобы отдохнуть и подобрать полагающийся гардероб, - закончил ознакомительную речь Тайл, сверля взглядом Ласа и остальных сородичей, стараясь на расстояние донести до них запрет на поползновения в сторону куколки, которая совсем скоро займёт важное место в его гареме.

Гору захотелось поспорить, опротестовать решение наглого тигра, схватить самочку за холку и утащить в свои земли, но долг перед стаей и возможность оказаться в сердце Желтой империи как неофициальное лицо, притормозили животные инстинкты. Таня могла бы оказать пользу Серому королевству, сопровождая в прогулках Гора и отвлекая от него внимание полосатых, а заодно это сблизило бы их, предоставив возможность узнать друг друга получше. А там уже гон, метка, щенки…

Татьяну об изменении направления никто не спросил, просто поставили перед фактом, выстроившись в шеренгу и потянув её за локоть. Они так и пересекали Урчащий лес стройными рядами, словно под конвоем светловолосых стражников, вышагивающих нога в ногу и следящих за обстановкой в своих владениях.

Время от времени Таня оглядывалась на сопровождение, рассматривая полосатых с чисто эстетической точки зрения, как картины на выставке, подмечая игру красок и нестандартность мазков кисти. По крайней мере так объясняла себе Танюша своё любопытство. Не часто попадаешь в такое эффектное общество, а с возвращением на Землю останется только ностальгировать вспоминая. Четырнадцать пар прекрасных глаз, и все принадлежат в данный момент ей. Бывает же такое…

Ближе к Турманоку лес, как будто, расступился, являя Татьяне разбросанные среди деревьев домики, становящиеся выше и больше на подступах к городу. Протоптанные тропинки расширялись, переходя в основательные дороги, мощёные камнем. Женщины и мужчины Турманока отличались яркостью, споря красотой с экзотическими бабочками, завораживающе танцующими над цветами.

Везде гомон, смех, приветливые улыбки, украшения, шелка. Обстановка сильно отличалась от строгого, мрачного Тёмного леса, и от холодной, тревожной Воющей горы, а о долине Слёз Танюша даже не вспомнила. Так была поражена городом, полным зелени, радости и… казалось, любви.

Другого слова подобрать девушка не могла. Всё пропиталось ей. Отвязная плавность в движениях женщин, хищная грация в каждом действии мужчин. Поведение сопровождающих их красавчиков стало меняться, вскрывая звериную похоть, горящую в янтаре.

Скорее всего воздух был отравлен феромонами, потому что у Тани, вдруг, закружилась голова. Она вообще ощущала себя странно – учащённый пульс, взбесившееся сердцебиение, лёгкость в ногах, зуд в руках. Душа требовала петь, кричать, танцевать, крутить сальто и делать глупости, а тело, согласное с душой, стремилось всё это воплотить в жизнь.

***

Странной какой-то была Таня, лёгкой, пластичной, мягкой, легкомысленной, будто у неё выключился мозг и остались одни глупые, несуразные мысли. Гор сразу заметил изменения, стоило ступить на городские мостовые. Тонкость её поведения, манка во взгляде, намёки в движениях – серому нравилось, и, если бы он сейчас находился в шкуре зверя, его хвост стоял бы топором, как и шерсть вдоль хребта.

Ему нравилось, но не только ему. Кошаки, аж лоснились от удовольствия, наблюдая за накручивание восьмёрок бёдрами. А это уже волку не нравилось. И масляные взгляды, не скрывающие похоть, и перешёптывания, обсуждающие и делящие его самку. Полосатые уродцы бесили его, и это ещё они не вошли в квартал пятнистых и золотых. Те, вообще, отличались озабоченностью и слабостью на передок, при чём в основном особи мужского пола.

- К открытию праздника всё готово? – поинтересовался Тайл у Ласа.

- Да. С первой звездой начинаем, - кивнул Лас, а Гор начал судорожно вспоминать, что у хвостатых празднуется в это время.

- Танюша, - подхватил Тайл её под руку. – Ты очень вовремя посетила Турманок и сможешь поприсутствовать на открытие праздника Муры.

