Глава 10

Оксана

Я не могу принять действительность. Просто не получается. В голове, как в сломанном калейдоскопе, — разбитые кристаллики воспоминаний, которые никак не удаётся собрать в единый узор. Это невыносимо.

У меня есть дочь. Я давно не беременна. Но разум живёт в отдельной прострации, я будто бы чувствую фантомные толчки в животе, и неосознанно опускаю на него взгляд. Живот у меня плоский, там некому толкаться. Я просто не в себе, и это плохо.

Моё тело тоже другое, более худощавое. Впалые бледные щёки обрамляли слишком длинные волосы. Я всегда предпочитала стрижку каскадом, выгодно подчёркивающим волнистые локоны, самые длинные из которых доходили до лопаток. Теперь же они тянулись практически до поясницы и от тяжести завивались значительно меньше. Смотреть на себя дико и странно. Ощущения были такими, словно я уснула всего на одну ночь в комнатке для персонала отеля, а проснулась совершенно другим человеком, в совершенно другом мире. Вокруг серые стены больничной палаты, а за окнами такая же серая мартовская слякоть.

Однако я помню отрывки той другой жизни. Помню свою беременность и её ощущения, помню снег, новогоднюю ёлку и маленькую девочку в костюме ангелочка. А ещё какие-то праздники. Всегда разные, с множеством счастливых детских лиц.

Я не могла отделаться от мысли, что должна была сделать что-то важное. Будто упустила какой-то серьёзный момент своей жизни, но не помнила, что именно. Может, это из-за того, что я забыла собственную дочь? Я хочу её увидеть. Мне кажется, что наша встреча многое расставит по местам и успокоит меня. Сейчас в моей голове находился только Вадим. Он был первым, о ком я подумала, когда пришла в себя. Едва я поняла, что нахожусь в больнице, сразу же задалась вопросом: а где Вадим? В порядке ли он? И стоило ему появиться в палате, абсолютно здоровым, сильным и уверенным в себе, внутри меня всё возликовало и взорвалось фейерверками.

Его вопрос о том, помню ли я его, сбил с толку. Разве возможно такому случиться, что я забуду этого невероятного мужчину? Уверена, даже если бы мне подсадили чужую голову, я бы всё равно его помнила. Потому что в первую очередь он в моём сердце.

Однако, моё ликование и блаженный трепет стали развеиваться, как горстка песка на ветру, стоило нам пообщаться чуть дольше. Передо мной сидел не тот мужчина, с которым у меня был бурный роман, казалось бы, только вчера. Вместо яркого интереса, нежности и сумасшедшего огня желания, в его глазах мерцали сосредоточенность и участие. Наверное, именно в этот момент до меня окончательно дошло неизбежное — я потерялась во времени. Я понятия не имею, что творится вокруг меня, и это по-настоящему пугает. Вдруг мы уже не те, кем были раньше?

Когда Вадим вернулся всего через пару часов, и рассказал о том, что мы хотели расписаться, с души камень свалился. Это означало, что мы вместе и любим друг друга, как раньше. А потом новые известия — наша дочь по документам только моя. Это слишком тяжёлый эмоциональный аттракцион, на котором меня слишком сильно заносит. И кататься на подобном врагу не пожелаешь.

Я согласилась со скорой росписью лишь отчасти по зову чувств, но ещё больше потому, что нуждалась в поддержке. Неизвестность пугала, но я почему-то была уверена, если Вадим будет рядом, всё будет хорошо. Он всегда казался мне тем мужчиной, на которого я могла положиться. И всё же червячок сомнения грыз меня, стоило лишь остаться одной. Он безжалостно кусался перед сном, когда Вадим уже ушёл от меня, а затем продолжил утром, едва я открыла глаза.

К обеду, после бесконечных процедур, от которых пока было мало толку, ко мне пропустили девушку, якобы присланную Вадимом. Она показала мне каталог роскошных свадебных платьев, от которых глаза разбегались. Мой будущий муж сдержал обещание — несмотря на обстоятельства, я действительно буду нарядной невестой с букетом белых калл.

— Здесь все модели под ваш размер, — воодушевлённо верещала девушка, пока я листала глянцевые странички.

Мой выбор пал на нежное платье с небольшим шлейфом и корсетом «сердечко», декорированным кружевом, стразами и серебристым напылением. Полуоткрытая спина дугой поднималась к полупрозрачным узким рукавам.

— Отличный выбор! Платье в наличии, я сейчас же поставлю резерв и привезу на примерку в течение пары часов. Хотите ли выбрать ещё что-то для сравнения уже на примерке?

— Нет. Хочу именно это.

