Глава 2. Когда из жизни украли неделю

Накрывшись с головой одеялом, старалась от всего отрешиться. И от противного пиликающего будильника телефона. Надо было идти на пары — сегодня, как-никак, статистика. Вспомнив о том, что отец не любит, когда его, после очередного загула, будят с утра пораньше, вылезла из своего укрытия и вскочила с кровати. Где этот телефон?

Остановившись посередине комнаты, внимательнее прислушалась и пошла на звук пиликанья. Смартфон оказался под кроватью. И пиликал не потому, что прозвенел будильник, а по причине почти полной разрядки аккумулятора. Спросонья я перепутала один сигнал с другим. Посмотрев на экран телефона внимательнее, чуть было не выронила его из руки. Голова резко заболела, от нахлынувших воспоминаний. Вот я иду домой с Наташей, после того, как переночевала у подруги. Потом вошла в квартиру. Здесь меня встретили как всегда пьяный отец и его дружки. Один из них пытался утащить меня в комнату. Потом кто-то пришел на помощь. Кто? Почему я не могу вспомнить лица?

Обхватив голову руками, опустилась на корточки, опасаясь того, что они могут не удержать. Боль постепенно стала проходить, но пока еще ощутимо пульсировала в районе висков. Сложно было поверить в то, что прошла целая неделя. Но телефон, хоть и был стареньким, работал хорошо. Да и пропущенные звонки от Наташи, которые я быстро стала просматривать, продолжая сидеть в скрюченном состоянии на полу, красноречиво свидетельствовали — да, прошла неделя. Которую, я по каким-то причинам не помню. И что-то подсказывало, что по этим же самым причинам я и забыла лицо того, кто спас меня из лап насильника.

Лучше бы из моей памяти стерся безразличный остекленевший взгляд отца, чем внешность незнакомца, ворвавшегося тогда в квартиру.

Первым делом позвонила Наташе, которая тут же приняла мой вызов. И это в шесть часов утра, когда обычно подруга спит.

— Алло?! — послышался ее взволнованный голос. — Леся?! Боже, ты жива!

— Нат, что случилось? — обеспокоенно спросила, стараясь между тем говорить не громко. — Я ничего не понимаю.

— Ты где? Я куда только не звонила! И если бы не твой бестолковый отец, полиция бы уже носом землю рыла! Где ты?! — еще раз повторила вопрос девушка.

— Дома, — ответила, но на всякий случай осмотрелась по сторонам. Компьютерный стол, диван, на котором спала, небольшой шкаф, ковер замученный жизнью лежит на полу, сколько я себя помню. Сомнений и быть не могло, я находилась у себя дома. И надета на мне была моя пижама.

— Дома?! — взвизгнула Наташка. — Дома?! Быстро собирайся и на выход. Встречаемся у автобусной остановки. Как тебя туда занесло? А если твой… — тут подруга явно хотела выругаться, но сдержалась, — снова со своими дружками?

— Собираюсь, — выпрямляясь, проговорила. — Минут через десять буду у остановки.

— Лечу, — выпалили на том конце трубки, и в следующую секунду я слушала противные раздражающие гудки.

Как бы ни хотелось есть, посчитала правильным в сложившейся ситуации потерпеть. Успею перекусить. Вещи, в которых я была в тот злополучный день, после которого у меня случился провал в памяти, обнаружились сложенными аккуратной стопочкой на стуле, что стоял возле компьютерного стола. Почему-то, вновь облачаться в них желания не было. Поэтому, подскочив к шкафу, открыла дверцу и достала чистую одежду. Темно-зеленого цвета свитер, чем-то похожий на тот, который лежал на стуле. Голубые джинсы, белые носки, практичное и удобное нижнее белье. Когда была полностью одета, подбежала к зеркалу, висевшему на стене, и несколько раз провела по растрепанным волосам расческой.

В соседней комнате послышалось какое-то копошение. Не медля больше ни секунды, заторопилась на выход. Ладно, «заторопилась» — не совсем подходящее слово. Приходилось красться, чтобы не стать источником лишнего шума. В прихожей натянула на ноги несчастные немного замызганные желтые кеды. Куда задевались мои полусапоги и кроссовки, понятия не имела. Но искать их сейчас не стала. Отец может выйти из комнаты в любой момент. И нет гарантий, что это утро у него чем-то радостнее предыдущих. А если у родителя плохое настроение, это чаще всего заканчивается либо оскорблениями, либо, что еще хуже, рукоприкладством. Попадать под горячую руку не хотелось.

