Глава 27

На пары я сегодня решила не идти, поэтому позвонила куратору и пожаловалась на головную боль, обещая, что справка непременно будет.

Позже, я собралась и села в вызванное такси, решая навестить свою подругу, которую вчера перевели в другую клинику, как и обещал мне Денис.

Я же запуталась. Авдеев делает практически все, о чем я его прошу, и без проблем помогает, когда моей семье или мне самой это необходимо. Но параллельно, он запрещает мне принимать какие-либо решения без его одобрения, а что-то и вовсе не разрешает и это ужасно раздражает.

Доехав до места назначения, я с трудом сориентировалась, куда мне пойти, но вскоре уже стояла у стойки дежурной, убеждая ее в том, что я близкая подруга и мне очень-очень нужно увидеть Анну, которую вчера перевели сюда.

Пробормотав что-то неразборчивое, женщина кивнула мне на гардероб, а потом на небольшую аптеку, в которой я должна была купить бахилы, а после она уселась на свой пост и продолжила читать журнал.

— Пятнадцатая палата, — крикнула мне в спину дежурная. — Второй этаж.

Сухо поблагодарив, я сняла одежду, купила бахилы и стала подниматься по лестнице, сжимая в ладони небольшой пакет с фруктами, который принесла девушке.

Добравшись до места, я робко постучала и вошла в палату, сразу замечая сидящую на койке Аню, подключенную к капельнице.

Увидев меня, у девушки увеличились в размерах глаза и она, было, подскочила, но игла в руке остановила ее порывы, заставляя подругу ойкнуть.

— Катька… — протянула она, с надвигающимися на глаза слезами.

— Привет, — улыбнулась я, проходя и садясь рядом с ней.

— Катя… — снова сказала она, утыкаясь лбом мне в плечо. — Как мне тебя не хватало…

Я обняла ее, сама едва сдерживая слезы.

— Как ты себя чувствуешь?

Подруга отстранилась и посмотрела на меня красными глазами.

— Мама сказала, что это ты меня вытащила из притона. Я так виновата перед всеми вами…

Я отрицательно покачала головой.

— Все уже позади…

— Я не знаю, что на меня нашло, — захлебываясь в слезах начала девушка. — Тебя как раз не было в институте, а я помогала Павлу Андреевичу писать работу. Мы так тесно сидели рядом, что я не удержалась и поцеловала его. Сначала все было нормально, мне показалось, что ему нравится, но потом он отстранился и назвал меня малолетней дурой… Я убежала. Мне было так больно, я не знала, что делать дальше. Я случайно связалась с этой компанией — мне обещали, что все печали забудутся и мне будет хорошо… — Аня подняла на меня глаза. — Я теперь наркоманка? Я не вылечусь?

— Не говори глупостей. Ты скоро поправишься! — серьезно ответила ей.

— Правда?..

— Правда.

Все это свалилось на голову бедной подруги из-за неразделенной влюбленности в преподавателя, который в какой-то степени и виноват в том, что с ней случилось, да и меня не было с ней рядом, не смогла поддержать.

И все-таки, я успела вовремя спасти ее, вытащить со дна, потому что иначе просто не могло быть…

* * *

Мы уже, вроде бы, привыкли ужинать втроем, но все-равно, каждый раз, когда садились за стол, вспоминали маму, хоть не вслух, но я уверена, что не я одна думала о ней.

Все домашние дела легли на мои плечи, и мелькнула мысль, что если я когда-нибудь уеду, ребята без меня пропадут, хотя, думаю, такой завидный мужик, как Михаил, один долго не будет.

Мне поначалу было довольно тяжело, но я быстро привыкла, к тому же, мама постоянно работала, все заботы и так были на мне, хотя не в таком количестве.

— Я разговаривал с Еленой, мамой твоей подруги, — начал отчим. — Она просит поблагодарить Дениса за то, что он помог перевести Анну в клинику получше, иначе самостоятельно они туда не попали бы.

Я пожала плечами.

— Хорошо, передам. Я навещала ее сегодня.

— И как она?

— Выглядит, конечно, не очень, но я думаю, с ней все будет хорошо. Я за ней присмотрю.

Михаил кивнул, прожевывая пищу.

— Молодец. Кирилл рассказал, что вы вчера на стрельбище ездили.

Я подняла голову от тарелки и посмотрела на довольного брата.

— Ага, было здорово, — равнодушно ответила я, ковыряя еду вилкой.

Ребята переглянулись, но ничего не сказали.

Я же тем временем, как ни в чем не бывало, продолжала есть, подумывая о том, как мне поступить — поехать к Андрею Звереву, как сама задумала, или же послушаться Авдеева и не делать этого?

