5. Ник

Ника тащила меня за руку. Как всегда.

Что-то громко говорила, активно жестикулируя и привлекая внимание окружающих.

А я шёл за ней, наблюдая, как копна рыжих волос, собранная в хвост, болтается от каждого её движения.

Мне казалось, я узнаю её где угодно.

Я в очередной раз задумался о том, почему вообще вожусь с ней.

У нас не было ни единого повода продолжать общение.

Наши дороги могли разойтись ещё два года назад, когда я закончил универ.

Но я почти каждый день продолжал таскаться за ней: забирал с учёбы, ходил на её тренировки, брал на свои.

Друзья уже открыто ржали надо мной. И вот даже сегодня…

Я ушёл в раздевалку, чтобы переодеться после тренировки. В зале меня ждала довольная Ника, готовая ехать в кинотеатр.

Когда я уже натянул на себя футболку, в раздевалку вошёл тренер.

Он несколько секунд молча смотрел на меня.

— Соколов, — обратился он ко мне. — Ты знаешь, что у тебя проблема?

Я посмотрел на него и запихнул шорты в рюкзак.

— Какая? — спросил я.

Тренер кивнул в сторону двери.

— Та, что ходит к тебе на тренировки.

— Это не проблема, — ответил я.

— Конечно, — усмехнулся он. — Ты ревнуешь её ко всему, что движется.

Я резко посмотрел на него.

Все словно сговорились в последнее время и стали указывать на Нику.

— Это бред, — ответил я.

— Тогда почему ты отогнал от неё Артёма?

— Потому что он мне не нравится.

Артём действительно не нравился мне. Ни как человек, ни как потенциальный ухажёр моего рыжика.

Слишком мутный тип. Улыбался в лицо, а глаза при этом оставались хитрыми.

— А если я скажу, что сейчас к ней подошёл ещё один новичок, болтает с ней и смеётся? — продолжил тренер.

Где-то за грудиной прокатилась волна недовольства.

Я понимал, что она вольна общаться с кем угодно, но то, что сейчас, пока я переодеваюсь, её окучивает какой-то мудак, мне не нравилось.

Не здесь.

Пусть строит свою личную жизнь не здесь.

Здесь она мой друг.

Тренер хлопнул меня по плечу.

— Я двадцать лет тренирую мужиков, — сказал он. — Я знаю этот взгляд, каким ты смотришь на неё.

Я резко схватил рюкзак со скамьи.

— Она мне как сестра, — ответил я.

— Да? — рассмеялся тренер. — Тогда я Папа Римский.

Я ничего не ответил. Лишь поспешил выйти из раздевалки, чтобы разогнать нахер этих тестостероновых идиотов от неё.

Рыжик сидела на скамье, уткнувшись в телефон. Никого рядом с ней уже не было.

Я подошёл ближе, и она подняла голову.

— Ну что, идём? — спросила девушка. — Сеанс через час.

Она улыбнулась, потом чуть сморщила носик, покрытый веснушками, и высунула язык.

Я усмехнулся в ответ и протянул ей ладонь, помогая подняться.

— Кто к тебе подходил, пока я был в раздевалке? — всё же спросил я, оглядывая присутствующих в зале.

— Эм… Никто, — растерялась девушка. — Когда ты закончил тренировку и ушёл переодеваться, я ждала тебя здесь. Сидела в телефоне и переписывалась с одногруппниками. А что?

— Ничего, — коротко ответил я.

Значит, тренер подшучивал надо мной. Проверял реакцию. Он как раз вышел из раздевалки и, ухмыляясь, прошёл мимо нас.

— До завтра, Соколов, — произнёс он и посмотрел на Нику. — Вероника, приходи почаще. Будешь тренировать наших бойцов!

— Обязательно! — отрапортовала девушка. — Одно удовольствие — полежать на ваших красавчиках!

Я медленно выдохнул и посмотрел на неё.

Иногда она была чересчур прямолинейна. Сейчас она буквально каждому из присутствующих здесь парней сделала неприличный намёк.

Услышав слова девушки, боксёры захохотали, как стая пубертатных подростков.

А Ника обернулась и послала им воздушный поцелуй. Такой, какой слала мне почти при каждом прощании.

Потом она пошла вперёд, а я вперился взглядом в её спину. Точнее, в то, что ниже.

Её короткие джинсовые шорты заканчивались прямо под ягодицами и открывали всю заднюю часть бедра.

— Не надевай такие короткие шорты, когда идёшь в зал, — пробормотал я, нагоняя её и закрывая её зад рюкзаком, висящим на руке. — Это опасно.

Ника хмыкнула и посмотрела на меня.

— Ты говоришь, как старший брат! — ответила она.

Вот именно! Как старший брат!

И нехер мне приписывать ревность!

— Что будешь, моя сладкая побитая булочка? — спросила Ника, когда мы дошли до буфета кинотеатра.

