Глава 8

Мирослава

В горле пересохло, когда Яков вдруг резко дёрнул блузку в стороны.

— Что ты… — едва не выпустив бокал, я отпрянула. Он остановил. Последняя пуговица беззвучно упала на ковёр.

— Я хотел этого с самого утра, чёрт тебя подери, — голос его стал хрипловатым.

Так же резко он расстегнул незаметную молнию у меня на бедре и привлёк к себе, спуская мои брюки с ягодиц.

Ладонь легла на мой зад. Он выдохнул — шумно, удовлетворённо. Погладил, пробираясь пальцами под трусики.

— Мне казалось, с утра ты хотел… — упёрлась ладонью в его грудь, чувствуя ставшую пугающей твёрдость паха. — Хотел подписать договор.

— И это тоже, — забрал у меня шампанское и, не глядя, поставил на стойку возле окна. Провёл раскрытой ладонью по спине, сгребая блузку.

Глаза его потемнели, вена на шее вздулась.

— Договор был основным блюдом. Ты — десерт.

Его слова вызвали у меня негодование. Но Яков смёл его, едва я попробовала вывернуться. Моя блузка оказалась на полу. Несдержанно он спустил её, с нажимом ведя по рукам. Держал взглядом, и я снова видела в его глазах это — неотвратимость. Переступив порог номера, я отсекла себе все пути к отступлению.

Он заставил меня запрокинуть голову. Коснулся языком скулы и медленно провёл до мочки уха. Вобрал в рот и, прикусив, перешёл к шее.

— Этот запах идёт тебе куда больше, — голос его стал ещё более хриплым.

Прерывисто дыша, я стояла рядом с ним в купленном днём бюстгальтере и совершенно не подходящих к нему трусиках. В памяти воскрес вчерашний вечер, когда он, отступив на шаг, не сводя с меня взгляда принялся расстёгивать ремень брюк. А именно его слова, сказанные в момент, когда он бросил мне на колени несколько купюр…

В роскоши этих стен даже мой новый, купленный с огромной скидкой в стоковом магазине бюстгальтер выглядел жалко. И я сама выглядела жалко. Мне стоило подумать об этом раньше — ещё в ресторане. Таких мужчин, как Яков Серебряков, окружают великолепные женщины. Он привык…

— Чёрт! — он буквально выдернул ремень.

Скинул рубашку и, развернув меня к себе спиной, толкнул к стойке. Бокал с шампанским полетел на ковёр, обдав меня брызгами.

Стоило ему вжаться в меня бёдрами, я схватила ртом воздух, позабыв и о собственной неуверенности, и о белье. Его оно тоже не интересовало — он просто содрал с меня трусики.

Крючок лифчика легко поддался его пальцам. Обхватив мои груди, он сжал их, припал к шее и принялся покусывать.

Сознание моё путалось. Яков ласкал соски, то покручивая, то мягко и почти невесомо поглаживая их. Одна его рука опустилась на живот, потом ещё ниже. Пальцы очутились у меня между ног. Найдя клитор, он надавил на него, и лёгкая волна чувственной дрожи прокатилась по всему телу. Низ живота свело так внезапно и сильно, что закружилась голова. Руки ослабели, и я крепче вцепилась в стойку. Он не останавливался — мял грудь, обрисовывая сосок и трогал меня внизу.

Член его упирался в ягодицы, а сама я не понимала, что со мной. Я почти не знала его. Почти не знала, но… Тело отзывалось на его грубые ласки так, как никогда этого не было со Стасом.

— Ты такая узкая, — просипел, вогнав в меня два пальца. Провернул. — Даже лучше, чем я думал. Трахать тебя будет одно удовольствие, — прямо у уха, щекоча чувствительное местечко за раковинкой жарким дыханием.

Пальцы в меня до упора. Я не сдержала крик. Выгнулась в спине, и тут же Яков убрал руку. Погладил меня между ног и проник снова — быстро и до упора.

Обхватил за горло. Я чувствовала себя полностью подчинённой ему и, к своему ужасу, понимала, что это заводит.

