Глава 10

Это сначала было страшно. Когда перекидывала ноги через подоконник и сползала по нему вниз, когда ступни потеряли опору и судорожно искали шероховатость стены, когда руки цеплялись за лианы и вырывался задушенный крик. Но, стоило задрать голову вверх и убедиться в невозможности вернуться, страх пропал, а на его место ворвалось острое желание быстрее спуститься, ощутить твёрдую почву под ногами. Работа заспорилась – руки смелее перебирали прочные стебли, а ноги скребли по белому камню, пока сильные руки не подхватили Таню за талию.

С его близостью накатило успокоение, а с ним одуряющее опьянение от кошачьей мяты. Кто ж додумался запихивать эту отраву во все углы и щели? Неужели у котов всё так плохо, что им нужен допинг для формирования желания к своим кошкам?

- Потерпи, - шепнул Гор ей на ухо, заметив испарину над губой и лихорадочный румянец на щеках. – Через три-четыре часа мы выберемся с их территории.

Танюша попала в кромешный ад, длящийся, кажется, бесконечно. Уже через пятьсот метров от стены её согнуло пополам, а накаляющийся жар в животе, крупные мурашки на спине, зуд в руках сводили с ума. Идти она была не в состоянии, поэтому волк взвалил её на плечо и прорывался через кишащий похотью город.

Сквозь гул в ушах до Татьяны доносились стоны, смешанные с рычанием, скрежет по брусчатке и удары о стены, шелест травы и завывающие звуки. Дурно, страшно, тошно, и жуткая тяжесть в теле, не дающая пошевелиться. В лесу стало полегче, но симптомы горячки до конца не прошли. Пот всё также тёк по спине, в висках долбал пульс, а ноги выворачивало с корнем. Разве что перестало драть горло и слезиться глаза.

Ким летела впереди всех, разведывая ситуацию и тормозя группу в случае опасности, а Бач замыкал процессию, шаря взглядом по кустам. Жёлтым и правда было не до них, отдавая долг Муре и изматывая себя всю ночь, они не реагировали на посторонние запахи и шум.

Гориал не чувствовал тяжести желанной самочки, двигался вперёд, не сбавляя темпа, а наоборот, увеличивая его с каждым километром, отдаляющим их от хвостатых. Чем ближе к Радужному хребту они приближались, тем тише становился лес, и тем лучше чувствовала себя человечка. Когда Таня задёргала ногами с просьбой её отпустить, волк с особым удовольствием припечатал шлепок ладонью к попе и, не убирая лапы, продолжил путь, тяжелее дыша и периодически порыкивая. Ему нравилось касаться её, он тащился от беспомощности и зависимости Тани, так отличающейся от уверенного поведения волчиц.

Но клыкастые самки ему больше были не нужны, даже если его выбор не понравится отцу, а в недовольстве со стороны семьи он был уверен. Только вряд ли их протест что-либо изменит. Гориал Тауро был готов отказаться от наследования трона.

К утру беглецы добрались до водопада, и волк с неохотой опустил Таню на камни, ещё не прогретые взошедшим два часа назад солнцем. Бач с Ким повалились рядом, пыхтя как маленькие паровозики и постанывая от напряжения в мышцах, а Гор, на удивление, был свеж, как весенний день.

- Бач, я за едой, а ты займись костром, - дал задание Гор, скрылся за глыбой, а через минуту оттуда выпрыгнул счастливый волк. Именно счастливый, Таня не могла ошибиться. Зверь с улыбкой подскочил к ней, лизнул её в щёку, обслюнявив всё лицо и полголовы, а затем исчез за деревьями.

Ишигак со страдальческим вздохом поднялся, посмотрел на несчастную Ким, опустившую крылышки, словно промокшие тряпочки после дождя, и последовал в сторону ушедшего волка собирать ветки.

- Очень хочу искупаться в водопаде, но сил ни на что не осталось, - проныла Таня, вытягивая ноги и раскидываясь как морская звезда.

- Потом искупаемся, - повторила за ней позу Ким и блаженно застонала. – Чувствую себя как кошка после ночи Муры. Хочется спать, и чтобы никто не трогал.

В это самое время, когда девчонки отдыхали и перекидывались шутками о состояние хвостатых, Тайл спешил в комнату Тани, предварительно посетив купальни и смыв следы бурной ночи. Повеселился он от души, сам удивился, что не валялся, как большинство, без задних лап. Скорее всего, причина в открытии второго дыхания ждала его в спальне, отдохнув и выспавшись после обморока.

Каков же был его шок, когда в постели он не обнаружил куколку, зато ветер весело трепал занавески на открытом окне. Тигр бросился к дверям Гора, и тут до него дошло – пока кошки развлекались на празднике, волк увёл у него человечку. Тайл ударил кулаком в стол, размозжив его на щепки, стулом вынес оконную раму, отыгрался ногами на кресле и отдал зверю кровать на растерзание. Серая тварь! Следующая их встреча станет последней!