Я буквально влюбилась в это платье, словно оно было сшито именно для меня. И через час я в этом убедилась. Мне очень нравилось то, как я выглядела в этом белоснежном прекрасном наряде. Жаль, что непослушное тело, которое с трудом мне подчинялось, не позволяло мне вдоволь покружится перед зеркалом. Я словно скрипучая мумия пару раз шагнула то в одну сторону, то в другую, и после плюхнулась в кресло, изнурённая своей маленькой пробежкой.

Несмотря на хлопоты, больничный режим никто не отменял. Меня увезли на физиотерапевтические процедуры, а когда я вернулась, не узнала свою палату. Белые стены украшали шары и диодные ленточки, имитирующие шторы, на тумбочке стояли роскошные цветы. Удивлённо застыв, я растерянно наблюдала, как та же самая девушка в сопровождении ещё одной помощницы, прикрепляла к больничным занавескам золотистые ленты.

— Вы вернулись, — пропела она услужливо, словно только и ждала моего возвращения. — Минутку, я позвоню жениху, он вас спрашивал.

Слово «жених» сильно резануло по ушам. Всё происходило так внезапно и быстро, что у меня не было времени как следует осмыслить, что я скоро буду женой.

— Да-да, она уже подошла, сейчас дам ей трубку…

В мои руки протянули смартфон, и я рассеянно поднесла его к уху.

— Алло.

— Привет, — услышала знакомый и до мурашек приятный голос. — Как самочувствие?

— Привет. Неплохо, насколько это вообще возможно.

— Уже хорошо. Ксан, роспись сегодня в шесть, — объявил Вадим и в шутку добавил: — Не опаздывай.

— Постараюсь, но ничего обещать не могу. Я сейчас очень медленная, — не смогла не улыбнуться.

— Это всё временно. Скоро будешь бегать на пару с дочкой.

Скоро — это вряд ли, но я буду стараться. Вадим явно был занят, на заднем фоне слышались шум и голоса, поэтому он достаточно быстро свернул наш небольшой разговор. Мне тоже скучать не приходилось. Суеты было много — снова наряд невесты, прическа и макияж. Девушки всё делали профессионально, когда я взглянула она своё отражение, я уже мало походила на больного умирающего лебедя. Я себе нравилась. Длинные волосы были аккуратно уложены и убраны назад, лицо преобразилось и от бледной поганки не осталось и следа, а в глазах появилось что-то особенное. Словно в их глубину попали голубоватые кристаллики и играли на дне загадочными переливами.

В половину шестого дверь моей палаты распахнулась, и первым, кого я увидела, была маленькая белокурая девчушка. В красивом бежевом платьице, с крошечной диадемой в волосах, она осторожно шагнула через порог, держась за руку Вадима. Заметив меня, девочка удивлённо округлила глазки и радостно взвизгнула:

— Ма!

У меня сердце остановилось, когда эта кроха, смешно топая ножками, подбежала ко мне и обняла, утопая в складках юбки свадебного платья. Неужели это, правда, моя Ангелина? Ангелочек со светящимися крылышками с монитора аппарата УЗИ? Дрожащей от волнения рукой я обняла малышку в ответ. Пальцы коснулись мягких, как пушистые пёрышки, волос, и душа затрепетала от непонятных мне чувств.

Как я могу не помнить собственную дочь? Это больно. Я чувствую себя виноватой.

— Привет, — мой голос сорвался.

— Ма, ты тепей пицесса? — Ангелинка подняла личико и посмотрела на меня с такой искренней любовью, что я растерялась.

Погладила её волосы под бешеный стук сердца, а на глаза навернулись слёзы.

— Мы сегодня обе принцессы, — ответила тихо, стараясь улыбаться, а губы предательски задрожали.

— Ты плачешь? — с маленьких губ слетела улыбка, а искренняя радость в голубых глазках сменилась волнением.

— Это мама от радости, — к нам подошёл Вадим и опустился на корточки. — Она ведь давно тебя не видела.

Давно, очень давно! Потеряла в своей голове три года жизни дочери. Как это принять? Я хочу знать когда у неё прорезался первый зубик, когда она сделала первый шаг и каким было её первое слово! Аккуратно смокнув салфеткой слёзы из уголков глаз, я перевела взгляд на Вадима.

— Прекрасно выглядишь, — улыбнулся он, внимательно изучая меня взглядом.

— Спасибо.

Как по мне, он выглядел ещё лучше. В безупречном костюме стального цвета и стильной укладкой волос. Ему не нужно делать профессиональный макияж, чтобы выглядеть безупречно. Это его привычный образ, который меня покорил ещё с первого взгляда.

Моё внимание привлекло присутствие ещё одного мужчины. Коренастый брюнет с залысиной на голове держал в руках папку. Я не была с ним знакома раньше.

— Добрый вечер, Оксана Даниловна, — произнёс он спокойно. — Вам нужно подписать некоторые документы перед регистрацией брака.