— Ты ведь не знаешь, как это — кричать в постели, да? — пальцами проникал в меня, дразнил, продолжая шептать: — Да, Мира. Не знаешь. А мне нравится, как у тебя получается… — внутрь. До предела.

Я снова не сдержалась, но теперь крик мой напоминал всхлип. Я горела, кровь неслась по венам, и я сама не понимала, что творю. Только ноги уже не слушались, а пальцами я продолжалась хвататься не то за стойку, не то за рассыпающуюся реальность.

Яков погладил моё горло, прикусил кожу на затылке и втянул воздух возле моей головы.

— Яков! — вскрикнула, шлепок по бедру и… Воздух закончился.

Он зарычал, а я застонала. Огромный, сильный, он взял меня без расшаркиваний. Я напряглась, — таким он был большим. Лёгкая боль и абсолютное удовольствие.

Он гладил меня по спине и боку, продолжая двигаться во мне. Казалось, что руки его везде, что сам он везде, что меня самой просто нет.

— М-м-м… — хотела обернуться, желая почувствовать вкус его губ. Он не позволил. Надавил мне на спину, наклоняя.

Уткнувшись носом в дерево стойки, я тяжело дышала, а он всё брал и брал меня, не давая ни мгновения на то, чтобы опомниться.

Подхватил под животом, заставив выпрямиться. Развернул к себе лицом и снова намотал волосы на кулак. Глаза его стали совсем чёрными, черты лица резкими. Верхняя губа его дёрнулась. Он толкнул меня к окну, впечатал в стекло. Холод обжёг спину, а Яков тут же придавил меня собой. Я ахнула — там, внизу, под нами был распростёрт ночной город. Светлый номер, темнота за окном…

— Нет… — запротестовала. — Нет… — попробовала вывернуться.

С улицы нас наверняка было видно, как на ладони. Какой тут этаж? Шестой? Седьмой? Я не помнила. Возбуждение, подавленное паникой, начало таять. И только взгляд Якова был всё таким же — опасное пламя, заставляющее меня гореть неведомым мне огнём.

— Нас же увидят, — когда он, подхватив под коленкой, отвёл мою ногу и закинул себе на бедро, выдохнула я.

Член его упёрся в моё лоно.

— И что дальше? — рычание одновременно с тем, как он опять овладел мной.

Я застонала. Затылком ударилась о стекло. Перед глазами плыло, отступившее возбуждение в мгновение стало сильнее прежнего. Яков приподнял мою ногу ещё выше. Всё быстрее и быстрее.

— Ничего, — зашептала, обхватывая его шею. — Ничего… — хотела поцеловать, но он резко сжал мои волосы. Взгляд в глаза и быстрые толчки.

Я прикрыла глаза. Прижалась губами к его шее. Аромат дорогого мужского парфюма окончательно лишил рассудка. Я превратилась в желание. Его пальцы вдоль моего позвоночника, его мощные глубокие толчки…

— Сзади ты всё-таки лучше, — только на секунду он вышел. Снова развернул меня.

Я налетела на стекло, упёрлась ладонями. Он внутри…

— Да… — просипел. Потёр мой клитор, сдавил и выпустил. Круговым движением по самой чувствительной точке. Снова сдавил.

— Да… — его сип и мой стон.

Я уже ничего не видела и не слышала. Огоньки внизу расплывались, превращались в размазанные блики. Живот свело, ноги ослабели, подкосились. Яков подхватил меня под животом и вогнал член так, что я закричала. И снова закричала — миллиард электрических разрядов пронзил меня. Дрожа, я что-то шептала, а он гладил меня между ног. Его проникновения становились всё быстрее и быстрее. Ещё и ещё…

— Хорошая девочка… — лбом он упёрся в мой затылок.

Я чувствовала, как он пульсирует во мне, как выплёскивается толчками его сперма. Чувствовала его удовлетворение, удовольствие, и от этого моё собственное становилось ещё сильнее. Пальцы мои оставили на стекле влажный след, когда ладонь соскользнула вниз. Я прижалась лбом, боясь, что всё-таки потеряю равновесие.