Я хмыкнул.

Я давно привык к таким фразам от неё. В её голосе никогда не было издёвки или насмешки. Наоборот — Ника умудрялась даже самые странные и дурацкие слова произносить так, что в них слышалась какая-то теплая, искренняя нежность.

Нежность…

Странно, но именно её я получал от Ники гораздо больше, чем от кого-либо ещё.

Мать перестала проявлять ко мне ласку ещё в моём подростковом возрасте. Да и сам я быстро это пресёк. Мне не нравилось, когда меня гладили по голове или пытались обнимать.

Я тогда уже начал заниматься боксом, постоянно дрался, рос быстрее сверстников и привык держать дистанцию даже с самыми близкими.

А девушки, которые время от времени появлялись в моей жизни и задерживались там не больше нескольких дней, не были допущены ни к чему большему, чем мой член.

Ника же…

Ника самым наглым образом, начиная с того самого спортивного зала в университете, как повисла на мне, так больше и не отцеплялась.

И, если честно, я бы не сказал, что сильно возражал против этого.

Скорее… привык.

Сначала она просто касалась меня, помогая делать растяжку.

Потом села рядом и положила голову на плечо.

Через пару недель уже спокойно плюхалась на меня своей задницей, занимая колени, словно они были её личным креслом.

А потом в ход пошли поцелуи.

Лёгкие, быстрые, почти детские — куда-нибудь в плечо или в руку. Иногда она ещё и кусала.

И делала это так невинно, так по-детски, что вместо того, чтобы стряхнуть её с себя и поставить на место, мне хотелось только растрепать рыжие волосы на её макушке.

— Ну так что ты будешь? — повторила свой вопрос Ника, когда я слишком долго молчал.

Я уставился на экран над кассой, где были указаны товары в наличии, и, наконец, обратился к женщине-кассиру.

— Мне большой сырный попкорн и минеральную воду, — сказал я и посмотрел на Нику. — А ты что будешь, рыжик?

— А мне карамельный и колу, — произнесла она, разглядывая свои ноготки с аккуратным маникюром.

— Уверена? — спросил я. — Может, не сладкий? Всё равно ведь съешь мой сырный, как всегда.

Ника хохотнула и уверенно кивнула.

Я только усмехнулся и кивнул продавщице, оплачивая заказ.

Через пару минут мы уже забрали стаканы с колой и огромные ведра попкорна, и уселись на диван возле дверей зрительного зала, дожидаясь, пока начнут запускать людей.

Ника без всякого стеснения положила голову мне на плечо и тихо вздохнула, устраиваясь поудобнее.

Я машинально уткнулся носом в её макушку.

От неё пахло чем-то лёгким, цветочным. Тёплым.

И я неожиданно почувствовал, как спокойствие медленно разливается по венам.

Это было ещё одной странной особенностью присутствия Ники в моей жизни.

Рядом с ней я успокаивался.

Как будто всё вокруг становилось чуть проще.

Как будто исчезала постоянная напряжённость, которая сидела в мышцах после тренировок и боёв.

Рядом вдруг раздался знакомый мужской голос.

— Никита Соколов, ты что ли⁈

Я поднял голову и увидел своего бывшего одноклассника Ромку Желудева. Рядом с ним стояла светловолосая девушка.

Мы с Ромкой сидели за одной партой почти до самого окончания школы. Вместе срывали уроки, доводили учителей, устраивали мелкие пакости.

Потом наши дороги резко разошлись.

Рома поступил в технический, а я ушёл на физфак МГУ.

После этого, времени на общение почти не осталось. Я постоянно мотался по соревнованиям, тренировкам и сборам, а Рома довольно быстро женился и начал работать.

— Здорова! — ответил я, вставая, чтобы пожать ему руку. — Рад видеть!

— Ну ты вымахал! Ещё больше стал! — улыбнулся Рома. — Видел твои бои! Красавчик!

— Спасибо. Как ты сам?

— Да всё хорошо. Работаю на заводе механиком. Вот с женой решили в кино сходить, пока тёща с дочкой сидит. У меня дочь родилась три месяца назад, прикинь⁈ — он повернулся к девушке рядом. — Это моя Катя.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась его жена.

Ромка тем временем заглянул за мою спину, где на диванчике всё ещё сидела Ника.

— Ник, а ты со своей девушкой познакомишь? Или женой? — спросил он.

Ника позади меня тихо рассмеялась и поднялась со своего места.

— Мы друзья, — ответила она. — Меня зовут Ника.

— Да? — парень озадаченно почесал затылок. — Вы просто так сидели… Я подумал, что вы пара…

Да что ж такое сегодня происходит?

Все сговорились, что ли?

Или я действительно чего-то не замечаю?

— Ром… — его жена посмотрела в сторону соседнего зала. — Там уже запускают. Может, вы обменяетесь номерами и поговорите позже?