Вот тут у Гора всё встало на свои места. Праздник Муры, открывающийся ночным балом и заканчивающийся трёхдневными забегами кошек и котов. Что-то похожее на гон, только в кошачьих традициях. Урчащий лес всё это время сходит с ума от криков, рычаний, мяуканий и, конечно же, урчаний.

Поведение котов стало понятно – по всем углам города в эти дни были распиханы пучки кошачьей мяты, но почему на неё реагировала Таня, оставалось тайной. Человечки равнодушны к дурманящей траве оборотней, но по растянутым движениям Татьяны выходило иначе. Девушка не только втягивалась в общий круговорот размножения, но и дребезжала в нетерпении.

А Танюша распадалась на атомы, притягиваясь, то к волку, то к тигру, причём все блондины в её сопровождении вдруг стали одним целым, неделимым. И ещё несколько часов назад эта тяга шокировала бы, удручала, но сейчас выглядело вполне нормальным. Они оказались такими красавчиками, такими горячими самцами, что выбрать кого-то одного Таня оказалась не в силах.

От тесных объятий и коллективных глупостей Татьяну спас белокаменный дворец, выросший перед ней внезапно. Вроде, шла-шла по мощёным улочкам, рассматривала красивые дома с висячими кашпо на балконах, метала взглядами пятнашки с привлекательными мужчинами, а потом раз… и большая площадь перед ногами, фонтан с обнажённой девушкой, держащей на плече сосуд, кованные ворота, увитые плющом, высокие стены дворца, подпирающие небо.

Внутри стены переходов были расписаны обнажёнными людьми с головами тигров, львов, рысей и других из усатых семейств, что совсем не отрезвляло Танину голову. На одной из картин представала сцена оргий, и девушке стало совсем горячо. Горели лёгкие, губы, горло, живот, а руки с ногами, наоборот, стали ледяными и сводились судорогой.

Испытывала ли Таня когда-нибудь такое состояние? Вряд ли. Может что-то похожее, когда плющило от гриппа, и температура зашкаливала за тридцать девять. Те же ощущения, только хотелось спать и ломило кости, а сейчас тело неслось в пляс. Странно, но мысли носились ураганом, и все примагничивались к ярким образам на стене.

- Танюш, с тобой всё нормально? – забеспокоился Гор, когда девушка сладко улыбнулась Ласу и провела языком по губам, словно слизывая сливки или сметану.

- Голова кружится, - отмахнулась она, прислоняясь лбом к колонне. – И как-то хорошо, что ли.

- Ей надо освежиться, - влезла в разговор Ким, задевая крыльями по угу Гора. – Похоже у неё кошачья горячка. Она, разве что, спину не выгибает, и на четвереньки не встаёт.

Тане сразу захотелось выгнуться и сползти на ковёр, провести по нему щекой, почувствовать мягкость волокон. И чтобы почесал кто-нибудь за ушком, потрепал за холку. Бред, полнейший. Что творилось в её голове.

- Проводи мою гостью в купальню, - отловил прислужницу Тайл, зло смотря на Ласа, который уже смотрел на Таню, как на свою собственность. – Потом подготовить к балу. Она должна блистать.

Татьяну подхватили под руки с двух сторон, куда-то повели на онемевших ногах, стянули одежду под шелест воды, а потом толкнули в отрезвляющий холод, обволакивающий разгорячённое тело. Мысли мотыльками запорхали, проецируя вспышками все желания, что ломали сознание несколько мгновений назад.

Страшно быть в наркотической зависимости, а другое не приходило в голову, потому что в трезвой памяти поддаваться таким желаниям Танюша не могла. Было ощущение, что изнасиловали мозг, замарали кожу и покусились на самое личное, на волю.

Таня сдирала мочалкой грязь, смывала слезами воспоминания, и ей невыносимо хотелось вернуться домой. К чёрту этих красавчиков, к чёрту их мужество и животную страсть, к чёрту тайны и магию этого мира. На Земле в моде рыхлый пресс, вялые ягодицы, тонкие ноги и завышенное самомнение, но Таня всей душой рвалась туда. Там нет непонятной травы, растущей под каждым кустом, там нет острых клыков, разбирающих до мурашек, там нет животного страха от неопределённости в завтрашнем дне.