Яков крепко сжал мою руку. Оказавшись к нему лицом, я смутилась. Не знала, что говорить, да и надо ли.

— Надеюсь, ты не скажешь, что жалеешь?

— Не скажу, — отозвалась и отвела взгляд в сторону.

И я, и он были обнажены, но в отличие от меня Яков не чувствовал неловкости. Разглядывал меня, а я, ещё не отошедшая от случившегося, пылала. Бёдра были влажными, липкими, низ живота немного тянуло, грудь ныла. Вспышка, совершенно не походящая на то, что я знала до этого.

Глядя на собственное отражение в стекле, я поморщилась. Если собрать все крупицы наслаждения, испытанного мной с мужем, их бы не хватило и на десятую долю, что я получила с этим мужчиной.

— Вот и хорошо, — раздался его голос у меня за спиной.

В отражении я видела его размытый силуэт. Даже не подумав прикрыться, он прошёлся по комнате.

Я подняла свою разорванную блузку, но только хотела накинуть, он остановил:

— Это тебе сегодня не понадобится.

Я замерла. Он же наполнил бокалы шампанским. Поставил на кровать блюдо. Нерешительно я подошла и, прикрываясь скомканной блузкой, присела рядом. Он подал мне клубнику, перед этим щедро вымазав её сливками. Следом — шампанское.

— С чего ты взял, что я останусь? — взяла ягоду. Пригубила игристое вино.

— Тебя никто не ждёт.

— Нет, — ответила я, немного заколебавшись. — Но…

— Это был не вопрос, Мира, — прервал он меня. Положил ладонь мне на бедро и стал потихоньку массировать колено, продвигаясь всё выше. — Тебя никто не ждёт. Поэтому ты останешься. Я так хочу.

Первым, что я увидела, открыв глаза, было блюдо с остатками клубники, стоящее на тумбочке возле постели.

Вчерашний вечер и минувшая ночь не были сном. И отчёт в том, что сделала, я тоже себе отдавал. Присела, прикрываясь одеялом, хотя могла бы и не делать этого. В номере, как и в постели, я была одна. Ни вещей Якова, ни его самого. Только на столе возле железного ведёрка лежало…

Поднявшись, я подошла ближе.

— Сукин сын, — выдавила, взяв банкноты.

Оценил Серебряков меня дорого, ничего не скажешь. Как элитную шлюху! Но это было ещё не всё — поверх денег лежала упаковка контрацептивов. Так называемые экстренные таблетки от последствий. Ночью, когда он кончал в меня, его это не заботило.

С яростью я швырнула деньги вместе с таблетками обратно и резко развернулась. На мягком ковре цвета слоновой кости выделялось пятно от пролитого шампанского, бокал так и валялся рядом. Придерживая у груди одеяло, я остановилась напротив окна. Внизу туда-сюда сновали машины, темнели раскрытые зонты.

— Дура, — с досадой сказала сама себе.

Ни визитки, ни записки… Открыв сумочку, я проверила телефон. Ничего. Только пропущенный от Стаса. Стас…

Откинув одеяло, я села обратно на постель. Отложила телефон и посмотрела на ведёрко. Золушка на одну ночь. Неплохое бы было название для любовного романа. Понимала ли я, что за этим ничего не последует? Да. Конечно же я это понимала!

Лежащий возле бедра телефон завибрировал. Я вздрогнула. Снова Стас. Смотрела на фотографию, сделанную, казалось, в прошлой жизни, хотя с того дня прошло чуть больше года. Стас с перекинутой через плечо спортивной сумкой на фоне тренировочного центра. Человек, готовый сметать любые преграды на пути к цели. Именно за такого мужчину я вышла замуж три года назад. Того Стаса, которым он стал, я не знала. Не знала и не хотела знать. Это была ещё одна причина для того, чтобы провести эту ночь с Яковом. Я должна была сжечь мосты. Ни единого шанса самой себе. Никакой возможности отступить и вернуться к мужу.

