Глава 25

Вадим

Суббота. Солнечное и тёплое утро. Сейчас бы спать и спать, попутно обнимая тёплую разнеженную ото сна жену, но я чувствую ногами, как край кровати осторожно прогибается, а следом матрас пружинит от торопливых передвижений маленькой ягозы. Плюх… плюх… плюх… И вот, дочка добралась до цели и легла между нами, лицом ко мне. Поёрзала, прижимаясь ближе. Мне приятно до одури, но я изо всех сил стараюсь не улыбаться. Глаз тоже не открываю.

Устроившись поудобнее, Ангелинка замерла и засопела в попытках уснуть. Прошла минута, не больше, как вдруг задался тихий шёпот:

— Пап, пап, посыпайся.

Справа зашевелилась Оксана, переворачиваясь с боку на бок. Я приоткрыл веки, встречаясь взглядом с большими чистыми, как летнее озеро, глазами дочери. В них уже плясали живые огоньки — спать больше никто не собирался, несмотря на заслуженный выходной родителей.

— Пивет, — заулыбалась Ангелина, просовывая между нами своего зайца и прикладывая его нос к моей щеке. — Чмок! — изобразила она поцелуй понарошку.

— Не-а, — сонно моргнув, я покачал головой, и приложил указательный палец к месту, где только что побывал нос плюшевого кролика.

Звонко хихикнув, дочка подобралась ко мне ближе и уже сама чмокнула мою щёку. Совсем другое дело!

— Вот теперь доброе утро, — хрипло пробасил я, не сдерживая улыбку.

Ангелинка тоже заулыбалась. В лучах солнца её лёгкие растрёпанные после ночи кудряшки светились мягким жёлтым облаком. Цыплёнок… Самый милый и самый прелестный в мире цыплёнок. Моя дочка.

Так начиналось практически каждое выходное утро. И не важно, что ещё нет восьми, что мы с Оксаной поздно легли спать, это был лучший будильник и лучшие выходные, какие были в моей жизни.

Прошёл месяц с тех пор, как мы с Оксаной решили забыть прошлые обиды и попробовать начать всё с чистого листа. Не было и дня, когда я мог бы пожалеть об этом. Мне очень нравился тот мир спокойствия и уюта, в котором я пребывал в последнее время. Особенно неделю назад, когда Ангелинка впервые обратилась ко мне, назвав папой.

Внезапно дочка взвизгнула, отстранившись от меня, и звонко засмеялась. Это Оксана перетянула дочку на свою половинку, прижимая её к себе и начиная щекотать.

— А мне кто будет желать доброго утра? — наигранно строго поинтересовалась она, продолжая бегать пальцами по животику Гели.

— Добое… уто… мамочка! — в перерывах от смеха отвечала та. — Хватит! Хватит!

Оксана прекратила «экзекуцию» и бережно разгладила пижаму на маленьком тельце. Наблюдать за своими девочками было чертовски приятно. Внутри меня всё поднималось от чистой эйфории. Я хотел видеть их такими счастливыми всегда, и готов для этого сделать всё, что угодно.

— Пойдём готовить маме завтрак? — спросил я, когда Ангелинка немного отдышалась.

— Дём! — подхватила она мою инициативу, резво карабкаясь от мамки к краю кровати.

Шлёп, и она уже на ногах, топает из спальни на кухню, не забывая подгонять меня при этом:

— Посли, пап! Посли!

— Вам помочь? — Оксана упала на подушки, сладко потягиваясь.

Как бы мне не хотелось сейчас прижать её к себе, расцеловать и подмять под себя, я лишь на короткий миг коснулся её губ своими и откинул одеяло:

— Сами справимся.

Сегодня мы планировали поездку к моей бабушке. Несмотря на то, что первое знакомство у моей старшей родственницы с женой сложилось не самым лучшим образом, Оксана не жаловалась. Бабушка проявила излишнюю строгость, задавая не самые приятные вопросы о том, почему её дражайший внук — то есть я — так долго не знал о существовании родной кровинки. Благо, общими усилиями мы отбили напор, но напряжение между ними, ещё витало грузным облаком при каждой встрече.

Особенно это было заметно в контрасте с семьей брата. Бабушка демонстративно выделяла замечательную сноху Машеньку, а мою Оксанку по большей части игнорировала. Так произошло и в этот раз, стоило нам собраться большой семьёй в доме родственницы.

— Машунь, ты мне поможешь с печеньями для правнуков? — хлопотала бабушка, как только мы устроились в уличной беседке в саду. — Я сегодня всё утро с соседкой провела, чувствовала она себя неважно из-за давления. Вот и не успела немного к вашему приезду.

Маша поставила очередное блюдо на стол, который уже и без печенек для правнуков ломился от изобилия угощений, и смущённо заметила:

— Не стоило так утруждаться, Валентина Алексеевна. Столько вкусностей нам приготовили.

— Так семья у меня теперь вон какая большая! Два внука женились, детьми обзавелись. Правда один всё не по правилам сделал, всё тайком от бабушки, — она бросила мимолетный острый взгляд на Оксану, но тут же переключилась на правильную сноху. — Идём?

— Давайте, я тоже помогу, — предложила моя жена.

