Глава 45. Настя

Этого не может быть… Просто не может быть и точка!

Но, тем не менее, это есть.

Слава сажает меня с детьми в машину и сразу же трогает с места, я не успеваю даже Тимошу пристегнуть. Пока вожусь с ремнями безопасности, здание медицинского центра и парковка скрываются за поворотом, и я не вижу, что там происходит. Сердце не на месте.

– С Димой все будет в порядке? – спрашиваю у нашего адвоката.

– Да, – твердо кивает. – Я иного не допущу, – клятвенно обещает он.

Не вдаваясь в подробности, Бессонов прибавляет скорость, и мы проскакиваем светофор. Навстречу нам с мигалками и сиреной мчит сразу несколько полицейских автомобилей.

Бледнею.

– Насть, успокойся, – произносит с нажимом. – В обиду не дам!

– Ты думаешь, Волков станет тебя слушать? – спрашиваю с горечью.

– Он не получит желаемого, – отрезает с непомерной уверенностью в голосе.

Слушаю его и понимаю, что, пока Бессонов на моей стороне, Станислав для меня не опасен.

Волков – серьезный и страшный человек. У него такие связи и возможности, которые простому смертному не снились. Поэтому я, если честно, весьма удивлена, что Слава может ему противостоять.

Ни одному из окружающих меня людей это не под силу.

– Кстати, ты в курсе, кто настоящая мать Вики? – останавливаясь на запрещенный сигнал светофора, поворачивается и спрашивает в упор.

– Кто? – спрашиваю с замиранием сердца, ожидая ответа.

Конечно, я догадываюсь, кто. Но строить предположения и точно знать – совершенно разные вещи.

Вместо ответа Слава нагибается чуть вперед, открывает перчаточный ящик и достает оттуда пачку бумаг.

– Изучай, – говорит с лукавой усмешкой.

– Может лучше ты скажешь мне сам, – прошу, принимая у него дрожащими руками документы.

Я не уверена, что от волнения смогу нормально прочесть написанное в них, перед глазами все разбегается.

– У супруги Волкова оказалась редкая генетическая болезнь, – начинает говорить Слава. – Если выражаться точнее, то она ее носитель.

– А разве сейчас медицина не позволяет при помощи искуственного оплодотворения избавиться от такой проблемы? – недоумеваю.

Я где-то слышала, что если, например, девочки сами не страдают от заболевания, но являются его носителями, то врачи могут “подчистить” и у такой женщины родится здоровый ребенок.

Насколько это трудно, тяжело и опасно не знаю. Я тогда в подробности не вдавалась, ведь меня заботили совершенно другие проблемы.

– Она отказалась, – Слава удивляет меня своими словами.

– В смысле? – ахаю. У меня шок.

– Она сказала, что ей нужен здоровый ребенок и рисковать не станет ни при каких условиях, так как на второго они уж точно не пойдут, – Бессонов продолжает вводить меня в курс дела.

Он говорит так уверенно, словно сам с ней пообщался. Хотя… Зная Славу, не удивлюсь, если он сделал именно так.

– Врачи были вынуждены использовать донорскую яйцеклетку, Насть, – продолжает, кидая в мою сторону многозначительный взгляд.

Молчу.

Сердце так быстро бьется в груди, что я поражаюсь, как оно до сих пор не выскочило.

– Ты узнал, чья была донорская яйцеклетка? – спрашиваю. Голос дрожит.

– Узнал, – кивает, не отрывая взгляда от дороги.

Жду ответ и ничего не говорю.

А он молчит.

– Чья? – задаю животрепещущий вопрос.

Пауза.

Мир вокруг замирает.

– Твоя, Настя, – выдает то, что я сердцем знала до этого. Глушу всхлип.

Бессонов кидает в мою сторону сочувствующий взгляд и снова переводит внимание на дорогу. Я сижу и боюсь сделать лишний вдох.

Мне кажется, что если я сейчас случайно повернусь или сделаю слишком резкое движение, то иллюзия рухнет. И все слова Славы вместе с ней.

– Но это еще не все, – как-то особенно произносит Бессонов.

– Есть что-то еще, что я должна знать? – недоумевая перевожу на мужчину расфокусированный взгляд.

– Не только ты, – пауза. – Ланской тоже.

– Еще скажи, что он отец, – говорю с горькой усмешкой.

Вроде бы шутка шуткой, а у самой сердце вот-вот разорвется на части от неимоверного количества самых противоречивых чувств.

Радость от материнства, животный страх, что едва не лишилась дочки, слабость в коленях от предположения, что настоящий отец Вики не Станислав, а Дима. И неуемная тревога за него.

Слава бросает на меня многозначительный красноречивый взгляд, ухмыляется. Слегка качает головой.

– Да, Настя, ты угадала, – произносит Бессонов, окончательно выбивая почву у меня из-под ног.

В машине повисает тишина. Она нарушается лишь голосом красного внедорожника, его водителя и ведущего, из любимого мультика Тимы.

У меня просто нет слов.

Мыслей нет!

Я в шоке.

– Постой, – резко разворачиваюсь к Бессонову, смотрю на него во все глаза. – Как ты узнал?

– Тебе лучше не знать, – отвечает с усмешкой.

– Нет, Слав, ты не понимаешь! – от переизбытка чувств внутри меня всю трясет. – Волкову нужен был именно его наследник, усыновление не устроит. Я сама слышала.

– Везде есть человеческий фактор, Насть, – печально поджимает губы Слава.

– Это как? – искренне недоумеваю.

– Лаборант, который разносил пробирки, случайно их уронил. В итоге для Кирилла из биоматериала Волкова провели ряд анализов, а пробирка с биоматериалом Ланского отправилась в другую лабораторию, – поясняет ряд моментов, от которых волосы становятся дыбом.

Станислав сравняет ту клинику с землей, если об этом узнает…

– Как именно произошла подмена, сам еще не до конца разобрался, – продолжает озвучивать свои мысли.

– Почему? – шепчу. Голос не слушается.

– Того лаборанта уволили по статье, и с тех пор его больше никто не видел, – заявляет. От тона его голоса и тонких намеков по моей коже пробегает холодок.

– Ужасно, – качаю головой. – Вот так взять и разрушить сразу несколько жизней…

– Или, наконец, их соединить, – подмигивает игриво. – Как бы ты еще встретилась с Димкой. А тут бац и вы вместе.

– И не говори…