Автобус отъехал от остановки, а я так и осталась сидеть на продавленном кресле. Пятка моя упиралась в неработающую печку, от окна дуло так, что приходилось кутаться в чужое пальто, а я провожала взглядом вывеску бизнес-центра «Vostok-Zapad». Из гостиницы я вышла с твёрдым намерением прийти к Серебрякову и кинуть деньги ему в лицо. Вернуть его помощнице пальто, забрать куртку и… И всё. Оставить позади и эту ночь, и мужчину, напомнившего мне о том, что я способна не только с утра до ночи ковыряться в подброшенной жизнью грязи, но и чувствовать. И унижение тоже оставить позади. То самое, которое я испытала, увидев на столике деньги.

Только ничего у меня не вышло. Бизнес-центр остался позади, я же прижалась головой к холодному стеклу. Нужно было заехать к Стасу и взять какие-то вещи. Завтра. Сделаю это завтра.

От ближайшей к дому подруги остановки идти было ещё минут десять. Почти ничего не замечая, я шла вперёд. Остановилась только, чтобы купить в торгующем хлебом ларьке печенье к чаю. Во внутреннем кармане сумочки лежали деньги. Тратить я их не собиралась. Были ещё и те, которые Яков швырнул мне в спину в вечер нашей первой встречи.

— Их я тоже верну, — пообещала сама себе, расплатившись с продавщицей.

Верну. Буду откладывать и обязательно верну. Хотя… Этот мерзавец должен мне за разорванную блузку. Так что немного я могу оставить себе с чистой совестью, тем более что блузка не моя, а Тамаркина. Пусть даже она и отдала мне её с концами.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросила подруга.

Это был первый вопрос, который она задала, вернувшись с работы. Неплохое приветствие. Но другого я от неё и не ожидала.

— Смотря, что ты хочешь услышать.

Тамара убрала в шкаф пальто, разулась и, пройдя в кухню, посмотрела на меня пристально. Я отвела взгляд.

— Ты провела ночь с Серебряковым? — вопрос прямо в лоб.

Конечно же, она сразу всё поняла. Да что тут понимать, если я не ночевала дома? И всё же признаться в открытую я не смогла.

— Ему нужен был переводчик на заключении сделки с китайскими партнёрами. Ничего не было, Том.

Я опустилась на ближайшую табуретку. Подруга смотрела на меня всё так же. Я качнула головой и повторила тише, с обречённой усмешкой:

— Ничего не было. И даже это уже закончилось.

— То, чего не было, закончиться не может, — заметила она и, вымыв руки, поставила чайник. Я наблюдала за ней, молча признав её правоту. В самом деле, как может закончиться то, чего не было? Вот только я буквально пропиталась запахом дорогого мужского парфюма, кожу всё ещё будто жгло от ласк, от прикосновений, а стоило закрыть глаза, так и видела огонь в чёрных зрачках.

— Твой Стас приходил утром, — спустя пару прошедших в тишине минут, сказала Тамара.

Меня это не удивило. Подруга поставила на стол чашки, вслед за ними — закипевший чайник.

— Ты сказала ему, чтобы катился к чёрту?

— Сказала, — она встала у плиты напротив меня. — Но лучше будет, если он услышит это от тебя, — взгляд её скользнул по моим запястьям.

Я тоже посмотрела на руку. Синяки, выступившие ещё вчера, стали заметнее. Я натянула рукава кофты, скрывая их. Вздохнула.

— Серебряков улетел, Мирослава, — внезапно сказала Тамара негромко. — Рано утром.

— А что с местом? — так же тихо в ответ. — Подруга работала в отделе кадров, и должна была знать. Несмотря ни на что, отказываться от работы я не думала. Работа и ничего больше. В конце концов, он бывает здесь крайне редко. — Он сказал, что я могу надеяться…

— На это место взяли другого человека, — остановила меня Тома. — Я просила его за тебя, но он отказался. Сказал, что ты его не устраиваешь.