* * *

Решив не предупреждать Дениса о своей внезапной поездке, я села в приехавшую за мной машину и назвала адрес, стараясь унять дрожь в коленях.

Таксист вез меня по незнакомому району, все время поглядывая на навигатор, а я нервно кусала губы, ожидая встречи со своим биологическим отцом. Именно в тот момент, когда я вызывала машину, я чувствовала себя более чем уверенно, а сейчас, не ощущая ничьей поддержки, я терялась.

Вскоре оказавшись у большого каменного дома, я расплатилась с мужчиной и вышла из машины, не сводя глаз с высоких ворот. Оглянувшись, я заметила камеру на столбе, и еще одну прямо над входом, а рядом с дверью виднелось что-то вроде видеодомофона, то есть, предполагаю, я тут звоню, а на меня там смотрят.

Вздохнув, я уверенно подошла и нажала на кнопку, ожидая какого-то ответа, и буквально через несколько секунд в динамике раздалось шуршание.

— Вы к кому? — раздался мелодичный женский голос.

Я вскинула брови.

— Здравствуйте, мне нужен Андрей Зверев, — решительно проговорила.

— По какому вопросу?

Я нахмурилась.

Действительно, по какому?

— По личному.

Снова послышался шум.

— Я не знаю, какие могут быть дела у моего мужа с юной девушкой, — без злобы проговорила женщина. — Но, тем не менее, его сейчас нет дома.

Жена?.. Нет дома? Ну, понятно, он же деловой человек, бизнесмен. Ну, не зря же я ехала сюда, в конце концов!

— Простите, но мне правда нужно его увидеть, — пробормотала я, топчась на месте.

— Зачем?

Я поджала губы, не желая говорить цель своего визита его жене, но, кажется, выбора не было.

— Я его дочь.

И снова в динамике послышался шум, на этот раз, молчали чуть больше минуты, а потом, дверь щелкнула, автоматически открываясь.

Я облегченно вздохнула и вошла во двор, уже бодрее шагая к дому.

Только-только я поднялась по нескольким ступеням и встала перед дверью, как та распахнулась, позволяя рассмотреть стоящего за ней высокого блондина, в котором я сразу же узнала своего преподавателя по истории.

* * *

Я сидела в гостиной, держа в руках чашку с зеленым чаем, который любезно предложила мне Наталья Львовна, мать моего старшего брата. Женщина странно поглядывала на меня, но ничего не говорила. А Павел, тем временем, сидел напротив меня, сложив руки на груди, и внимательно рассматривал, потому что в его доме ему никто не мешал это делать.

Тем не менее, мне позволили подождать отца, что я и делала, не решаясь заговорить первой.

— И давно ты все знаешь? — спросил мужчина, прерывая молчание.

Я перевела взгляд с чашки чая на хмурого блондина.

— Недавно.

Павел хмыкнул.

— А вы? — спросила я, переводя стрелки.

— Можно на «ты», — мужчина сел ровнее. — Мы с мамой давно знаем о твоем существовании, а я когда увидел тебя в институте, даже удивился. Ты сильно похожа на отца.

— Существовании? — переспросила я. — Прозвучало так, будто вы меня презираете.

Тот пожал плечами.

— Отец изменил моей матери, после чего родилась ты — неприятно, согласись. Да и узнали мы обо всем случайно — твоя мать писала письма.

Я приподняла бровь.

— Уж прости, у меня не было выбора, в какой семье родиться.

Блондин кивнул.

— Твоя правда.

Мы уставились друг на друга.

А ведь если присмотреться, мы и, правда, похожи…

— Почему ты запрещал мне общаться с Авдеевым? — нашлась я. — Братская ревность?

Павел покачал головой.

— Типа того, сестренка. Мы вместе служили, и даже не зная тебя, мне не хотелось, чтобы такой человек, как он, был рядом с тобой.

— Почему? — не поняла я.

— Потому что он хладнокровный, расчетливый убийца. А такой мышке, как ты, рядом с Денисом не место. Когда тебя похитили, а он попросил моей помощи, я не раздумывая, согласился потому, что не мог иначе. Я надеялся, что смогу тебя убедить порвать с ним, но ты уцепилась за Авдеева как клещ, отказываясь бросать его. Чем он заслужил твою любовь? — сказав последнюю фразу, блондин даже подался чуть вперед, будто бы боялся не расслышать мой ответ.

Я опустила глаза на недопитый чай, а потом поставила чашку на столик рядом с собой.

— Я не знаю, — ответила коротко. — Он был постоянно рядом со мной, помогал, добивался моего доверия…

Брат хмыкнул.

— Если он действительно меняется рядом с тобой, то я рад.

