Глава 24

Утро наступило для меня очень рано. Я открыла глаза, когда на часах было начало шестого. В голове — желе из клубники, в теле — приятная нога, а вот в сердце тоненькой струйкой бьётся тревога. Осторожно повернувшись, я увидела рядом Вадима. Он мирно спал лицом ко мне, обнимая подушку. Его оголенная спина едва заметно вздымалась от вдоха, а выдох мягко ласкал кожу на моём предплечье.

Ночь, что была между нами, не плод моего воображения. Я до сих пор ощущаю на себе его поцелуи, пламенные прикосновения, и тот пожар страсти, в который мы окунулись оба. Да, я сдалась своим чувствам, после того, что вспомнила вчера. Жалею ли об этом? Только время покажет.

Я закрыла глаза, стараясь уснуть, но через минут десять сдалась. В голове калейдоскопом крутились картинки ушедшей ночи, а низ живота стягивало от этих воспоминаний. Стараясь не разбудить виновника моего состояния, я аккуратно соскользнула с кровати и на цыпочках направилась на кухню. Желудок требовал подкрепления после вчерашнего голодания. Сейчас я бы не отказалась от тех блюд, к которым не прикоснулась в ресторане.

Нашла в холодильнике яйца и молоко и наскоро приготовила омлет. Не могу сказать, что шумела, но вскоре в проёме арки показался Вадим. Заспанный, с взъерошенными волосами, он, щурясь от света, потирал щеку с красным следом от подушки.

— Привет, — произнёс он хрипло и удивлённо. — Не думал, что ты так рано проснёшься.

Я смущенно отвела взгляд. Его удивление вполне понятно, ведь мы поздно легли спать.

— Не хотела тебя разбудить.

— Ты и не будила. Я проснулся на запах.

— Завтракать будешь?

— Конечно, — Вадим улыбнулся, как довольный котяра, и сел рядом с плитой, за барную стойку.

Я разложила омлет по тарелкам и села напротив. Вадим наблюдал за мной, подперев голову рукой, а его улыбка уже тянулась от уха до уха.

— Что? — я поджала губы, чтобы не начать смеяться над его видом.

— Ничего, — беспечно развёл он руками и взялся за вилку.

Некоторое время мы уплетали молча, периодически переглядываясь, как парочка заговорщиков, но вскоре я всё-таки решила обсудить наше ночное приключение.

— Вадим, вчера мы… — запнулась, не зная какое лучше употребить слово. Занимались любовью? Вряд ли уместно, учитывая нашу ситуацию. Сексом? Тоже спорно, потому что для меня произошедшее — больше чем просто секс.

— Назовём это нашей первой брачной ночью, — пришёл на помощь Вадим, а его взгляд преобразился на глазах, становясь серьёзным.

— Да, — поспешно согласилась я. — Мне…

— Я надеюсь, мы сейчас не собираемся рассуждать о том, что всё было ошибкой? — он крепче стиснул вилку в своей руке, но внешне казался таким же спокойным, как и минуту назад.

— Нет… — ответила спустя паузу. — Я хочу дать нам шанс и попробовать начать всё сначала, но я так же хочу понимать, что в этот раз ты относишься ко мне серьёзно.

Вадим заметно расслабился и со вздохом откинулся на спинку стула.

— Я серьёзен, как никогда прежде, Ксан.

— Я не потерплю измен, — сказала твёрдо. — Мой муж должен быть только моим мужчиной. Поэтому если ты встречаешься с кем-то, — запнулась, чувствуя, что мне даже думать об этом больно. — Тебе лучше оборвать эти отношения прямо сейчас.

— У меня нет отношений, — слова прозвучали довольно резко. — Иначе стал бы я говорить о серьёзности своих намерений?

— Я сказала это, только потому, что наш брак был вынужденной мерой.

— Пусть так, но я уверен, что нам будет вполне комфортно вместе. Мы отлично подходим друг другу в постели.

К щекам прилила кровь.

— Для счастливого брака этого мало.

— Это основа основ, — не согласился Вадим. — На всё остальное можно найти компромиссы.

Я уже открыла рот, чтобы возразить в ответ, но нас прервал звонок телефона, доносившийся из спальни. Вадим перевёл взгляд на часы, затем на меня.

— Это твой. Кому не спится в такую рань? — возмущенно проворчал он.

