Глава 39. Арина

С недавних пор моё утро начинается одинаково: курьер, огромный букет без подписи и щемящее чувство в груди. Пионы всех сортов и расцветок. Тот, кто их шлёт, наверное, решил освоить весь цветочный каталог или просто завалить меня знаками внимания, о которых я не прошу.

Вместе с цветами доставляют фрукты в шоколаде. Клубника, бананы, киви, утопленные в тёмном, молочном, белом шоколаде и посыпанные орехами и кокосовой стружкой. И снова – ни единого слова, ни намёка на отправителя.

Я знаю, кто это. Мирон…

Только один вид этого роскошного букета в моих руках приводит к тому, что сердце сжимается болезненной хваткой.

Предыдущие дни я в ярости отправляю букеты в мусорное ведро. Это его способ загладить вину? Откупиться цветами и сладостями после того, как он выставил наши отношения на всеобщее обозрение, заключив этот идиотский спор? После того, как у него была сотня возможностей признаться во всём, а он предпочёл молчать? Чувствую себя униженной, оскорблённой и до боли разочарованной.

Но выбрасывать цветы оказывается сложнее, чем я думала. Их красота, тонкий аромат, хрупкость лепестков вызывают угрызения совести. Варварство – уничтожать такую красоту!

Градов знает, куда бить…

Ясно лишь одно: это всего лишь цветы.

Мой десятилетний брат со своей детской непосредственностью оказывается очень проницательным и замечает, что я делаю с курьерской доставкой.

– Ты чего их… это самое? – спрашивает он, хмурясь и проводя ребром ладони по горлу. – Они же красивые!

– Они завяли, – вру я, отводя взгляд.

– Вруша! Они воняют на весь дом! А это что? – он уже копается в коробке. – О, клубника в шоколаде! Ты и ЭТО выкинешь?! Да ты с дуба рухнула!

– Денис, не мешай, пожалуйста.

– Не, систр, это же вкуснятина! Ты чего, обалдела, что ли? Выкидывать еду – это грех! Это… это хуже, чем котиков обижать! – возмущённо упирает руки в боки юный прокурор. – Не, ну ты дурная! Лучше мне отдай, раз сама не хочешь.

Не успеваю я возразить, как он выхватывает коробку и убегает в свою комнату, запихивая в рот клубнику в тёмном шоколаде.

А цветы… С каждым днём выкидывать их становится всё труднее. Поэтому этот букет я ставлю в воду, определив вазу на подоконник в гостиной, спрятав за шторы. Квартира моментально наполняется ароматом, от которого кружится голова.

Мирон… Его призрак не отпускает сознание, терзая ревнивыми когтями и воскрешая в памяти обрывки наших мгновений, словно осколки разбитого зеркала. Корю себя за слабость. За то, что продолжаю думать о нём после всего.

Будто этого оказывается мало, так ещё и мои научные амбиции тоже рушатся. Мой проект, о котором я так мечтала, закрыли.

Я не могу с этим смириться. Знаю, что на заводе кроется опасность. Видела результаты исследований, показывающие превышение всех допустимых уровней. Замалчивать эту проблему – преступление против людей, которые будут жить в новых домах или детки заниматься в спортивной школе, построенных на заражённой земле.

Поэтому в один из хмурых октябрьских дней, когда город накрывает пелена тумана, я принимаю решение. Возвращаюсь на заброшку.

Одна. Без Мирона.

Сердце очередной раз болезненно сжимается при мысли о нём. Раньше это было наше место, наш секрет. Мы часами бродили по цехам, собирая пробы, анализируя данные, обсуждая свои теории.

Надеваю потёртые джинсы, парку, резиновые сапоги и не забываю про маску. Вот только каски у меня нет. В рюкзаке – дозиметр, портативный анализатор химических веществ, фонарик и камера. Знаю, что рискую. Объект под охраной, готовится к сносу. Но я должна это сделать.

Пробравшись через дыру в заборе, оказываюсь в знакомом, но от этого не менее зловещем лабиринте из ржавых конструкций и полуразрушенных зданий. Ветер завывает в пустых окнах, разнося запах плесени и химикатов.

Двигаюсь осторожно, стараясь не шуметь. Знаю, что охрана регулярно обходит территорию. Но моя цель – не просто попасть на завод, а собрать новые доказательства, подтверждающие мои опасения.

Проверяю уровень радиации в нескольких точках, беру пробы грунта и воды. Результаты неутешительные. Завод по-прежнему представляет серьёзную угрозу для окружающей среды.

Внезапно я слышу шаги. Быстрые, уверенные шаги приближаются. Бросаю за груду обломков, стараясь не дышать.

Мимо проходят двое охранников, громко разговаривая. Сердце бешено колотится. Понимаю, что мне нужно уходить.

Выбираюсь из укрытия и бегу в противоположную сторону, к другому выходу. Но поздно. Охранники замечают меня.

– Стой! – кричит один из них. – Стой, кому говорю!

Я не останавливаюсь. Бегу, спотыкаясь о камни и арматуру, чувствуя, как адреналин наполняет тело. Знаю, что они не будут церемониться.

К счастью, мне удаётся добраться до дыры в заборе и выскользнуть наружу. Бегу, не оглядываясь, пока не оказываюсь достаточно далеко от завода.

Задыхаясь, я останавливаюсь и опираюсь руками о стену дома. Меня трясёт от страха и напряжения. Но я довольна, я получила то, что хотела.

Приехав в лабораторию, знаю, что меня здесь не ждут, ведь мой проект закрыли. Но попытаться стоит.

Андрей встречает меня с негодованием:

– Исаева, это безумие! Зачем ты здесь? Меня уволят, если узна́ют!

– Ты не понимаешь. Мне надо! – я протягиваю ему пакет с образцами. – Помоги проанализировать. Ну пожалуйста, пожалуйста, – добавляю, глядя умоляюще, заранее зная, что аспирант меня пропустит.

Молодой человек вздыхает, но берёт пакет:

– Хорошо. Только быстро.

Погружаюсь в работу, забыв обо всём на свете. Мирон, завод, охрана – всё это отходит на второй план. Сейчас для меня существуют только цифры, графики и химические формулы.

Дрожь постепенно отступает, сменяясь сосредоточенностью. Вот оно, доказательство! Высокое содержание тяжёлых металлов, опасные химические соединения… Я почти физически ощущаю вкус победы. Сейчас оформлю всё, и завтра…

Внезапно дверь лаборатории открывается, и на пороге появляется… Мирон.

Сердце пропускает удар. Всё моё тело мгновенно напрягается. Волна жара прокатывается по лицу.

Он стоит в дверях, высокий и красивый, в своей неизменной кожаной куртке, с лёгкой небрежностью в движениях. Его взгляд направлен прямо на меня.

Давящий дискомфорт за грудиной не даёт сделать вдох. Понимаю, что не готова встречаться с ним, тем более разговаривать. Но это не мираж. Он здесь, передо мной, и я не знаю, как себя вести. Мне больно, обидно, злобно и… безумно приятно видеть его.