- Собирай отряд и иди по следу, - приказал король, выдерживая спокойствие на лице, хотя внутри всё рвалось и готово было взорваться. – Мы передвигаемся быстрее, так что должны успеть нагнать.

- Что с Гориалом? – на всякий случай уточнил Тайл, уже вынеся свой приговор.

- Закопайте поглубже, - дал добро Тагир и небрежно махнул рукой на выход. – Когда-нибудь излишняя самоуверенность погубит Жёлтое королевство.

Правитель не понимал, как смогли упустить носителя, который мог усилить их влияние на Венкуре, и почему не обезвредили волка, позволив хозяйничать в его дворце. Был бы он чуть моложе, от тронного зала не осталось бы и камня, но вспышки гнева Тагир позволить себе не мог, поэтому для успокоения он отправился в гарем, выбрав самую выносливую самку. До обеда его опочивальня была наполнена рычанием и душераздирающим криком.

Ищейка быстро вычислил след, указав направление к Радужному хребту, и отряд из двадцати воинов королевской гвардии понеслись, не жалея лап, в сторону серых. Их последний шанс перехватить беглецов на спорной территории. У волков человечку им уже не достать.

Свежий воздух, окрыляющее чувство свободы, яркие лучи солнца, освежающие брызги сверкающего водопада. Всё настраивало Таню на отдых, лёгкую лень и романтичное настроение. Она уже перестала с содроганием вспоминать свой спуск по стене и тошнотворное, принудительное возбуждение.

Бач разжёг костёр и теперь разделывал туши зайчат, пока Гор добывал следующую партию животины, а Ким беспечно брызгалась прохладной водой, накручивая спирали между струями. Прекрасный день без лживого гостеприимства дворца и сальных оскалов представителей кошачьих.

Татьяна до сих пор не могла поверить, что Тайл оказался таким придурком, мило улыбался, ездил сладкими речами по ушам, притворялся другом, а сам приготовил для неё роль зверюшки в гареме при дворе. Долбанный сутенёр, унижающий женщин и не ценящий их свободу. Эх. Кофе бы горячий сейчас в руки и его активно думающую часть тела под него.

- Когда мы сможем продолжить путь в Кирсанол? – поинтересовалась Танюша у Гора, вгрызаясь зубами в сочное мясо.

- Передохнём два дня и пойдём, - отмахнулся волк, судорожно соображая, как безопасно донести до девушки планы оставить её здесь. Он надеялся за эти дни соблазнить самочку, добиться её любви и подтолкнуть к решению остаться. Не надо ей к чёрным, особенно с её способностью возгораться. Кто знает, что захочет от человечки Чирун, узнав о её даре. Гор ещё молод, но и он понял ценность Татьяны, а правители умудрены возрастом и опытом, точно знали пользу для власти. Не зря Тагир так вцепился в возможность оставить пришлую во дворце.

Таня не возражала против двух дней в таком замечательном месте. Когда она ещё увидит такую красоту, словно с красочного календаря, рекламирующего отдых в тропиках. После обеда ей нестерпимо захотелось окунуться в озере у подножия водопада, но смущало присутствие мужчин и отсутствие купальника. Правда, есть бельё, которое прилично скрывает стратегическую нескромность, но насколько уместны такие вещи здесь?

- Я первая купаться, - поднялась Таня, всем своим видом показывая, что компания ей не нужна. – Ким, высушишь потом одежду?

- Зачем? – непонимающе уставилась на неё синсигат. – Купайся голышом. Мы все так делаем.

- На Земле не принято оголяться, - через плечо кинула Таня и скрылась за валуном. Не будет же она рассказывать им про нудистские пляжи, всё больше завоёвывающие территорию и интерес раскомплексованного населения, считающего, что все мы устроены одинаково и тело должно сливаться с природой. Будто треугольники трусиков и чашечек бюстье мешают лучше почувствовать связь с травой и песком. Да и ткань купальника является хоть какой-то защитой от насекомых, упорно старающихся заползти куда не следует.

Постояв несколько минут и посматривая в сторону прохода к озеру, Таня решилась и стянула футболку с джинсами, оставшись в кружевном белье нежно-розового цвета. Больше не думая ни о чём и не размышляя о соседстве привлекательного мужчины, оставшегося у костра, она согнула колени, оттолкнулась и рыбкой нырнула в ледяную гладь. Ощущение оказалось потрясающим. Обволакивающий холод, проникающий в каждую клеточку распалённого тела, бешенные пузырьки от бьющего сверху водопада, щекочущие каждый сантиметр кожи, и яркие, разноцветные блики, отражающиеся от апельсинового солнца.