Я тоже хмыкнула, и тут язык заговорил быстрее, чем заработал мой мозг.

— А что произошло между тобой и Авериной Аней?

Мужчина приподнял бровь, видимо не до конца понимая, о чем я говорю, или искусно делал вид, что не понимает.

— Авериной? Той, которая сидела с тобой за одним столом? — Павел вздохнул. — А, я же предупреждал, что не завожу отношений со студентками, а она, видимо, не поняла…

Я нахмурилась.

— Она рассказала мне, что между вами произошло.

— Я рад, — бросил мужчина.

— Рад? — повысила я голос. — Девушка из-за тебя едва ли не стала наркоманкой! Она была так потеряна, что ее с легкостью подсадили на эту гадость! Мне пришлось самой вытаскивать ее из притона!.. Ты мог бы отвергнуть ее помягче, ранить, как можно меньше, но вместо этого ты…

Я едва сдержалась, чтобы не назвать брата плохим словом.

Блондин сидел и смотрел на меня холодным взглядом — таким обычно смотрят на чужаков, кем я, в принципе, и являлась этой семье.

Неожиданно послышался хлопок входной дверью, и я напряглась как струна.

— Отец пришел, — равнодушно сказал Павел, поднимаясь с дивана. — Приятно было поговорить, сестра, — и пошел прочь, оставляя меня.

Буквально через минуту в гостиную вошел мужчина, тот самый, что приходил к нам домой, и замер в дверях, явно не ожидая увидеть меня. Казалось, во всем доме мы остались одни — Андрея не пришла встречать ни жена, ни сын.

Мы с отцом смотрели друг на друга, но, никто не решался заговорить первым.

— Здравствуй, папа, — обронила я, чувствуя, как по коже бегут мурашки от непривычки называть так постороннего человека.

Пройдя ближе, Зверев старший встал напротив меня.

— Здравствуй, Катя.

* * *

— В Мурманске я был по делам, но не упустил возможности погулять со своими старыми друзьями. Там-то мы и познакомились с Лидией, ее привела подруга, — рассказывал мне отец, а я с жадностью слушала и запоминала каждое его слово. — На тот момент у меня уже была семья, и даже в мыслях не было заводить интрижку, но твоя мать уцепилась за меня мертвой хваткой, буквально помешалась на мне. В нашу третью встречу в компании друзей, я сильно напился, праздновали чей-то день рождения, и она не упустила момента. Мы переспали.

На следующее утро я сел на поезд и с диким похмельем уехал домой, а через пару дней получил первое письмо от Лидии, любовное, она настаивала на том, чтобы я бросил свою семью и женился на ней. Естественно я ее проигнорировал. Через месяц пришло следующее, в котором говорилось о том, что она беременна от меня, во что я не поверил. Это письмо прочитала Наталья и чуть не ушла от меня со скандалом.

Приходили еще письма, но я их жег или направлял обратно. Несколько месяцев была тишина, а потом, весной пришло еще одно письмо. В нем была фотография новорожденной девочки, с короткой запиской на обратной стороне: «Это твоя дочь, я назвала ее Екатериной». Ты даже маленькая была очень похожа на меня, поэтому я собрался и поехал к вам, но не для того, чтобы начать новую жизнь, а для того, чтобы договориться с твоей матерью. Каждый месяц я присылал деньги на твое содержание, и это Лидию устраивало, пока, она не написала мне письмо, в котором говорила о том, как она ненавидит меня и навсегда запрещает видеться с тобой.

Несмотря ни на что, деньги автоматически переходили на твой счет ежемесячно и на несколько лет Лидия пропала. Я решил, что она нашла свое счастье и успокоился.

Год назад она снова начала писать мне, понятия не имею, откуда у нее появился мой адрес. Писала все по новой — что хочет быть со мной, что любит и так далее, так же сказала, что она переедет ради меня сюда, и она вскоре это сделала. А я отказывался от предлагаемых ею встреч и выбрасывал письма, понимая, что это уже слишком далеко заходит. Я сдался, когда она прислала мне последнее письмо, и пришел увидеться с ней, чтобы поговорить и расставить все по своим местам, потому что она взрослая женщина, а ведет себя как подросток. Казалось, мы обо всем договорились, вела Лидия себя адекватно, проводила меня до двери и пожелала счастья, а через три дня я узнал о ее смерти, мне очень жаль, Катя.

Я слушала рассказ отца, погружаясь в вакуум. Сложно было поверить в то, что все это правда. Что же получается, мама подстроила поездку?

Теперь, наконец-то, я понимаю, что мама действительно ненавидела меня. Она действительно видела во мне моего отца, и каждый раз срывалась на мне. К тому же, я нежеланный ребенок…

— Катя…

Я подняла невидимый взгляд на отца.

