Не лечи мне мозги

В комнате холодно. Я топчусь вокруг обогревателя, кутаясь в кардиган цвета сгнившего винегрета, который подарила мне мама со словами, что он наглядно отражает мой внутренний мир, и взволнованно гипнотизирую телефон. Анжела обещала держать меня в курсе состояния своей дочери, но молчание затягивается уже не первый час.

А вдруг с девчонкой что-то серьёзное и матери совсем не до звонков? – холодком пробегает по венам, запуская вихрь самых разнообразных предположений, начиная от аппендицита и заканчивая злокачественной опухолью.

Марину увезли на скорой прямо из кинотеатра с приступом острой боли в животе. Точно не знаю, что такого ужасного рассказывал Тимур, но старенькая Nokia едва не треснула в руке побелевшей Анжелы. В двух словах обрисовав мне ситуацию, она попросила присмотреть за выпечкой, а сама принялась звонить бывшему мужу и, судя по обрывкам матерной ругани тот не разбираясь, повесил всех собак на сына. Полнейшая чушь, учитывая, что Беданов в сестре души не чает.

– Это не смешно, Марина! – одновременно с хлопком входной двери звучит порядком охрипший голос моей будущей мачехи. – В кого ты такая лгунья?

Выбежав в полумрак прихожей, я перевожу непонимающий взгляд с сердитой Анжелы на ласково улыбающегося Тимура.

– Мам, перестань. Кажется, проблема во мне и решу её тоже я. Дай нам пару минут. Наедине.

Куда подевался тот замкнутый колючий парень, который стоил мне стольких передряг? В кругу родных он совсем другой. Чуткость и доброта этого незнакомого Беды обезоруживает, а готовность выслушать подкупает. Безусловно, когда-то он станет хорошим отцом. Такой точно не станет искать тысячу причин, лишь бы отгородиться от щекотливых тем.

Неожиданный вывод рождает уважение и каплю зависти, совсем чуть-чуть – на кончике дрогнувших в смятении ресниц – к счастливице, которой он рискнёт довериться.

Я застываю на месте боясь пошевелиться, но Тимур будто чувствует чужое вторжение – прячется назад в свою раковину, всего за пару миллисекунд до того как встретиться со мной глазами. Не оставляя времени даже задуматься над причинами отчего так защемило в груди.

– Всё в порядке? – уточняю, проводив взглядом фыркнувшую Анжелу. Не то чтобы остались сомнения, просто заполнить неловкую паузу.

– В полном, – ровно подтверждает Беда, расшнуровывая ботинок и кивает в сторону лестницы надувшей губы сестре. – Подожди меня наверху, артистка. Буду тебе «Оскара» вручать. Это ж надо было додуматься закосить под больную! Рехнуться просто… Ещё никто так не выкладывался, чтобы удержать меня рядом. Я ж теперь рискую зазнаться. И на будущее – аппендицит обычно справа. В следующий раз учи лучше матчасть, Кудряха. Блин, да где ж мой второй тапок?

Пользуясь возникшей заминкой, белокурая бестия намеренно пихает меня плечом, сканирует с ног до головы критическим взглядом и тихо шипит в ответ на моё недоумение:

– Он любит брюнеток, дура.

Забудешь тут!

– Ты в этом идти собралась? – вскидывает бровь Тимур, в точности повторяя оценивающий взгляд сестры. Вроде бы пару лет разницы, а тормозят одинаково. Какие могут быть сборы, когда член семьи в больнице? Несносный, неродной, но всё же. Расценив молчание как утвердительный ответ, он иронично хмыкает. – Надела бы спортивный костюм. Хотя в этом балахоне у тебя определённо есть все шансы впечатлить сторожа. Дядька как раз бывший хиппи, если будет в состоянии отличить тебя от кустарника, обязательно заценит.

– Так и скажи, что не хочешь рядом со мной позориться.

– Не парься, – качает он головой, – Вряд ли существует что-то, что переплюнет твою выходку в раздевалке. В принципе, чем неприметнее, тем лучше – на кой чёрт мне новые приключения, когда морда после прошлой «дуэли» не зажила? Кстати, тот борзый херувим из мебельного угрожал, что занесёт тебя в чёрный список. Пришлось сломать ему пальцы, вдруг ты всё-таки надумаешь поздравить бывшего с днюхой. Мало ли, может это он по жизни лох, зато в койке не знает себе равных. Правильно Лер?