Схватив фиолетовую куртку, сняла с крючка свою сумку, не заботясь о том, какие учебники с конспектами там лежат. Ясно как белый день, что и сегодня я прогуляю лекции. И пропавшая из памяти неделя еще аукнется мне во время сдачи зимней сессии.

Застегивалась уже на улице. Колючий ветер тут же коснулся щек, заставляя ежиться и жалеть об оставшемся лежать на тумбочке черном шарфе. Сейчас бы он как раз пригодился. Увы, возвращаться обратно не хотелось. Набросив на голову капюшон, я заторопилась в сторону остановки. Только Наташка могла пролить свет на творящиеся вокруг меня странности. Как так получилось, что из моей памяти пропала целая неделя? И что произошло за это время? Что я делала?

На душе было гадко, в голове мучительно ворочались вопросы, на которые я не знала ответов, сердце билось о грудную клетку, предчувствуя неприятности. Я почему-то была уверенна — все это не просто так. А что если я упала, ударилась головой, каким-то чудом добралась до дома и… И что дальше? Проспала всю неделю беспробудным сном? И отец ни разу не подошел посмотреть, не умерла ли я? Ерунда какая-то получается.

Подруга приехала на автобусе минут через десять. Выскочила из транспортного средства, сразу заметила меня и, не говоря ни слова, повисла на моей шее. Я обняла ее в ответ, немного растерянная и не знающая, куда деть руки.

— Я тебя убью! — отстранившись, прошипела Наташка и красноречиво так посмотрела на шею.

— За что? — удивленно спросила, на всякий случай, отступая.

— Ты пропала на целую неделю! — начала было распаляться девушка, потом, видимо, спохватилась, что мы стоим на улице, вблизи автобусной остановки, и на нас начинают косо поглядывать, и осеклась. — Пошли, — буркнула она, обхватывая цепкими пальцами мое запястье и ведя прочь от любопытных взглядов. — Посидим где-нибудь, позавтракаем и обсудим твое плохое поведение.

— Единственное место, в которое в это время можем пойти, — недовольно хмурясь, пыталась воззвать Нату к благоразумию, — это ночной клуб. А там сейчас в это время все, мягко говоря, навеселе.

— И что? — Наташа уверенно шла вперед, подобно бульдозеру. — Устроимся где-нибудь в уголочке. Клубы тоже имеют свойство закрываться. Надо найти что-нибудь круглосуточное.

— Еще лучше, — буркнула себе под нос.

Зная свою подругу, от дальнейших препирательств решила воздержаться. Важнее было узнать, что произошло тогда, неделю назад. Хотя бы что-нибудь. На подробный рассказ о моих злоключениях я не рассчитывала. Если учесть, что Наташа понятия не имела, где я нахожусь. И на данный момент мечтает придушить меня.

Еще примерно минут десять мы слонялись по улицам в поисках подходящего «уютного» места. В итоге, было решено посетить уже знакомый мне бар «Ерш и Молот». Замечательно. И поговорим, и деньги за выступление недельной давности получу. Влад, несмотря на скверный характер, человеком был честным. По крайней мере, меня ни разу еще не обманул. А когда я однажды забыла в тесной гримерке телефон, он лично отдал мне его, как только я, перепуганная, заявилась минут через пять. Смартфон, хоть и старый, но вот уборщица, которая работала в баре, могла удавиться за любую безделушку. Хозяин заведения (по его словам, разумеется) как раз зашел в тот момент, когда Нели (так зовут уборщицу) клала мой телефон в карман формы. По тяжелому взгляду женщины, которая крутилась поблизости, начищая столы, было не сложно догадаться, что правды в словах мужчины было больше, чем вымысла. А возможно обошлось вообще без вымысла. Разве можно не поверить щенячьим глазкам человека, который позволяет мне выступать у него в баре? Подумаешь, не шикарный дорогущий клуб, зато народу каждый вечер собирается столько, что не протолкнуться. И я слышала, что Влад намеревался расширять бизнес в ближайшее время.

Открыв стеклянную дверь с продолжающей помигивать красным надписью «Ерш и Молот», вошли внутрь. Широкий коридор, по левую руку небольшой гардероб, где при желании можно было ставить куртку. Парень, кстати, что работал гардеробщиком, зевал так заразительно, что пришлось прикрывать рот рукой. Словно и не спала совсем.