Таня нырнула, достала пальцами до дна, всплыла, зачерпнула рукой искрящуюся горсть, закрыла глаза и распласталась на спине, медленно перебирая ногами и двигаясь в сторону шумной завесы воды. Из-за полного погружения, или слияния с природой, она не заметила, как на каменистом берегу появился Гор, с восхищением разглядывая полуголое тело, как он торопливо скидывает одежду, решив, что пришло его время, не услышала нетерпеливый всплеск, стремительно приближающийся к ней, только почувствовала огненное касание, притягивающее к себе, от которого ушла под воду.

Крепкие руки не дали пойти ко дну, подхватили, вырвали из пузырящейся пучины и прижали к горячей груди, в которой грохотало жадное сердце. Гор приподнял Таню повыше, подсадил себе на бёдра и заглянул в карамель, плавящуюся под его раскалённой сталью. Мелкие капельки влаги зависли на ресницах как бриллиантовая крошка, отражая бездонное сияние глаз.

- Я мечтал о тебе всю жизнь, - шепнул волк и накрыл своими губами её.

Таня была вкусная, будто пробуешь самый лучший десерт, слизываешь воздушные сливки, посыпанные сахарной крошкой, и смакуешь каждую крупинку. Гор смаковал. Сначала ведя по сочной мягкости губами, невесомо паря поцелуями, затем скользя языком сквозь приоткрытые дольки райского фрукта, потом углубляя связь и сплетаясь со сладостью её язычка.

Танюша с готовностью подчинялась шершавым ладоням, придавливающим её всё сильнее, гуляющим по спине, нервно теребящим застёжку и оглаживающим бёдра. У неё шумело в голове, не тише водопада, бьющегося о камни, заходило в беге сердце, захлёбываясь от удовольствия, и, казалось, что никого в этом мире не осталось. Есть только она, её губы, терзаемые голодным поцелуем, и торопливые руки, подгоняющие её к пропасти.

Верхняя часть белья соскользнула с плеч и застряла между склеившимися телами, освободившаяся грудь легла тяжестью в ладонь, и Таня не сдержала всхлип, переходящий в протяжный стон, подавшись ещё ближе, хотя ближе уже некуда. Гориал оболдевал от своего счастья, ластящегося к нему, смелее шарил по бархату кожи руками и с трудом сдерживал волка, рвущегося наружу от острого желания лично попробовать вкус самки.

Для полной нирваны ему оставалось совсем чуть-чуть – избавиться от последней детали, податься вперёд и скрепить непрочную связь желанным потомством. Он знал, что получится, верил в судьбу и в избранность, чувствовал, что это единственный способ оставить Таню себе, заставить её забыть о какой-то Земле, привязать душу и сердце к своему роду. Он уже почти… когда скальный склон огласил обеспокоенный голос Бача.

- Полосатые близко, - крикнул ишигак, выскочив на берег. – Меньше, чем через час будут здесь.

До Тани не сразу дошли слова охотника, она всё ещё плавилась в умелых руках, а Гор про себя уже проклинал хвостатых тварей, слишком быстро отошедших от ночи Муры, мелкого следопыта, слишком невовремя учуявшего врагов, и себя за безрассудство, остановившего их на спорной земле.

- Тань, надо быстро одеться и подняться на высоту, - схватил её за голову и прижался лбом ко лбу. – Ким проведёт тебя на мои земли, а мы постараемся их задержать.

- Я не уйду без тебя, - тонюсенько взвыла Татьяна, цепляясь в предплечья Гора и с усилием подтягивая себя к нему. – Не могу. Не справлюсь одна.

Страшно. Страшно до боли в зубах и до ломоты в теле. Таня не понимала, за кого больше волнуется – за себя и свою возможность вернуться домой, или за волка, заставившего потерять голову и почувствовать себя на вершине миров, чего она никогда и ни с кем не чувствовала. Что-то произошло в озере. Что-то не поддающееся объяснению. Какая-то ниточка протянулась от сердца к сердцу, соединив их навсегда. Татьяна читала о таком в любовных романах и смотрела в фильмах про оборотней. Там, чаще всего, эта ниточка называлась связью, завязывающейся между двумя половинками, созданными друг для друга.

- Послушай меня, - опустил Гор руки на её плечи и вздёрнул, концентрируя внимание на себе. – Тебе нельзя возвращаться к ним. Сначала жёлтые разберут тебя на кусочки, выкачают энергию, а потом отправят в многочисленные гаремы, где у наложниц нет права выбора, где они боятся зачать, так как это чревато испытать на себе гнев старшей самки или жены. Мало кто из них доживает до старости, заканчивая свою жизнь с разодранной глоткой или распоротым животом. Самцы не могут защитить своих женщин. У них нет закона, карающего пару за устранение любовниц. Мне проще отпустить тебя, чем отдать им.