Я достал телефон и записал номер Ромки. Потом набрал ему, чтобы он тоже сохранил мой.

К этому моменту, к нашему залу уже подошёл контролёр. Ника тут же потянула меня за руку ко входу.

— На что хоть пришли? — спросил я, глядя в билеты.

«Фобия 2».

Я прочитал название и поморщился.

Мне и на первом фильме было противно.

Не страшно — именно противно.

Хотелось врезать создателю фильма за такое количество резких моментов.

Я вообще не понимал, как Ника спокойно высиживала, глядя на весь этот бред.

Она сама рассказывала, что после ужастиков не может спать без света. Но при этом каждый раз снова выбирала именно их.

Мы уселись в середине зала.

Ника сразу принялась жевать попкорн, даже не дожидаясь, пока погаснет свет.

Закидывала в себя то карамельный, то сырный и довольно урчала.

Я наблюдал за ней, чувствуя, как на губах появляется усмешка.

Определённо, она была как ребёнок.

Когда фильм начался, Ника сначала сидела спокойно и продолжала хрустеть попкорном. Потом начала смеяться над тем, как я вздрагиваю от резких моментов.

Но когда за спинами главных героев внезапно появился призрак умершего деда, Ника, как и половина девчонок в зале, громко завизжала.

А потом резко уткнулась лицом мне в грудь. Даже ноги под себя поджала.

Я приобнял её.

— Ну наконец-то, ты испугалась! — засмеялся я, чувствуя, как дрожат её плечи. — Может, перестанешь таскать меня на фильмы ужасов?

— Ник… — выдохнула она и осторожно взглянула на экран. — Пойдём отсюда! У меня сердце в живот убежало!

Мне стало ещё смешнее.

Я встал, и Ника тут же поднялась следом, направляясь к выходу.

— Нет, ты не подумай, я не трусливая! — затараторила она, когда мы вышли из зала. — Но этот мерзкий дед… Бррр просто!

Через несколько минут мы уже были на улице.

Я открыл ей дверцу машины, помогая усесться в лексус.

Пока я обходил автомобиль, Ника уже включила магнитолу.

С колонок раздалась та самая песня Вани Дмитриенко. Причём сразу с припева, поэтому стало понятно — песню слушали.

'Я глажу твои прядки, ты смотришь украдкой

Давай сыграем в прятки, беги без оглядки…'

Ника прыснула от смеха.

— Я знала! Знала, что ты будешь её слушать! — ехидно пропыхтела она.

Я лишь посмотрел на неё и молча переключил трек.

В машине заиграл тяжёлый рок.

— О! А мне, знаешь, какая теперь нравится⁈ — оживилась Ника.

В следующий момент она без проблем подключила свой телефон к моей аудиосистеме. Машина уже давно узнавала её — так часто Ника бывала здесь.

И через секунду из колонок раздался тонкий женский голос.

Сначала я даже не понял, о чём пела девушка.

Но когда Ника начала подпевать, я слегка… охуел.

— На моечку заедем, полезай в машинку…

Не, а чё ты ходишь тогда с растёгнутой ширинкой?..

Она подпевала с таким серьёзным лицом, будто исполняла гимн страны.

А когда дошла до припева, я уже откровенно ржал.

— Котёнок, кис-кис-кис, иди на ручки.

Люблю пушистых и чуть-чуть колючих.

Чего сидишь один? Чего канючишь?

Замочек вниз-вниз, а не то нахлобучу!

При каждом слове девушка откровенно жестикулировала, указывая то на лицо, где, по её мнению, должна была расти борода, то на ширинку на своих джинсовых шортах.

Когда песня закончилась, Ника прижалась к моей руке и прикрыла глаза.

Я вёл автомобиль, поглядывая то на дорогу, то на её рыжую макушку.

— Как я рада, что ты у меня есть, — прошептала она. — Обещай, что когда у тебя появится девушка, мы продолжим дружить.

— Мне не до отношений, рыжик, — ответил я. — Ещё одну такую, как ты, я не вынесу.

— Я мешаю тебе? — она вдруг подняла голову и посмотрела на меня своими зелёными глазищами.

— С чего ты взяла? — спросил я.

— Просто… Мне кажется, что я мешаю тебе. Мне кажется, тебе очень тяжело со мной.

Мне не было тяжело с ней.

Мне было тяжело со своими мыслями.

С тем, что каждый вокруг почему-то считал нужным лезть в наши отношения.

Будто я сам не понимал, что происходит.

Она смотрела на меня слишком внимательно.

Слишком серьёзно для своей обычной болтовни.

— Нет, малыш. Мне с тобой не тяжело. Ты мне не мешаешь, — ответил я.

Ника ещё несколько секунд смотрела на меня, будто пыталась понять, говорю ли я правду.

Потом тихо выдохнула и снова прижалась щекой к моему плечу.