— Олеська? — удивился моему визиту Федька, подавляя очередной зевок и выпрямляясь, усиленно делая вид, что спать совсем не хочет. — Вот так встреча. А мы уж и не мечтали тебя разыскать.

— А искали? — Прищурилась Наташка и гордо прошла мимо парня, что стоял за деревянной стойкой.

— Собирались, — и глазом не моргнув, соврал приятель. — Влад переживал. Говорил, куда наша непутевая певичка задевалась.

— Вот за певичку он у меня получит, — проворчала, проходя в просторный и почти пустой зал. Раннее утро не располагало к развлечениям. Это ближе к десяти вечера у народа обычно открывается второе дыхание, и любителей потусить тянет провести в каком-нибудь баре или клубе очередную бессонную ночь. А потом, «заправившись» энергетиком спешить на учебу или работу.

Пройдя к одному из круглых столиков, что стояли в углу, сняли верхнюю одежду, повесили куртки на спинки стульев. Сумки же на этот раз оставили рядом на полу.

Уставшая официантка, потирая правый глаз, подошла к нам и приняла заказ, состоящий из двух чашек кофе и чизкейка. Не густо, но и этим можно было временно утолить голод.

— Ну, — упершись локтями о столешницу и положив подбородок на переплетенные пальцы рук, вопросительно посмотрела на меня Натали, — я слушаю. Где ты пропадала все это время? Я вся извелась, между прочим! И мама тоже распереживалась.

— Я не помню, — рассеяно проговорила. — Надеялась, что ты объяснишь, что произошло. Я помню лишь, как какой-то мужчина спас меня, ворвавшись в квартиру. И все.

Подруга напряглась, откинулась на железную и жутко неудобную спинку стула, склонила голову на бок. И стала постукивать кончиками пальцев по столу. Этот жест показался знакомым. Только вот я ни разу не видела, чтобы девушка так делала. А вот кое-кто другой…

Кто? Вот еще один вопрос, на который я не знала ответа.

— Что значит, не помнишь? — Глаза Наты стали медленно расширяться.

— Не смотри так. — Я передернула плечами. — Я не знаю, что делала всю неделю. Будто кто-то вырвал ее из моей памяти.

— Ты шутишь? — выдохнула одногруппница.

— Нет, — я нахмурилась. — Разве похоже, чтобы я шутила?

— Действительно, подобное поведение тебе не свойственно. — Подруга в задумчивости стала водить указательным пальцем по нижней губе. — После того, как мы пришли в кафе, и я отлучилась в туалет, я больше тебя не видела. Вышла в зал, а тебя нет. И вещи с тобой. Вот и подумала, что ты куда-то слиняла, пока я прихорашивалась.

— А потом? — видя, что мой «источник информации» замолк, пролепетала, внутренне холодея.

— А потом я начала тебе названивать. Но телефон был отключен, — развела руками Наташа, чуть было не смахнув со стола чашку. Официант уже выставил все, что мы заказали на столешницу и ушел. — Звонила каждый день, утром, днем и вечером. Иногда и ночью. Все бесполезно. Абонент не абонент.

— Что же произошло?

Руки мелко дрожали, и я сложила их на груди, стараясь таким образом утихомирить непослушные конечности. Как ни пыталась успокоиться, ничего не получалось. Дрожь усиливалась, переходя на ноги.

— Это я у тебя хотела спросить. И, судя по всему, ты и сама понятия об этом не имеешь.

Покачала головой. Как это жутко, не знать, что происходило с тобой. День, неделя, год… Чем длиннее промежуток времени, тем сильнее страх.

— Твой отец, — продолжила тем временем свой рассказ подруга, — и пальцем о палец не ударил. Мы с мамой приходили к тебе, он не открывал. Говорил, что ему плевать на то, с кем ты и где загуляла. Если вернешься домой с брюхом, выгонит на улицу.

Вот этому я была не удивлена. Зная своего «любимого» родителя, что-то подобное и следовало ожидать. Я для него словно бельмо на глазу, от которого хочется как можно быстрее избавиться. Тут же сама пропала. Без его помощи. Чем не повод для радости? И искать он меня, само собой, не стал бы. А если никто из родственников не заявляет о пропаже близкого человека, то и полиции не зачем суетиться.