Это было заявление и брачный договор. Я не особо вникала в подобные вещи, но понимала, что Вадиму наверняка пришлось похлопотать, чтобы провернуть наше бракосочетание в такой спешке. Хотя, скорее всего, хлопотал этот мужчина.

Он начал объяснять мне договор по пунктам, но я слишком волновалась, чтобы адекватно воспринимать информацию. В голове был и без того полный кавардак.

— Я всё подпишу, — не выдержала и пяти минут нашего диалога и взялась за ручку.

Мазнув свою подпись везде, где мне указали, я смогла наконец избавиться от общества мужчины и переключилась на дочку. Ангелина держала в руках бархатистую коробочку с обручальными кольцами.

Это были дорогие красивые украшения из комбинированного золота. Женское было чуть шире, а по его верхней стороне тянулась волнообразная дорожка бриллиантов.

— Я выбрал на свой вкус, — осторожно произнёс Вадим, заметив мой интерес.

— Очень красивые, — согласилась я, благодарно улыбнувшись.

Кольца мне действительно нравились. Не пустышки, как были…

Моргнула, не понимая свою мысль. Как были? Когда у меня были кольца?

Обдумать свою странную мысль у меня не получилось. В палату в сопровождении юриста Вадима вошла женщина. По её одежде и папке в руках, я поняла, что это была регистратор.

Вот так тихо и скромно прошла торжественная церемония нашего бракосочетания. Маленькая Ангелина, я и Вадим. Пусть всё это казалось мне странным, когда мы обменивались кольцами, я светилась от счастья. Вадим тоже улыбался, с прищуром глядя на меня, а после фразы: «Можете поцеловать невесту», притянул меня к себе и нетерпеливо коснулся моих губ.

Это был далеко не первый наш поцелуй, их было несчетное количество и всегда разных: нежных, страстных, жадных и опьяняющих. Но именно этот заставил меня почувствовать расправившиеся крылья за спиной — поцелуй мужа и жены.

Сказка закончилась, едва успев начаться. Через полчаса Вадим и Ангелина ушли, и о моей свадьбе в стенах больницы напоминали только украшения. На этом настоял мой лечащий врач, заверяя, что мне нужно как следует отдохнуть от такого насыщенного событиями дня.

Перед сном я лежала на кровати и никак не могла уснуть. Крутила в руках телефон, что вручил мне Вадим в качестве свадебного подарка, и просматривала галерею. Там было около десяти фотографий Ангелины, специально сделанных для меня. Я уже изучила их вплоть до каждой точечки, но так и не смогла вспомнить хоть что-то о дочери. Наверняка в моём прежнем телефоне было множество фотографий ангелочка, причём разного возраста, но его украли при нападении.

Я ведь совсем не помню этот момент.

Внезапно телефон ожил в руках, и на дисплее высветилась надпись: «Вадим». Я без промедления ответила на звонок и услышала его голос:

— Как дела? Ещё не спишь?

— Не спится.

— Цып… — внезапно он запнулся и, неловко кашлянув, продолжил: — Ангелина тоже не спит. Даже в кровать ложиться не хочет, пока не услышит мамин голос. Поговоришь с ней?

— Конечно…

Едва я согласилась, как из трубки послышался детский голосок:

— Мамочка!

— Здравствуй, моё солнце.

— Я хотю к тебе…

У меня сердце сжалось и заныло.

— Я тоже хочу к тебе, но мне пока нельзя. Ты придёшь ко мне завтра?

— Дя.

— Я буду тебя ждать.

— Дя… — прозвучало снова.

— Тогда ложись поскорее спать. Чем быстрее наступит завтра, тем быстрее мы увидимся. И слушайся Вадима. Договорились?

— Дя.

— Спокойной ночи, — произношу мягко, улыбаясь в пустоту.

— Покойной ноти, — повторяет дочь.

Это так странно — общаться с Ангелинкой по телефону и давать ей наставления. Словно на уровне подсознания срабатывает. Возможно, я не так безнадёжна, как мне казалось изначально.

В трубке раздались шорох и возня, а потом снова заговорил Вадим:

— Ты волшебница, — прозвучало со вздохом облегчения.

— Всего лишь мама, — тихо рассмеялась в ответ. — До сих пор в голове не укладывается.

— У меня тоже, — задумчиво пробормотал он, будто сам себе.

Я вспомнила разговор с Вадимом. Он и сам узнал об Ангелине совсем недавно. Так что мы сейчас в одной лодке.

— Спокойной ночи, Ксан, — снова раздался его сдержанный голос, и в груди царапнуло от его тона.

— Спокойной ночи, — пробормотала растерянно и отключила звонок.

Спрятав телефон под подушку, я уставилась невидящим взглядом в потолок. Да уж. Никогда бы не подумала, что когда-нибудь проведу свою первую брачную ночь, лёжа в гордом одиночестве на больничной койке.