Гориал говорил, говорил, говорил, а Таня слышала только гул отчаяния в ушах и своё сердце, почему-то пытающееся выпрыгнуть через горло. Гаремы, распоротые животы, жёлтые, законы? Какая разница в этом наборе слов, когда мужчина, касания которого возносят в рай, реально прощается с ней. Когда он готов оставить её на произвол судьбы.

- Нет! – сбросила его руки и топнула ногой, ощущая нагревающиеся иголки под кожей рук. – Мы уйдём вместе, или останемся здесь!

- Хорошо, - деланно согласился Гор, заметив голубые всполохи в янтарных глазах. Надо было успокоить, не дать выбиться пламени, закрыть любыми способами его внутри. – Оденься хотя бы. Никому не позволю смотреть на свою самку в таком виде.

Дыхание девушки выравнивалось, а он судорожно придумывал, как отправить её в безопасное место, краем сознания понимая, что на Венкуре таких мест нет. Если бы Таня могла контролировать свои вспышки и не демонстрировать в самые неподходящие моменты, шанс вернуться домой у неё был, а так… Гор бросил взгляд на водопад, и в голове созрел план. Запах человечки за водяной стеной не почувствуешь, а он сможет заманить хвостатых на Воющую гору, передать друзьям и вернуться назад.

- За водопадом есть небольшая пещера, - развернул девушку спиной к себе и указал на завесу пальцем. – Будешь сидеть там, пока я не вернусь за тобой. Обещай, что не двинешься, чтобы не случилось.

- Обещаю, - развернулась к нему и прижалась, обнимая. – Дождусь тебя.

Закидывать прогоревший костёр и заметать следы было поздно, их запах вывести за несколько минут ничего не могло, поэтому Гор, запрятав Таню и отправив Ким с комбинезоном по хребту в сторону волчьих земель, сел с охотником у камней и приготовился ждать преследователей. Долго ждать не пришлось. Двадцать тигров выпрыгнули из-за деревьев, издавая грозный рык и перекидываясь в приземлении.

- Где она? – взревел Тайл, приближаясь к Гору. Он ярко чуял её здесь, но отсутствие девушки бесило. Те несколько метров, что он летел на запах человечки, представлял её в своих руках, впивался зубами в нежную плоть, вернули ему краски жизни после того, как Тайл обнаружил потерю куклы и почувствовал неизвестное ранее ощущение раздирания в груди. – Куда ты её дел, Гориал?

- На пути в мои земли, где её встречает отряд, - поднялся Гор с земли, готовясь перекинуться в волка. – Ты нарушил закон гостеприимства, Тайл, заманил нас с девушкой в замок и покушался на безопасность. Придётся держать ответ перед советом, или решить претензии здесь, между нами.

- Я разорву тебя на куски, - не остался в долгу тигр, занимая выгодную позицию и давая знак собратьям организовать круг. – А потом заберу свою куклу.

- Она достойна лучшего, чем исполнять роль наложницы в твоём гареме, - начал злиться Гор, подпуская ближе зверя. – Твой извращённый мозг даже думает о ней пошло. Таня женщина, а не кукла, и я не позволю тебе замарать её грязными лапами.

Мужчины двигались по кругу, следя за противником и разогревая злостью своих зверей. Тайлу надо было быстрее покончить с волком и догнать сбежавшую человечку, а Гору требовалось сделать невозможное, справиться с кучей сильнейших воинов и спасти свою самку от посягательств котов.

Воздух трещал от накала, наполнялся рыком, воем, лязганьем клыков и треском, вспарываемой когтями, шкуры. Камни пропитались кровью, стекающей с боков, ноздри дёргались от металлического запаха, а звери всё больше возбуждались от сладковатого, одуряющего вкуса.

Силы были равны, повреждения тоже, и, кажется, оба валились с ног, когда Тайл напрягся и сделал стремительный бросок. Вцепившись в холку волка, подмял его под себя, вонзил когти в брюшину и победоносно зарычал. Это стало большой ошибкой, позволив вывернуться Гору и сомкнуть челюсть на шее тигра.

Тайлерон терял сознание, погружаясь в темноту и жалея о скоротечно пройденной жизни, а Гориал сдавливал зубы, ощущая победную пульсацию во рту.

Видно, правду говорили о котах – ни совести, ни чести. Лассор, видя, что Тайл проиграл, обернулся и набросился со спины на волка. Гор не ожидал предательского броска, впитав законы чести с молоком матери. В этот момент он чётко осознал, что тигры в живых его не оставят, кто бы не вышел победителем поединка. Волк задрал голову к небу и протянул последнюю песню, прощаясь с обретённой любимой, с родной стаей, с красной луной и с уходящим миром.