— Сегодня домой не пойдешь, — завела привычную песнь Натали. — Кто знает этого ненормального? Еще огорчится, что ты вернулась, и натворит бед.

— Хорошо. — Возражать не собиралась. Потому что мысль, что могу остаться одна, пугала. Начну лишний раз себя накручивать. Мучиться от неизвестности. А так… вдруг получится переключиться на что-то другое? До этого иногда получалось. Если дело касалось отца. Почему не попробовать отгородиться ото всего и сейчас?

— А завтра на занятия. — Щебетание девушки немного успокаивало. Она рядом. Я не одна, наедине со своими проблемами, коих с каждым днем становилось все больше. — Преподавателям, к сожалению, все равно, кто где пропадает, если нет справки из поликлиники. А еще лучше листа нетрудоспособности из больницы. — Конспекты я тебе отсканирую, чтобы смогла на досуге спокойно все переписать. Что будет непонятно, спросишь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила подругу. — Что бы я без тебя делала?

— Страдала, — хмыкнула девушка. — А так… пойдем вечером развеемся? По твоему бледному лицу вижу, что если останешься в четырех стенах, начнешь накручивать себя почем зря. А так… отдохнешь. Поймешь, что ничего страшного не случилось…

— Ничего страшного? — Я скептически изогнула бровь. А руки, что только-только перестали дрожать, снова дернулись. Этого еще не хватало. — Я не знаю, что делала всю прошедшую неделю! Не минуту, не час… неделю!

— Тише, — шикнула на меня Наташа. — Не привлекай лишнего внимания. Что мы можем сейчас сделать? Положить тебя в больницу и пусть с твоей амнезией разбираются врачи? Кстати, — подруга задумалась, — это идея.

— Ни за что, — я мотнула головой. — Со мной все в порядке. Почти…

— В том-то и дело…

— Нет! — перебила.

— Головой не ударялась? — проигнорировала мое последнее восклицание вредина. — Шишек нет? — Сказав это, она потянулась рукой к моей голове.

Отодвинулась чуть в сторону. Из-за этого нехитрого действия, стул подо мной противно заскрипел.

— Олеся! — послышался со стороны барной стойки голос Влада. — Ты где пропадала, беда ходячая?

Молодой мужчина двадцати девяти лет (если мне не изменяет память) уверенной походкой шел ко мне. Руки развел в стороны, словно собирался обнять меня, как старого доброго друга. Ну-ну…

— Деньги пришел отдать? — вопросила, мазнув по Владу невозмутимым взглядом.

— Обижаешь, — владелец бара опустил руки. Одну из них сунул в карман брюк и выудил оттуда стопку сложенных пополам купюр. Отсчитал положенное и отдал мне. Не густо, но и я не пять часов отработала. — Кстати, — спохватился мужчина, когда уже собирался отойти от столика, — у меня приятель, владелец большого клуба. У них там вокалистка местной группы приболела. Голос сел. Заменить сможешь? Платят хорошо.

Деньги были нужны, как воздух. Поэтому упрямиться не стала. Все лучше, чем просто топтаться на танцполе, слушая электронную, модную нынче, музыку. Заодно, это просто прекрасный способ не думать. Вообще ни о чем, кроме работы.

— Репертуар? — полюбопытствовала, когда Влад полез уже в другой карман джинсов, за визиткой клуба.

— Рок, панк-рок, альтернатива, — стал перечислять.

Что ж, это мне подходило.

— А какой клуб? — Натали в нетерпении заерзала на стуле, во все глаза смотря на симпатичного владельца бара.

— «Парк-хор», — охотно ответили ей.

— Ничего себе, — девушка аж присвистнула. — Мы будем!

— Позвони по номеру, — протягивая уже визитку, сказал Влад. Я взяла черную прямоугольную картонку, на которой красно-серебристыми буквами была выведена необходимая информация. — Владельца зовут Владимир Романович Волков. Его номер в визитке написан первым в списке. Сначала свяжись с ним. Скажешь, что от меня.

— Хорошо, — смотря на карточку, кивнула я. — Спасибо, Влад.

— Не за что, — отмахнулся тот и, пожелав нам удачи, заспешил скрыться.

— И даже не спросил, где ты пропадала все это время, — фыркнула Наташа.

— А должен был?

— А почему нет? — пожала плечами Ната. — Вот кто кроме тебя здесь еще народ развлекает?