Комнату девушке выделили шикарную – большую, светлую, с основательной мебелью и огромной кроватью, парящей в десяти сантиметрах над полом. Не успела она осмотреться, как помещение заполнили три прислужницы, взяв Таню полностью в оборот.

Её несколько часов красили, причёсывали, крутили, вертели, наряжали, а когда занесли высокое зеркало, Танюша потеряла дар речи. Такой она не видела себя никогда. Больше того, в отражении была не она. Тёмные волосы собраны в высокую причёску, и на основание её чётко выведенные кошачьи ушки, глаза сияли потусторонним светом, а длинные ресницы обрамляли свечение, жемчужная белизна кожи соперничала с белым платьем, расшитым прозрачными камнями, отражающими рассеянный свет.

Усталость последних дней сошла на нет, стоило прокрутиться вокруг своей оси и почувствовать приятную тяжесть одеяния. Юбки задорно шуршали складками, каблучки проваливались в мягкий ворс, а ощущение особенности и избранности пьянило мозг. Татьяна ощущала себя королевой, и с королевской осанкой гордо выплыла в коридор, туда, где сцепились Тайл и Гор, столкнувшись интересами у её двери.

Таня догадывалась о симпатиях к себе со стороны тигра и волка, но вот так выяснять отношения, в стенах дворца, разодетыми в шёлковые камзолы, за минуты перед балом. Она стояла, боясь вмешаться снова и вклиниться по центру, крутила головой, ища помощи со стороны охраны, и её ноздри заполняла муть, сладко обволакивая мозг.

Что же, чёрт возьми, здесь происходит? Чем отравлен этот воздух, что им нестерпимо дышать? Странно, но если до купальни она млела от одуряющего плена воли, то теперь её выворачивало, словно пресытившегося дозой наркомана. Так дурно, наверное, себя ощущали беременные при сильном токсикозе, или тяжело больные после химии.

Её уже стало сгибать пополам, когда сильные руки оторвали от пола и впихнули обратно в комнату, из которой она выплывала, чувствуя себя королевой, а теперь давилась собственными кишками, утыкаясь лицом в крепкую грудь, пахнущую свежестью леса.

- Тебе нельзя туда выходить, - подкрепил свои слова щелчком замка Гор. – Там всё напичкано кошачьей мятой, на которую у тебя нездоровая реакция.

- А как же бал? Мой наряд? – подняла голову и посмотрела не до конца просветлевшим взглядом. – Какая реакция?

- Вот такая, - задел дыханием Гор, и Таниных губ коснулось влажное прикосновение. Где-то там, за пределами них, стучали в дверь, одурев от дурман-травы, нервничала прислуга, видя бешенство в перекошенном лице принца второй линии, собирались гости в главном зале, предвкушая ночные игрища после фуршета и танцев, а мир двоих тесно сплетался телами, даря более смелый поцелуй, откровенно кричащий о зарождающихся чувствах.

А потом прервалось всё, вырвавшись в открытую дверь и смешавшись с запахом мяты. Гориал сжимал Таню в объятиях, то ли пытаясь удержать, то ли держался сам, у неё кружилась голова, то ли от первого, берущего за душу, поцелуя, то ли от проникающего аромата разврата, а на Тайлероне трещала одежда, то ли от перевозбуждения, потребив чрезмерную дозу растительных феромонов, то ли от злости, увидев желанную самку в руках другого.

- Закрой дверь и вызови лекаря, - гаркнул Гор, придя в себя от сладости, сводящей с ума его волка.

- Сначала я порву тебя на куски, - взревел Тайл, вваливаясь в комнату и отталкивая серого от человечки.

Волк, воспользовавшись заминкой тигра, пытающегося поймать покачнувшуюся Таню, захлопнул дверь и, глубоко вздохнув, повернулся к Тайлу.