Я не ответила. Поднялась с места и вышла за телефоном. После нашего разговора на душе спокойнее не стало. Для меня основа отношений — это чувства. Любовь, а не секс! Но и заставить себя любить я не в силах.

Подойдя к прикроватной тумбочке, где продолжал настойчиво требовать внимания мой смартфон, я ответила на звонок с незнакомого номера.

— Слушаю.

Краем глаза заметила, что Вадим тоже вошёл в спальню.

— Оксана! — раздался громкий нервный голос, и я замерла, узнавая его.

Это была Олеся. Соседка, подруга и предательница в одном лице!

— Оксан, мне срочно нужно поговорить с тобой! Произошло какое-то недоразумение! Мне нужна твоя помощь! Ты можешь подъехать?!

Муж подошёл ближе, явно прислушиваясь к разговору и хмурясь.

Я с силой сжала телефон в руке, а в глазах потемнело от вспышки гнева. Я должна подъехать?! Помочь ей, после того как она поступила со мной и моей малышкой?!

— Ксан, ты тут?! Алло! Это Олеся! Ты ведь помнишь меня?

Стараясь не поддаваться эмоциям, я шумно выдохнула, накрывая лоб ладонью. Я выскажу этой змее всё, но не так, не по телефону.

— Где ты? — от волнения мой голос охрип.

— В полиции! Меня обвиняют в таких немыслимых вещах, что и сказать страшно! Ксан, подруга, я никогда тебе не вредила и не пыталась сделать этого. Мне нужно с тобой поговорить…

— Я подъеду, — сквозь зубы процедила я и, сбросив вызов, повернулась к Вадиму.

Судя по его мрачному виду, он всё слышал.

— Я свяжусь со следователем, — произнёс муж в повисшую тишину. — Поедем вместе.

***

Мы приехали в участок только после обеда. Сначала хотели забрать Ангелину из гостей, но наша маленькая егоза настолько сдружилась с двоюродным братиком, что ни под каким предлогом не хотела уезжать. В итоге Мария уговорила нас оставить дочку до вечера и пригласила нас на ужин. Мы пробыли у них несколько часов, а потом отправились в участок.

Первым, с кем мне довелось пообщаться, был следователь, но я не смогла рассказать ему больше, чем слышала от других. Момент нападения я так и не вспомнила.

— Большую часть денег, к сожалению, они уже успели потратить, — кашлянув, сообщил мне полицейский.

Его суровый взгляд пронизывал меня в упор, причем так, что пробирало до костей.

— Они? — глухо переспросила я.

— Да, первым был задержан подельник вашей соседки. Он же и сдал нам гражданку Онисимову со всем багажом. Вы не переживайте, оформим как положено и, вместо поездки на Кипр, оформим билет в СИЗО до решения суда.

Этим следователь не ограничился. Меня ознакомили с обвинительным постановлением и подробно, со всеми деталями, восстановили хронологию того злополучного дня. Олеся постоянно находилась на связи с напавшим на меня преступником, координировала его по моим передвижениям и времени, когда я окажусь дома. И всё это подтверждено уликами…

Выслушав доклад, я была сама не своя. Я словно только сейчас поняла, насколько всё серьёзно. Леська! Та, что была со мной бок о бок столько лет — главная подозреваемая в нападении на меня. И это не домыслы и догадки Вики, это реальность.

— Я могу с ней поговорить?

— Не положено, — отрезал следователь, но тут подключился Вадим, ссылаясь на какие-то договорённости, и мне всё-таки выделили недолгую встречу с бывшей подругой.

— Ты уверена, что хочешь зайти туда одна? — муж скептически осмостел моё лицо, когда мы оказались у двери изолятора, куда ещё ночью привезли Олесю.

Я одновременно взволнованна и очень зла, но в то же время мне хотелось поговорить с предательницей наедине. Упрямо поджав губы, я кивнула, и сопровождающий нас сотрудник отворил для меня крашенную железную дверь. Та со скрипом поддалась, и как только я нырнула в проём, мне стало жутковато. Это место не было похоже на обычный «обезьянник» в котором за закрытой решеткой зоной сидят местные хулиганы под надзором дежурного. Тут изолированные крошечные камеры, в одну из которых пропустили меня. Олеся сидела, как загнанный в клетку хорёк, на какой-то узкой лежанке, и при виде меня подскочила с места.