— Колонки, — отмахнулась от ее слов я. — Электронная музыка и бармен.

— Бармен не развлекает, — девушка указала пальцем на потолок, — бармен спаивает. Это разные вещи. Так ты точно решила? Идем в «Парк-хор»?

— Идем, — неумеренно кивнув, пробормотала. Если бы не потребность в деньгах, я бы, может, и отказалась. Еще и группа неизвестная. О чем поют? И как запомнить тексты за один вечер?

Быстро позавтракав, расплатились и вышли из бара. День обещал быть насыщенным.

Оказавшись у Наташи дома, я первым делом (после того, как сняла куртку и кеды, разумеется) поставила телефон на зарядку. Лежало у подруги в верхнем ящике стола запасное зарядное устройство, которое я в свое время купила на всякий случай. И уже не в первый раз оно меня выручало. Затем посетила ванную комнату. И пока я пыталась прийти в себя, плеская в лицо холодную воду, Натали суетилась на кухне. Я слышала ее голос. Кажется, девушка что-то напевала. Тетя Женя в это время была на работе, поэтому до вечера мы были предоставлены сами себе.

— Садись, давай, — позвала Наташка, когда я выходила из ванной. — Я снова успела проголодаться. Составляй компанию.

Есть не хотелось, но и отказать не могла. Какая, по сути, разница, где сидеть?

— Только по номеру позвоню, — спохватилась, направляясь в сторону комнаты. — Сразу узнаю, чего ожидать.

Устроившись на диване, на котором я спала, когда оставалась здесь с ночевкой, взяла в руки немного подзарядившийся телефон, достала из кармана джинсов, в которые снова пришлось облачиться, визитку и стала набирать первый номер. Прокуренный грубоватый голос заставил вздрогнуть. Так громко он прозвучал.

— Алло, — это невидимый мужчина повторил три раза, пока я подавляла в себе стеснение и непонятно откуда взявшийся страх. — Кто там?

— Доброе утро, — мой голос показался мне каким-то жалким. — Я звоню от Влада, по поводу выступления сегодня вечером…

— А-а-а-а, — протянул Владимир Романович, — Владик звонил мне уже, предупреждал. Что ж вы сразу не связались со мной девушка?

Хотелось задать встречный вопрос: а должна была? Благоразумно промолчала. Этот мужчина мой предполагаемый работодатель. Пусть всего на один вечер, но Влад сказал, что платят за выступление хорошо…

— Репертуар? Чьи тексты? — Получив одобрение на свое выступление, задала наиболее важный вопрос.

— Да все подряд, — весело откликнулся владелец клуба. — В рамках рока, конечно. Мои ребята играют лучше всех. Сама скажешь, что им надо будет сыграть. А что не знают, включат импровизацию. Твоя задача в пять быть уже на месте и вживаться в роль местной рок-дивы.

— Хорошо, я буду, — и опять в моем голосе не слышалось уверенности. Я сомневалась в своих силах. Смогу ли? И не выльется ли неделя, что была украдена из моей памяти, мне боком?

— Олеська! — выкрикнула Наташа.

Пришлось по-быстрому распрощаться с мужчиной и торопиться на кухню. В пять часов необходимо быть на месте. А ехать до клуба, между прочим, не ближний свет.

— Ну чего там? — спросила девушка, когда я устроилась за столом и пододвинула к себе ближе кружку с обжигающим пальцы чаем. Стоградусный, наверное, раз через толстые бока ощущается жар.

— В четыре надо будет выйти. А иначе не успеем.

— Это мы легко!

Я сопротивлялась. Брыкалась и пыталась воззвать к совести и состраданию. Ната чхать на все это хотела. В итоге, я шла по улице, подобно расфуфыренной красотке. В сумке, что свисала с плеча, лежали мои повседневные вещи. Все тот же просторный темно-зеленый свитер, джинсы и запакованные в три целлофановых пакета желтые кеды. А по улице я шла облаченная в… Наташкины кожаные узкие брюки (о, ужас, у нее тоже, оказывается, они есть!), такой же кожаный черный корсет, что утягивал талию и грудную клетку так, что хотелось выть. Бордовая рубашка с просторными рукавами-фонариками несмотря на общий образ роковой красавицы, нравился. А вот сапоги на убийственной шпильке нет. Да и беспорядок на голове пугал. Про макияж молчу. Наташа постаралась на славу. Чтобы сделать из меня не пойми что.

