Глава 14. Что это, месть или справедливость?

— Скажи Альбина, зачем ты это сделала? — спросил я, сидя за столом в своем рабочем кабинете, а рядом, на соседних креслах, примостились отец и Дан. Нет, этим-то двоим — весело, а вот мне, приходится серьезную мину на лице рисовать. Правильно, это же не к ним пожаловали три демонессы с жалобой. И чего моей рыжей спокойно, на попе не сидится? Правильно отец говорил, жили до этого как-то, спокойно даже было, а теперь что?

— Ну, — неуверенно начала девушка. — Они же хотели выделиться из толпы твоих поклонниц, вот я им и помогла это сделать, — тихо проговорила она, шаркнув ножкой по ковру.

— И поэтому ты покрасила и их? — сдерживая улыбку, спросил я.

— Ну конечно! — воскликнула она. — Вот видишь, теперь они, как и леди Шимаева выделяются среди остального курятника, ой… то есть…

— Мы тебя поняли, — сказал Дан, прикрываясь бумагами, чтобы никто не видел как тот угарает.

— Я смотрю, ты и крем новый придумала? — проговорил я, тяжело вздыхая.

— Ну…да. Вернее, старый немного усовершенствовала, — а от такой формулировки, девицы даже завыли. Конечно, кому понравится ходить не только с зелеными волосами, но и с ярко-красной кожей?

— Надеюсь, в этот раз ты не решила помочь им прочистить организм? — спросил я и усмехнулся, глядя, как девушка отводит свой взгляд. Ясно, похоже, ожидается массовая диарея. — Повторяешься! — но на мое заявление она только бросила странный взгляд на троих девушек, что сейчас пыхтели от возмущения. Правильно, о прочистке организма-то они, похоже, еще не поняли.

— Посмотрите на наши вещи! — воскликнула самая смелая из троих демонесс. И правда, я так засмотрелся на их боевую раскраску, что даже не обратил никакого внимания на то, в чем пожаловали девушки. А они были…в чем-то.

— Что это? — спросил я, соображая, на что похож их наряд и не мог найти ни одного сравнения с нормальной одеждой. А слева от меня, послышалось вопросительное «М-мм?» от отца. Тоже видать соображает, да понять нифига не может.

— Ну, мы с леди Кармилией немного над их гардеробом поработали.

— Зачем? И главное, что именно вы сделали? — спросил я.

— Ну, немного на груди ткани добавили, чтобы в следующий раз при реверансе ничего выкатиться не смогло. От этого все-таки и простыть можно, — сказала она, смутившись. — И в боках, — а на всеобщий удивленный взгляд, продолжила, — просто я еще на балу заметила, как девушкам сложно дышать в этом пыточном аппарате, именуемом корсетом. Вот я и помогла девушкам.

— А рога? — воскликнула все та же, смелая.

— Эх, бабоньки, кто ж вам их наставить-то успел? — как-то тихо спросила Альбина, и бросила печальный взгляд в их сторону.

— Ты зачем рога наши испортила? — все не унималась демонесса.

— Да как же испортила? — возмутилась Аля взмахивая руками. — Я вам, между прочим индивидуальности добавила, а вы. Неблагодарные! — и сказано это было таким тоном, что даже я смутился. И правда, а чего им не нравится? Вон, у одной цвет теперь гармонирует с бывшим платьем — синенькие, у другой — с волосами — зелененькие, а у третей и вовсе с цветом кожи схожи стали. Ага, красные. Так, а что это за массовое скопление у меня под столом?

Заглянув под столешницу, даже чертыхнулся. Вот же, этим двоим значит можно, а я чем хуже? Я может тоже, как они, под столом поржать хочу? А отец уже большой палец оттуда показывает, а другой рукой за живот держится. Дан так вообще, рукав свой жует, чтобы смех заглушить. Правильно, тут же серьезные вопросы решаются. А я еще думал, что это за странное мычание у меня из-под стола доносится?

— А тапки? — воскликнула вторая демонесса. — Зачем…

— Вот не надо на меня все сваливать, ладно? Я, между прочим, столько писать не умею.

— А…кто? — раздался из-под стола приглушенный голос Дана.

— Коты, — тяжело вздохнув, проговорила рыжая.

Во множественном числе? Странно. А откуда интересно мне знать у нас во дворце…

— Ваше Высочество, — заголосила вбежавшая девушка. — У меня кот пропал, — но тут дверь снова распахнулась и к нам в кабинет ввалилась еще одна демонесса.

— Ваше Высочество. У меня кошка пропала, — тут дверь вновь распахнулась, и на пороге появилась еще одна девица, и с все тем же заявлением. Кинув грозный взгляд на Альбину, я приподнял одну бровь, спрашивая тем самым «- Какого черта это вообще все значит?», но девушка только руками в стороны развела и бросает удивленные взгляды на…уже шестерых кошатниц. И тут, с громким криком: «- Помогите!», в кабинет ворвалась еще одна девушка, и с грохотом захлопнув дверь, навалилась на нее, удерживая. А с той стороны послышался сильный удар. А затем и громкое «МЯ-ЯЯЯУУУУУ».

— Моя девочка! — воскликнула одна из кошатниц и бросилась к вновь прибывшей, отдирая у той со спины свою кошечку. И когда ей это все-таки удалось, честно скажу, даже наблюдая за этим, я прекрасно понимал, что это было сделать крайне сложно, настолько, что в когтях кисы, осталось часть платья, так вот, после того, как у последней отодрали со спины кошку, она наконец смогла развернуться и с облегчением прижаться к двери. И вот теперь я ее узнал. Это была та самая демонесса, что громче всех возмущалась на балу и кидала на Альбину не добрые взгляды. Сейчас она стояла растрепанная, с вырванными клоками волос, разорванном платье, и чуть не со слезами смотрела на меня. А вот за дверью теперь тишина. И на меня все смотрят. Даже отец с Даном из-под стола вылезли, и тоже на меня поглядывают. Что? Чего все от меня ждут? И только одна Альбина стоит, и ухмыляется, глядя на растрепанную девушку. Что это? Месть? Таки правильно, нехрен было обижать мою рыжую. И тут за окном послышалось какое-то шебуршание. С каждой секундой звук приближался и теперь уже отчетливо были слышны бряцанья коготков о стену. А еще через минуту, окно просто распахнулось, и в кабинет ввалились кошки. Десятки разноцветных кошек и котов. И все они скопом бросились к растрепанной блондинке, что с ошалелым взглядом теперь пыталась отпереть закрытую дверь. Вот только, видимо со страху, но ломилась-то она в обратную сторону.

Повальное, скажу я вам, зрелище получилось. Лежит на полу разноцветный меховой комок и трепыхается, а откуда-то изнутри, слышатся крики: «- А-ааа, они меня сейчас насмерть залижут».

— Что это? — спросил я, ошарашено взирая на Альбину.

— Валерьянка! — со злой усмешкой сказало мое личное чудовище.