— Не надо, мы справимся, — тут же отсекла бабушка, увлекая Марию к дому.

Мы остались в беседке. Миха бросил на меня выразительный взгляд, но деликатно помалкивал, а Оксана сделала вид, что её ни капли не задело пренебрежение моей родственницы, переключившись на детей. Меня же эта ситуация уже не просто задевала — я дошёл до точки кипения и устал ждать, когда моя старушка сменит гнев на милость. Пора с ней поговорить, пока моя жена не начала придумывать отговорки, лишь бы оказаться подальше от этого места.

Чтобы выбрать идеальный момент для разговора, пришлось подождать. Я не хотел привлекать внимание и портить всем выходной. Особенно не хотел, чтобы о нашей беседе стало известно Оксане. Она бы тут же принялась меня отговаривать и заверять, что я надумываю лишнего.

Я смог подловить бабушку в одиночестве, когда она искала в доме плед для импровизированного пикника внучатам.

— Вадим? Ой и напугал же! — встрепенулась бабушка, выглядывая из-за дверцы шкафа. — Иди-ка сюда, помоги достать вон то покрывало. Видишь? Бордовое! Я не могу дотянуться.

Молча подошёл к шкафу и стянул с полки плед.

— Ты чего здесь? Хотел что-то? — беспокойно спросила она, оглядывая мой хмурый и решительный вид.

— Хотел. Поговорить нужно.

— Хм…

— У меня назрел резонный вопрос — как долго ты будешь вести себя с Оксаной так, будто она лишнее звено в этом доме?

На лице, покрытом мелкой сеточкой морщин, отразилось наигранное недоумение.

— Я не совсем понимаю тебя, Вадим.

— Понимаешь, ба. И мне не нравится то, что ты делаешь. Если тебе в тягость принимать нас у себя в гостях…

— Это она тебе наговорила эту чушь?! — перебила бабуля, воинственно вскинув подбородок.

— Разумеется нет. Я и сам не слепой. Да и не только я. Это все замечают, в том числе и Оксана. Хоть она и старается не подавать виду, но мне сложно не заметить, как меняется её настроение после наших визитов к тебе.

Бабушка со вздохом опустила голову и отошла. Медленно присела в кресло, уложила плед на свои колени, задумчиво разглаживая его края, и призналась, глядя в сторону:

— Она мне не нравится.

Я закатил глаза. Для меня это была не новость.

— Главное, — я сел напротив, — чтобы она нравилась мне…

— И она тебе нравится?! После всего, что сделала?

— Я сделал не меньше.

— Вадим! Эта девушка не сказала тебе о родной дочери. И не сказала бы, если бы с ней не приключилась беда! Ты разве не видишь, что тебя используют? Сейчас она с тобой не потому, что любит, а потому что ей так удобно. Потому что ты решаешь за неё все проблемы. Сначала вылечил, дочь признал, потом с её обидчиками и полицией возился, теперь ещё и суд с бывшим мужем! Что будет после? Кто знает, сколько ещё скелетов припасено у неё шкафу? Вот увидишь, когда Оксана перестанет нуждаться в твоей помощи, она бросит тебя и сбежит, как сделала уже однажды.

На грудь словно холодный камень положили. Не потому, что я верил в предположения бабушки, а от самой мысли о том, что Оксана и Ангелина могут уйти из моей жизни.

— Ба, послушай…

— Нет, это ты меня послушай. Те обстоятельства, при которых вы сошлись, не приведут ни к чему хорошему. Вы как два актера спектакль счастливой семьи передо мной играете. Да и не только передо мной, но и перед Ангелиночкой. Девочку жалко! Она очень славная.

От услышанного во мне всё закипает. Но я сдерживаюсь, чтобы не наговорить того, о чём потом пожалею. Ведь передо мной сидела та, кто в своё время мне заменила мать.

— У этой славной девочки есть мать. Заботливая, чуткая и любящая. И было бы неплохо, если бы ты посмотрела на Оксану с этой стороны. Что касается наших с ней отношений — это чисто моё дело. Да, я женился, как ты выразилась — неправильно. Но мы ни перед кем не играем спектакли. Мы тихо и спокойно строим нашу совместную жизнь. И мне важно, чтобы мои собственные родственники этому не препятствовали. Любви и обожания к снохе я не прошу, но скажу тебе так, как считаю на самом деле. Оксана для меня — самая лучшая женщина из всех, кого я знаю. Она не заслуживает такого отношения, что ты проявляешь к ней. И если это не прекратится, я перестану привозить свою «неправильную» семью в твой дом.

— Вадим! Да что же ты говоришь… — ахнула изумлённо бабушка.

— Я лишь объясняю тебе, что Оксана — мой выбор. Осознанный. И даже если он тебе не нравится, его придётся принять, — подытожил я неприятный разговор.

В комнате стало тихо. Бабушка отвела взгляд, никак не отвечая на мои слова, а потом медленно поднялась с кресла.

— Меня, наверное, уже потеряли, — тихо пробормотала она. — Я пойду.

Я молча проводил её взглядом, а на душе так и осталось висеть чувство неопределённости. Раньше между нами никогда не вставали подобные проблемы, но я надеялся, что бабушка прислушается к моим словам, и со временем у нас всё наладится.