— Не сопи, — идя по левую руку от меня, весело щебетала девчонка. — Ты выглядишь сногсшибательно!

— Кого сшибательно? — я недовольно покосилась на нее. — Себя сшибательно?

— Поверь подруге, ты покоришь всех в этом клубе. А после выступления переоденешься.

— Почему я не могла надеть это безобразие уже там? — указав руками в область, где под верхней одеждой был надет жуткий корсет, возмутилась. Хорошо еще, что сейчас этот кошмар Наташиного гардероба скрывает моя фиолетовая куртка.

— Потому что, — отрезала Наталья. — Привыкай ходить на каблуках. А то все кроссовки, да кеды.

— За неимением ничего другого, — попыталась оправдаться.

— Ага, — не поверила подруга. — Сделаю вид, что ты убедила меня в любви к шпильке.

Скрипнула зубами и отвернулась от этой колючки.

Мы вышли из набитого автобуса и поспешили в сторону нужной улицы. Для этого надо было пройти несколько дворов, спуститься в подземный переход и пройти еще примерно пятьсот метров. Спасибо навигатору в телефоне Натали.

Погода быстро портилась, и я переживала, что мы попадем под дождь. Или и того хуже — снег. И пусть тушь на ресницах и водостойкая, все остальное нет. Лак, которым эта садюга обильно облила мой шухер на голове, превратится в липкое нечто. И отмыть сие будет проблематично. — По-моему, тебе очень идет, — наверное, пятый раз за последний час произнесла мой личный стилист. Стилист-садист.

— Конечно, — сарказм скрыть и не пыталась. — Ты еще собиралась расщедриться на кружевное белье. Тогда бы я точно стала звездой этого вечера.

— Не понимаю, чего ты возмущаешься? Будто майка лучше, чем сексуальное белье.

— И кого бы я в нем покорила? Мутанта со способностью видеть сквозь одежду?

— Не утрируй.

Дойдя до перехода, спустились по лестнице, с которой я чуть было не навернулась. Вовремя схватилась рукой за перила. А иначе все мое выступление пошло бы коту под хвост. Если быть честной, я не имела ничего против каблуков. Нормальных, а не высоченных. Мало того, что по нашим рязанским дорогам походка на такой обуви будет напоминать попытку освоить ходули. Еще и шею свернуть можно. И ради кого, спрашивается, идти на такие жертвы?

И вот на этих пыточных приспособлениях мне предстояло провести примерно четыре часа. И единственное, что удерживало от малодушного поступка махнуть на все рукой и отправиться домой — это деньги. Созвонившись еще раз с Владимиром Романовичем, я окончательно обсудила детали. Ната как раз собиралась приступить к моему переодеванию, когда я, схватив телефон, спряталась от нее в ванной комнате. Уже тогда почувствовала, что висящие на сгибе ее локтя кожаные брюки предназначены не ей.

— Красота требует жертв, — продолжила подруга, когда мы подходили к другой лестнице, которая вела наверх. — Скоро окажемся возле клуба. А там придется проглотить все свое недовольство и строить из себя… Кого-то, кто мне не нравится.

— У красоты слишком завышенные требования, — парировала я.

И вот после этих слов девушка замолчала. И хорошо. Нутром чуяла, минуты три и точно поругаемся.

Здание, в котором находился клуб, было красивым и притягивало взгляд. Всего два этажа. Огромная вывеска над входом, на которой мигало красно-зеленым светом название заведения. У широких входных дверей стоит охрана. Не сложно догадаться, что здесь они играли роль не только «пропускного пункта», но и вышибал. И не важно, популярный клуб или простой небольшой бар. Везде хватает любителей помахать кулаками и нанести ущерб владельцу.

Музыка лилась на улицу. Еле слышно, слегка касаясь слуха. Народ, что толпился у входа, ожидая, когда их пропустят внутрь, пританцовывал в нетерпении. Охрана, скользя по молодым парням и девушкам (на первый взгляд не заметила никого старше тридцати), не торопилась кого-либо запускать.

И как бы ни хотелось пройти в популярный клуб через парадные двери, наш с Натой путь лежал за угол дома. По словам Владимира Романовича там находился черный вход. И ближе к пяти специально для нас его должны были открыть. На улице было уже довольно темно. И если бы не яркое освещение, скользящее по островкам луж, что оставил дождь на асфальте разноцветными разводами, я бы точно пропустила неприметный узкий проход, отгороженный от тротуара дверью, спаянной из металлических прутьев.