Я зло усмехаюсь. Тимур так болезненно морщится, выговаривая ненавистное «бывший», что мне эгоистично не хочется его разубеждать. Как это на него похоже – не разбираясь, додумать всё самому будто я не заслуживаю элементарного уважения.

– Правильно, Тим. Обязательно отправлю и поздравления, и даже снимок бонусом прикреплю. Ты уж выбери для меня один на свой вкус, есть откуда… – цежу с обидой, пытаясь его обойти, и чувствую, как внутри всё кипит от гнева. Конечно, каждая девушка мечтает, чтоб ей приписали пару тройку любовников! Особенно когда сама ещё даже не целовалась толком.

– Лер… – раздражается он, перехватывая мою руку. Серые глаза застилает яростью, доказывая, что укор достиг цели. В этом весь Беданов – вспыхивает как спичка. – Я же просил: давай забудем! Чего ты ждёшь: извинений, раскаянья? Так их не будет! Хочешь знать правду? Да, ты мне нравишься! И да – это ничего не меняет. Будь у меня возможность всё переиграть, я б ей не воспользовался.

– Ах да, ты ведь корчишь из себя матёрого одиночку, – дёргаюсь в сторону, и он ещё злее притягивает меня к себе.

Пальцы правой руки на моей шее, стискивают крепко, бережно, не давая и шанса отвернуться.

– Нет, Лера, – опаляет мне ухо его дыханием. Хриплый и взбешенный голос едва держится, чтоб не зарычать на весь дом. – Это ты у нас меняешь лица быстрее, чем змеи старую кожу. Примерная дочь, которая тайком сбегает на свиданки, скрипачка ненавидящая играть, скромница, снимающая трусы напоказ – какая ты настоящая?! Сама-то не запуталась? А я ничего из себя не корчу. Я просто пытаюсь жить, как мне проще. Да, участвовать в этом было противно, но я ни о чём не жалею. Сказать почему? Из-за тебя. Потому что ты и здесь продолжаешь цепляться за маску, которая давно мною сорвана…

Его прерывает резкий нетерпеливый сигнал автомобиля, от которого тело Тимура сотрясает волной дрожи, как от разряда электрошокера.

– Это к нам? – отстраняюсь так резко, что голова идёт кругом. Не разобрать чем конкретно меня так зацепило: радостью, отчаяньем или страхом, но исходящий от него шквал эмоций сбивает накал спора на минимум.

– Да. Отец… – глухо выдыхает Тимур, глядя куда-то сквозь меня. – Одевайся пока, я выведу к нему Марину.

Примерно пару минут уходит на то чтобы честно спросить себя – чего я хочу? Поступить, как подобает глубоко оскорблённой добродетели, и провести остаток вечера, дуясь на Беду, пока наши однокурсники гуляют вовсю, или в кои-то веки просто расслабиться. Ответ приходит на удивление скоро – хватит строить из себя ту, кем на самом деле не являюсь. Иногда можно забыть про приличия, всего на пару часов. Я жить по-настоящему хочу. Сегодня.

Надеть выглаженное платье, вжикнуть молнией на боку да провести расчёской по волосам – дело ещё пары минут. Поиски Анжелы тоже не отнимают много времени, устроившись за кухонным столом, она эмоционально комментирует ругань участников какого-то ток-шоу, плюясь во все стороны крошками от чипсов.

– О, уже готова, голубушка? – окинув меня беглым взглядом, она делает очередной глоток из стеклянной кружки с пивом. – Ну беги, Тимур во дворе сказал, будет ждать. Не знаю, с чего хлопцы вдруг решили поговорить, Маринку в машину, меня в дом, а сами, поди, мусолят старый спор по сотому кругу. Лер, ты присмотри за ним, очень тебя прошу… парню после общения с отцом нужно время остыть. Сама видишь, какой он взрывной.

– Хорошо, – киваю болванчиком, сильно сомневаясь, что в случае чего смогу с ним совладать. С другой стороны, мне жутко льстит такое доверие его матери. – Папе привет. Я буду на связи.