— Оксаночка! Пришла! Наконец-то! — выдала она с толикой облегчения, но я не разделяла её радости.

Леся за решёткой, но я всё равно отступила на пару шагов. Мне было противно даже смотреть на неё, не то чтобы подходить ближе. Она заметила выражение моего лица и нахмурилась.

— Почему? — процедила единственный волнующий меня вопрос. — Почему ты так со мной поступила, Лесь?

— Я ничего не делала! — тут же запротестовала предательница, а её глазки нервно бегали по моему лицу. — Ты не можешь просто так поверить всем этим жуликам! Они готовы вину на невиновного повесить, лишь бы дело закрыть! Разве ты не понимаешь этого?!

— Хватит! — резко оборвала я. — Меня ознакомили с материалами дела, так что не стоит строить из себя невинную овечку. Ты волк в овечьей шкуре, жаль я раньше не поняла, на что ты способна ради денег…

Олеся резко поменялась в лице и некоторое время молчала. В какой-то момент на её лице отразилась целая буря негодования и возмущения, и она истерично крикнула на меня:

— Ты должна сказать им, чтобы меня выпустили! Ты просто обязана!

С моих губ непроизвольно вырывается пропитанная горем усмешка.

— Неужели? Ты вообще себя слышишь, Олесь?

— Я ничего плохого тебе не сделала! Я ведь как лучше хотела, дочку твою с отцом родным соединила. Тебя вылечить помогла. Да ты посмотри, как всё сложилось — ты жива-здорова, замуж вышла, Ангелина отца обрела. И всё благодаря кому? Мне, конечно!

На мгновение я теряюсь от подобной наглости. Просто смотрю и не понимаю, что творится в голове этой ненормальной. Ненормальной в прямом смысле этого слова, потому что её логику адекватной назвать невозможно! Но потом до меня доходит другое — Олеся выясняла обо мне информацию, когда сбежала. И вероятно считает, что оказала мне своим поступком неоценимую услугу.

— Забери заявление, — пользуясь моим ступором, произнесла она. — Всё ведь можно решить примирением сторон или как это правильно называется? Скажи, что не имеешь ко мне претензий…

— Стоп, Лесь, — прервала её поток бреда, выставив перед собой руку. — Я ничего забирать не буду, даже не надейся.

— Как так?!

— А вот так. Каждый должен отвечать за свои поступки. Ты зря потратила на меня звонок, надо было родственникам звонить или хорошему адвокату.

— Да что могут мои родственники?! У них ни денег ни связей! У меня тоже нет средств на хороших адвокатов. А вот ты можешь помочь, стоит только со своим мужем поговорить. Я ведь никогда тебе зла не желала! Ну, сказала по глупости своему парню, что ты крупную сумму денег снимаешь, но я и думать не думала, что он тебя грабить побежит. Я сама пострадавшая, как и ты!

— Только твой парень говорит обратное. Ты всё знала. Всё рассчитала, когда его подговаривала. Я не собираюсь выяснять, кто из вас виноват больше. Мне хватило того, как ты поступила с моей дочерью, буквально выбросив её на улицу. Одну, когда рядом с ней не было никого.

— Я передала её родному отцу лично в руки! Я неоценимую услугу тебе оказала! — выкрикнула Олеся, багровея от злости.

На её лице не было ни капли раскаяния. В нём легко отражалась зависть и возмущение, но больше всего — полная уверенность в праведности своих действий. Благодетельница! По-другому и не скажешь. Поддерживать дальнейший разговор я не видела смысла. Выдавив из себя скупую улыбку, я кивнула:

— Что ж, спасибо. Я оценила.

С этими словами я развернулась к выходу.

— Стой, Оксан! Ты не можешь вот так уйти! Ты должна мне помочь! Вытащи меня отсюда, очень тебя прошу! — совсем другим голосом взмолилась предательница, когда мне открыли дверь.

— Я тебе ничего не должна, — чуть повернув голову ответила я, и вышла.

Через несколько дней я узнала, что Леся подписала признание и стала сотрудничать со следствием, чтобы проходить по делу как соучастница. Это должно было уменьшить ей срок по статье, но я почему-то была уверена, что ей этого хватит, чтобы усвоить непростой урок жизни.