— Мрачновато, — пробормотала за спиной подруга.

— Согласна.

В районе груди, с левой стороны что-то неприятно заныло. И несколько вдохов дались мне с большим трудом. Боль, поначалу почти не ощутимая, растеклась по легким, не позволяя нормально дышать. Это продолжалось всего несколько секунд. И их хватило, чтобы внутри поселился необъяснимый страх. Будто войдя в этот клуб, я накликаю на себя очередные проблемы. Однако, трусливо сбегать не собиралась. Раз пришла, значит надо действовать.

Войдя в здание через черный ход, оказались в темном коридоре. Света здесь катастрофически не хватало. Я несколько раз спотыкалась на ровном месте, потом случайно задела сумкой проходящего мимо мужчину. Извинилась и пошла дальше. Не реагируя на летящие вслед оскорбления. Незнакомец явно был навеселе.

Дойдя до конца прохода, открыла дверь, что располагалась справа и оказалась в очередном коридоре. Здесь было гораздо светлее и оживленнее. Работники клуба суетились, кто-то бегал туда-сюда, размахивая какими-то бумагами.

— Дальше куда? — шепнула на ухо Наташка.

— Основная гримерка, — пожав плечами, ответила. — Владимир Романович сказал, что я увижу.

И мы действительно ее увидели. Она располагалась на углу, за которым начинался очередной коридор. Заглянув за него, поняла, что отсюда до сцены не так уж и далеко. И музыка, ожидаемо, слышится гораздо лучше.

Постучав в дверь, на которой крупными печатными буквами на пластмассовой табличке краской было выведено «Основная гримерка», не дожидаясь разрешения войти, прошли в просторное помещение. И сразу попали под прицел шести пар глаз.

— Добрый вечер, — неуверенно сказала, блуждая взглядом по полу. Никогда не любила такое пристальное внимание. — Я Олеся, а это, — указала рукой на топчующуюся за спиной подругу, — Наталья. Мы звонили Владимиру Романовичу по поводу выступления…

— А-а-а-а, — протянул худощавый мужчина средних лет, облаченный в рваные голубые джинсы, черную простую футболку и красные кеды, — Олесенька. Вы вовремя. Ребята как раз собирались репетировать.

«Ребята» коими оказались внушительного вида шкафообразные рокеры, хмуро взирали на меня.

Я почувствовала себя готом среди панков. Мужчины не верили, что стоящая перед ними девица на жутких каблуках и с шухером на голове, способна на время стать их лидером. Откуда мне было об этом известно? На их лицах все было красноречиво написано.

— Промахнулась, — хмуро взирая на музыкантов, выдала Ната — Надо было тебе вместо корсета кожаную жилетку или косуху раздобыть.

Закатила глаза, с ужасом понимая, что и на такое бы моя подруга пошла, в намерении сделать из меня рок-диву.

— Романыч… — подал голос бородатый громила, складывая руки на груди. И как он с такой горой мышц вообще конечностями свободно двигает. — Это что такое? Подставить нас решил? Захотел из рок-клуба попсовую розовую… сделать?

— Костя, не заводись, — спокойно проговорил хозяин клуба. — Девушки только пришли, а ты уже не доволен.

— Не он один, — проворчал другой амбал, на полголовы ниже своего товарища. Зато в плечах ему ничуть не уступал.

— Хамло, — буркнула Наталья, брезгливо смотря на Константина.

— Девочка, — тот, судя по всему, решил не оставаться в долгу, — прикрой рот и топай на выход.

— И не подумаю, — выпалила девушка.

— Тогда я тебя сейчас вынесу, — пригрозил шкаф, направляясь в ее сторону.

— Костя! — грозно выкрикнул Владимир Романович. — Не пугай девочку! Олеся, проходи, располагайся. Эти… — он обвел группу хмурым взглядом, — спокойные и уравновешенные молодые люди расскажут тебе о программе на сегодня. Если что-то будет не устраивать, меняй. Они хоть и хамло, зато талантливое. Наталья, прошу следовать за мной.

Произнеся это, он в мгновение ока оказался рядом с Натой и, ухватив ее под локоток, повел на выход.