– Беги уже, – машет она рукой, прикуривая. – Отдохните там как следует. Мы с папой тоже скучать не будем…

Лучших слов, чтоб выставить меня из дома и не придумать. Я пулей бегу со двора, разрываясь между желанием промыть уши с мылом и поплакать от обиды за маму где-нибудь за углом. К счастью высоченные каблуки сразу же увязают в грязи, сильно затрудняя перемещение. Приходится трижды смотреть, куда наступить, чтобы не вымазаться как свинья. И чем дальше свет из окон, тем больше вероятность ошибиться.

У самой калитки я замедляюсь, с любопытством глядя на дорогу. Там в ослепляющем свете фар отрешённо курит взрослая копия Тимура, в то время как взъерошенный отпрыск яро жестикулирует, явно пытаясь стоять на своём.

Из долетающих до меня обрывков монолога можно предположить, что речь идёт о Марине. А если быть точной – Беда пытается убедить его в своей непричастности к взбрыкам сестры, дабы отстоять  право продолжать с ней видеться. Бред какой-то. Ежу понятно, что у девочки переходный возраст, да и он быстрее себе язык откусит, чем плохому научит.

Но Беданов старший, щелчком отбросив окурок сыну под ноги, в непреклонном молчании идёт к водительской дверце.

– Отец! – столько отчаянья, неуверенности и ранимости в этом крике, что мужчина на миг застывает. Замирает моё сердце, затихает собачий вой на соседней улице, слышно только как ветер треплет полы мужского полупальто. Не дождавшись большей реакции, Тимур делает робкий шаг ему навстречу. Впервые вижу его таким беззащитным. – Отец, – повторяет он совсем тихо, – Скажи, наконец, что я такого сделал?

– Родился.

Сухой ответ гонит мороз по коже. Я недоверчиво прижимаю холодные пальцы к губам, глядя, как внедорожник срывается с места, окатывая нездорово хохочущего Беду брызгами воды.

– Тим, – тихо зову, выходя за калитку.

В темноте не различить лица, только силуэт.

– Стой, где стоишь, – резко оборвав леденящее веселье, командует он. – Посередине лужа.

Действительно – мы стоим по разные стороны одной дороги и между нами столько же грязи, сколько претензий. Все наши отношения в одном кадре.

Ловко проскочив по камням, Тимур встаёт рядом со мной, приваливается плечом к забору после чего, порывшись в кармане, что-то достаёт. Сигареты. Следом появляется зажигалка. Слышится щелчок. Резким всполохом света вырывается пламя, выхватывая из мрака бездонные затравленные глаза – там столько эмоций, что их невозможно разделить по одной, только ухнуть с головой и захлебнуться в этой боли.

– Тим, – повторяю, касаясь пальцами рукава его серой толстовки. – Пошли в дом. К чёрту развлечения. Просто посидим в твоей комнате…

Сигарета ломается в дрогнувших пальцах.

– Значит ты давно здесь, – бесцветным тоном констатирует он и совершенно неожиданно выворачивает мне руку за спину. – Какого чёрта нам там вместе делать? – свободной рукой освещает моё лицо горящей зажигалкой, пугая пустотой своего взгляда. – От секса ты отказываешься, а что тогда? Устроим на пару плач Ярославны?

– Почему бы и нет? – шиплю в ухмыляющиеся губы, едва удерживая желание влепить ему пощёчину.

– Потому что себя жалеют только ничтожества. Так что пошевеливайся, покажу тебе, как у нас веселятся. Ты ведь привыкла получать всё, что хочешь? «Вегас» к твоим услугам! И давай договоримся на будущее – больше не пытайся лечить мне мозги. Ты со мной или как?

Меня передёргивает от предупреждающей грубости его голоса, и всё же сжав в правом кулаке жёсткую ткань толстовки, мстительно толкаю Тимура на забор. Не удержав равновесия, он тянет меня за собой. Дежавю прям, только в этот раз пусть не ждёт поцелуев.

Жалобно скрипят старые рейки под весом двух навалившихся тел, ещё чуть-чуть и рухнут вместе с нами. Тимур снова смеется, когда я при столкновении ударяюсь лбом об его подбородок, правда затем помогает подняться, дёрнув на себя как мешок опилок. Видимо, именно ими набита моя голова, раз вопреки желанию послать его куда он того заслуживает я звонко заявляю:

– Ты не ничтожество, Беданов. Ты – скотина. Так что чёрта с два я стану тебя жалеть. Веди!!

Он сквозь зубы цедит тихое, но такое привычное «холера» и, не отпуская моей руки, тянет за собой в темноту.