— Я никогда от тебя не отказывался, но пойми, что я не мог разорваться.

— Понимаю, — ответила, поднимаясь с дивана. — Спасибо, что все мне рассказал. Мне многое стало понятно. Думаю, мне уже пора.

Зверев тоже поднялся, обеспокоено смотря на меня.

— Ты уверена?

— Уверена, — кивнула. — Такси на улице подожду, подышу воздухом, — и после этого, не дождавшись ответа, я пошла одеваться, не желая находиться в этом доме ни минуты.

Машина как назло ехала долго — на улице стемнело, и я успела замерзнуть. Ужасно хотелось плакать, но я сдерживалась, запрещая себе раскисать.

Когда я села в салон автомобиля, то, не раздумывая, назвала адрес Авдеева, желая оказаться рядом с ним от души поплакать на его надежном плече. К тому же, в чем-то брюнет был прав, когда запрещал мне встречаться с отцом, но я же, упрямая, не послушалась.

Подъехав к его дому, я выбралась из машины и пошла к воротам, которые мне уверенно открыл уже знакомый охранник.

— Дениса Олеговича нет, — сказал он, кутаясь в куртку.

— Я подожду, — равнодушно сказала я, проходя во двор. — Дайте мне ключи, пожалуйста.

Скрипнув зубами, мужчина протянул мне запасную связку и ушел обратно на свой пост, что-то бормоча себе под нос.

Радостный Зевс без промедления бросился ко мне, виляя обрезанным хвостом, стоило мне только войти в дом.

Погладив пса, я разделась и прошла в гостиную, решив упрямо ждать возвращения Дениса, но спустя минут двадцать решила позвонить и узнать, где он.

Телефон не отвечал.

Нахмурившись, я обратила внимание на неожиданно подъехавшую к воротам машину и решила, что вернулся Авдеев, но только вот немного ошиблась.

Выйдя на крыльцо, я увидела, как его, еле стоящего на ногах, буквально тащит на себе та самая Виктория, стараясь удержать мужчину в вертикальном положении.

Денис был ужасно пьян, и я видела это невооруженным глазом, но это не беда — больше всего меня вывело из себя то, что его привезла именно эта девушка.

— Что с ним? — хмуро спросила я, сходя в тапочках вниз, чтобы подхватить мужчину.

Вика засмеялась.

— Написался на приеме своего отца в стельку, еще и подрался с кем-то. У него разбита голова, я собиралась обработать рану, как только мы доберемся до его дома.

Я буквально отбила у брюнетки Дениса, перекидывая его руку через свои плечи и придерживая его за талию.

— Спасибо, что привезла его, — негромко сказала я, идя вперед, — Дальше я справлюсь сама.

Девушка фыркнула.

— Ты в этом уверена?

Я кивнула.

— Уверена. Пока!

Виктория недовольно поджала ярко-алые губы и пошла прочь, махнув напоследок черными волосами.

Я же, еле-еле затащив Дениса в дом, раздела его, сняла обувь и повела в гостиную, потому что на второй этаж, в спальню, сил у меня донести мужчину, не хватит.

Авдеев не сопротивлялся. Я усадила его на диван и стала снимать с него пиджак, галстук, а потом и рубашку.

На минуту оставив его, я сбегала в ванную, нашла аптечку и вернулась обратно, начиная рассматривать его разбитую голову, попутно стирая струйку крови с виска.

Брюнет тем временем что-то мычал, пытался отмахнуться от меня, и тут мелькнула мысль, что нужно принести ведро или тазик на случай, если Дениса стошнит.

В скором времени вернувшись с большим тазом, я поставила его у дивана и продолжила обрабатывать порез на голове. Господи, его будто бутылкой ударили, хотя, я уже ничему не удивлюсь.

В конце концов, Денис был уложен спать на диване. Пришлось сбегать за подушкой и пледом для него и остаться рядом дежурить на случай, если брюнета все-таки начнет тошнить.

Прекрасный день.

Сидя в кресле, поджав под себя ноги, я смотрела на спящего Дениса, а сама давилась слезами, размазывая их по лицу. И Авдеев тут был вовсе не причем. Мне было больно от мысли, что история моего рождения такая неприятная. Я с самого начала не была нужна своим родителям и скиталась, страдая от отсутствия любви. Это очень тяжело, когда рядом нет человека, который смог бы тебя поддержать. Прожить в полном одиночестве долго нельзя, человек рано или поздно не выдерживает и сходит с ума.

Не знаю, хочу ли я поддерживать с отцом какие-то отношения, ведь он для меня чужой человек. Я столько лет не знала его, но нуждалась, а теперь?.. Грустно, но только он у меня и остался…