- У неё непереносимость вашей травки. Жар, тошнота, боль в суставах, - чеканил каждое слово, надвигаясь на принца. – Не всем подходят кошачьи стимуляторы. Кого-то от них разрывает на части.

Тайл на миг замер, принюхиваясь к чему-то, внимательно осмотрел Татьяну и отпрянул от неё. Трава и дурман хороши для его плана, но не когда от них получаешь тошнотворный передоз. Он окинул волка уничижительным взглядом, приоткрыл створку двери и приказал позвать королевского лекаря. Девушка уже была заявлена на бал, и Тагир с любопытством ждал необычную гостью, надеясь задержать её при дворце, а возможно оставить навсегда, если, как сказал племянник, экземпляр окажется полезным, поэтому тигру требовалось найти средство, способное обезвредить действие мяты.

Лекарь поинтересовался симптомами недомогания, пошаманил руками, намешал микстурку и заставил выпить весь пузырёк, а когда Таня, морщась, проглотила последнюю каплю, выдал мазь и порекомендовал намазать нос.

- Там случайно нет мочи талупо? – поинтересовалась Танюша, содрогаясь от вони, всплывшей фантомным воспоминанием. Никакой бал ей уже был не нужен, стоило представить эту гадость в носу.

- Нет, что вы, - улыбнулся мужчина, осторожно похлопывая её по руке и лучась добрыми глазами. – В составе цветы лунной травы, оказывающие противоположное действие и убирающие симптоматику отравления от мяты.

Вот тут напрягся Гор, помня своё позорное подношение букета. Что за… Так хотел, чтобы было всё по-человечески, а нет… Задержав дыхание, сделал три уверенных шага в сторону и с опаской воззрился на банку замедленного действия, от которой расползался запретный дух, способный превратить сильного самца в озабоченную болонку. Он следил как Таня, открыв крышку, принюхивалась к мази, и волосы на загривке приподнимали камзол.

- Думаю, наш друг откажется от бала, - растянулся в хитром оскале Тайл, наблюдая за волчьими потугами научиться существовать без кислорода. – Смелее, Таня. Его величество заждалось.

Вот же, полосатая тварь – подумал серый, вжимаясь в стену и покрываясь багровыми пятнами от беспомощности и возмущения. В этой стычке он проиграл, но выиграть партию ещё надеялся. Самка его. Гор почувствовал, целуя девочку, и волк был полностью с ним согласен.

- Я готова, - неуверенно произнесла Татьяна и зацепилась взглядом до Гориана. До неё только сейчас дошло его напряжение и страх подойти к ней, и она поняла, что волка пора спасать. – Идём, Тайлерон.

Девушка шла по длинным переходам, повиснув на локте у тигра, и волновалась, как перед прыжком с парашютом. Ей не хватало сурового голоса Анатолия, заставляющего прыгать и подтягивать ноги, и не доставало ветра, бьющего в лицо и выбивающего воздух.

С каждым шагом к эпицентру бала музыка всё чётче расползалась по арочному коридору, мучая своды протяжными скрипками, глухими контрабасами и мелодичными флейтами. Никаких техно, электронных аранжировок и тяжёлых бас-гитар, привычных слуху землянки. Таня словно попала на театральную сцену с живым оркестром и пёстрой массовкой, готовясь играть одну из главных ролей. Вдоль позвонка потекли капельки пота, противно приклеивая шёлковый корсет к коже, а ладони, казалось, опустили в миску со льдом. Что-то похожее на начальную стадию обжорства мятной травой.

Обдумать своё состояние Танюша не успела, так как перед ней раскрылись большие дубовые двери, и помпезность праздника Муры засосала её в себя. Молочный мрамор, хрустальные люстры, колонны, увитые плющом, расшаркивание мягких туфелек, шуршание бальных нарядов и звон фужеров, наполненных вином. Грациозные, красивые женщины, склоняющиеся в танце, потрясающие, крепкие мужчины, гнущие тонкие станы дам, удушливый воздух, пропитанный похотью и страстью.