По его правилам

Я проснулась, совершенно не понимая, где нахожусь. По ощущениям уже наступило утро. Но в просторной комнате с широкой кроватью, было темно. И очертания мебели мне были незнакомы. Встав на ноги, я почувствовала холод паркета и всё моментально вспомнила. И объятия Клима, и тихие слова, и мой трепет. Сильные руки и вихрь чувств, захлестнувший нас с головой. И то, как он был нежен со мной. А потом поцелуи в душе, после которых Клим вытер меня насухо огромным полотенцем. Натянул футболку, в которой я утонула и, подхватив на руки, отнёс в кровать. А потом со всех сторон подоткнул одеяло, чтобы не замёрзла, прошептав: – Спи. Здесь тепло и спокойно. Пройдя на цыпочках к двери, проскользнула в гостиную. Там что-то шуршало и звякало. Пахло кофе. В футболке Клима, доходящей мне почти до середины бедра, я шагнула в кухню-столовую. Он стоял на кухне у плиты. Все тот же мощный, собранный Клим, но в спортивных штанах и с растрепанными волосами. Зрелище было настолько домашним и трогательным, что у меня перехватило дыхание. – Я не умею готовить шарлотку, – сказал он, не оборачиваясь, словно почувствовав мой взгляд. – Но я могу яичницу. И кофе. Я подошла ближе, глядя на его творчество. – И как успехи? – Есть сложности с поддержанием структурной целостности желтка, – констатировал он, хмуро глядя на сковороду. – Но белок демонстрирует стабильные показатели. Я рассмеялась. Он смотрел на меня, и по его лицу медленно расползалась улыбка. Настоящая, без тени иронии. – Знаешь, – сказала я, беря у него из рук лопатку. – Иногда можно просто позволить желтку растечься. Это даже вкуснее. Я аккуратно перемешала яичницу, превратив ее в хаотичную, но аппетитную массу. Он наблюдал за мной с тем же сосредоточенным интересом, с которым решал свои бизнес вопросы. – Мы вчера не успели договорить. Я подумал, – начал он, когда я разложила яичницу по тарелкам. – Насчет приюта. Нужно не просто отбить атаку. Нужно исключить риски в будущем. – И как этого добиться? – я села на барный стул, с наслаждением вдыхая аромат кофе. – Нужно сделать его юридически неуязвимым. Оформить как фонд. Привлечь попечителей. Диверсифицировать источники финансирования. – Он говорил все так же деловито, но теперь в его словах я слышала не холодный расчет, а азарт. Новый вызов. – Артем подготовит документы. Я смотрела на Клима, на этого удивительного человека, планирующего спасение приюта за утренней яичницей, и сердце зашлось от какого-то щемящего, почти болезненного счастья. – Это потрясающе! – у меня защипало в глазах. – Понимаешь, – начал он, ставя передо мной тосты. – Для меня очень важна основательность и безопасность. Я очень дорожу деньгами потому, что это щит. Единственный, который я смог себе построить. Он повернул голову ко мне, и в его глазах я впервые увидела не расчетливого бизнесмена, а мальчика, у которого была своя боль. – Родители развелись, когда мне было десять. Мы с мамой лишились всего. Квартиры, машины, привычной жизни. Отец просто ушел в новый бизнес, к новой семье. Мы переехали в комнату в коммуналке. Мама работала на трех работах. Я видел, как она плакала вечерами от усталости. С двенадцати я уже начал подрабатывать сам. Он говорил ровно, без эмоций, но каждое слово было выстрадано. – В восемнадцать отец мне позвонил. Первого мая, прямо в день рождения. Сказал, что гордится мной и приедет лично вручить подарок. Я замерла, предчувствуя удар. – А я уже заработал на дорогой телефон последней модели и перестал экономить на завтраках. Поэтому ответил, что это невыгодно. Попросил его посчитать затраты на дорогу и стоимость его времени, которое очень дорого стоит. А потом выслать мне общую сумму на карту. У меня внутри всё сжалось от боли за парня, которым Клим был в 18. Я затаила дыхание, прикоснувшись к его руке. – И знаешь что? – губы Клима дрогнули в подобии улыбки. – Отец рассмеялся. Сказал, что наконец дождался, когда в семье появится кто-то с нормальными мозгами. А потом позвал в большой бизнес. Он снова посмотрел на меня, и его взгляд был ясным, искренним. – И вот уже четырнадцать лет мы развиваем с отцом разные проекты. Иногда параллельно, иногда вместе. Мы идеальные деловые партнеры. И совершенно чужие люди. Он тяжело вздохнул. – Деньги дают контроль. Над жизнью. Над обстоятельствами. Над тем, чтобы тебя больше никогда не могли выкинуть на улицу, как собаку, потому что у тебя есть стены, которые ты построил сам. И эти стены никогда не рухнут. Я молча прижалась к нему, чувствуя под щекой биение его сердца. Двое людей с абсолютно разным детством, но с одинаково покалеченной душой. Он, который боялся бедности, и я, которая боялась одиночества. – Знаешь, – прошептала я, – а мне кажется, мы с тобой строим что-то третье. Не стены. И не ожидание. А что-то общее. Он не ответил. Просто обнял меня крепче, и в этом объятии было больше понимания, чем в любых словах. Мы были двумя половинками, которые нашли друг друга не потому, что были идеальными, а потому, что их шрамы идеально совпали. – Но планы важны. – Клим, – перебила я его. – А можно сегодня просто побыть вместе? Без документов и бизнес-планов? Он замолчал, его брови поползли вверх от удивления. Потом медленно кивнул. – Можно. Один день отдыха. Без логики. Но по моим правилам.