Я же осталась одна. Наедине с пятью жутко недовольными мужчинами бандитской наружности. И что делать? Вон они как все дружно волками смотрят. Словно действительно вот-вот превратятся в этих лохматых зверей. Такое сравнение болью отдалось в голове. На долю секунды показалось, что я вижу перед собой не людей, а стаю волков. Один из них, с черной шерстью, стоял чуть впереди…

Прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе душевное спокойствие. Померещится же такое.

— Ну что, Олесенька, — с издевкой произнес Константин, пряча ладони в карманах потертых джинсов. — Показывай, на что способна. Если разочаруешь, вылетишь отсюда подобно жестяной банке, что выкидывают из окна.

Он мог говорить что угодно, по хитрым зеленым глазам понимала — проверяет на вшивость. Если выдержу, заслужу уважение, если струшу… Из окна, конечно, не выбросят, но на выход укажут.

— Сначала расскажите, что запланировали вы, а потом я поделюсь своими соображениями, — ровно сказала и приступила к раздеванию. Стоять в куртке было жарковато. Топили здесь хорошо.

— А я говорю, «Медведь» должен идти после «Тонкая красная нить», — спорил со мной Костя.

— Нет, не пойдет, — погрозила ему указательным пальцем. — Нужно что-то более… позитивное.

— «Сосиска»? — выдвинул свое предложение Васька.

— Не настолько позитивное, — хмыкнула. — И лучше разбавить третьей группой.

— Вот если бы сегодня с нами выступала Люська, мы бы ограничились своим репертуаром, — вздохнул Гришка.

— Люська ушла в запо… Кхе, — прокашлялся Константин, — приболела. Вот выйдет после загу… больничного, и выскажешь ей все.

Мы разместились на удобных широких кожаных диванах, что стояли друг напротив друга и оживленно спорили. Не сказала бы, что эти брутальные рокеры приняли меня в команду. Но подкалывать перестали минут через двадцать, когда я решила показать им свои вокальные способности. На особое одобрение не рассчитывала. Однако, мужчинам понравилось. Сказали, что голос надо совсем немного усилить и сойду за любительницу тяжелого рока.

Вот мы и сидели… спорили, решали, как лучше поступить. Потому что невозможно выучить больше десятка песен за два часа, что отдавались на подготовку к выступлению.

Сидящий рядом со мной Костя как-то подозрительно принюхался, приблизил свое лицо к моему, подхватил пальцами прядь волос. Еще раз втянул носом воздух… И это при всех!

— Ты чего? — спросила, отстраняясь. Для этого пришлось облокотиться о сидящего с другого боку Даню. К слову сказать, Даня был мужчиной высоким, хмурым и бородатым. И вот представьте себе такого… Даню. В кожаной жилетке, надетой поверх серой, местами рваной футболки. Кожаных же штанах и тяжелых ботинках на шнуровке. Мне молодые люди с именем Даниил представлялись какими-то нежными, возвышенными, творческими личностями. Худыми и ангелоподобными. От ангела у этого конкретного Даньки были лишь пшеничный цвет волос и голубые большие глаза.

— Пахнет от тебя, — в задумчивости пробормотал мужчина, — подозрительно.

— Лаком для волос, наверное, — предположила.

А чем еще могло пахнуть? Духами я пользоваться не любила. Вещи, пусть и не мои, но чистые. Если от них и могло чем-то пахнуть, то только стиральным порошком.

— Нет, — покачал головой музыкант. — Не лаком…

— Сигаретами, — хохотнул Даня. — Так с какой песни начнем выступление? «Северный флот» или «Колдовство»?

Разговор вновь вернулся к выбору репертуара. Тихо поблагодарила бородатого блондина за то, что ненавязчиво вернул нас к обсуждению программы выступления.

— Я могу исполнить несколько своих композиций, — внезапно даже для самой себя предложила. — Подстроюсь под вашу манеру игры и…

— А на гитаре играть умеешь? — неожиданно спросил Костя.

— Умею, — охотно ответила. — Только на акустической.

— Есть у нас одна свободная. Тоже сыграешь. Свои-то композиции ты лучше знаешь.

На том и остановись. Начинать было решено с одной моей песни, а потом договорились «разбавить» выступление уже известной всем, кто слушает отечественный рок, музыкой. Я против этого ничего не имела. Особенно если знаешь слова и можешь легко поймать ритм.