Глава 25. Заключительная

Что такое полёт? Полёт — это свобода, это бескрайнее наслаждение тела и души. Полёт — это возможность хоть на миг уйти от проблем и невзгод, от бренности всего того, что есть там, внизу.

А что такое падение с высоты? Честно скажу — это полный отстой! Это не просто страх от того, что падая, ты можешь смело распрощаться со своей жизнью. Падение с высоты — это ужас, сковывающий твоё тело и разум, разрывающий твою душу на части только от того, что та, без которой ты не представляешь своего существования, та которая молекулами и атомами проникла тебе под кожу, сейчас падает камнем вниз, и ты не можешь до неё дотянуться. И этот ужас заставил меня молиться не только Тёмному, но и всем остальным богам, чтобы только дотянуться, только схватить её.

— Почему? — шепчет Альбина, запрокинув голову вверх и глядя мне в глаза обречённым взглядом.

— Потому что ты МОЯ, — кричу в ответ, прекрасно понимая её вопрос. Потому что ею, даже если я умру, я всё равно не готов делиться ни с кем, даже со смертью. Своим «почему» она желала понять, почему я бросился вслед за ней? Почему, я не оставил её, продолжая жить, как прежде. Вот только как прежде уже не будет. Никогда. И видимо даже Боги слышат мои мысли, потому что позволяют мне дотянуться, поймать, схватить её, чтобы никогда больше не отпускать. И крепко прижав девушку к своему телу, я раскрываю свои стальные крылья.

Боль, агония от ломающихся костей, затапливает моё сознание, но одна единственная мысль, всё равно остаётся на поверхности. «Только не отпустить, не разжать из-за вывернутых лопаток ослабевшие руки». Ведь только с треском ломаемые крылья, что крошат сейчас камень этого вертикального тоннеля, могут замедлить это падение. И уже практически в самом низу, я цепляюсь поломанным крылом за небольшой выступ, что и разворачивает нас, давая мне возможность принять удар на себя. А потом, темнота.

Я не слышу криков Альбины, в которых она просит меня не умирать. Не слышу те проклятья, что сыплются из её уст, как и не слышу про кары, что ждут всех Богов, если только меня не станет. И я не вижу её слёз отчаяния. Я не знаю о том, что в этот самый момент, все звери и птицы, живущие в «Тёмной пустоши» кричат и плачут, чувствуя боль девушки как свою собственную. Не знаю, что часть изменённых, в попытке избавиться от этой агонии, сумели вернуться в человеческий облик и сейчас катаются на спине, не в силах до конца подавить в себе это чувство, потому что их вторая сущность продолжает метаться от душевной боли и ран. И не ведаю о том, что девушка, с уже поседевшими прядями волос, боясь ещё больше навредить моему изломанному телу, тащит меня, только в одном ей известном направлении.

Сейчас, я чувствую только полёт. Я летаю в пустоте, не ощущая ни боли, ни усталости. Мне хорошо! Но вот это чувство проходит, и мне становится так невероятно одиноко, что я начинаю метаться из стороны в сторону, чтобы найти…кого? А кого я вообще могу здесь найти? Знаю только, что стоит мне этого кого-то разыскать, то я наконец обрету своё счастье. А что такое счастье? Чёрт! Как же сложно хоть на чём-то задержать мысль. Единственное, что остаётся в моём сознании неизменного, это чувство невероятного одиночества. И душа, словно просится куда-то. Кого-то разыскать, до кого-то дотянуться. И я мечусь в этой пустоте, доверившись своей душе, желая поскорее обрести покой и избавиться от этого одиночества, что с каждой секундой наваливается на меня всё сильнее и сильнее. А может я и есть душа? Не знаю. Не понимаю.

Но, вот откуда-то снизу, я слышу пение. Слов не разобрать, только лишь чарующий голос. Странно, вроде в пустоте должно быть эхо, но она только заглушает этот голос, который хочется слушать. Потому что он обещает тепло. И я тянусь к нему. Голос становится всё громче и отчётливее, но вот слов я разобрать всё равно не могу. Это слишком сложно для меня сейчас. А голос, продолжает манить.

Как же всё-таки хочется слышать этот голос вечно! И я стремлюсь к нему.

* * *

Помните, я что-то там говорил про чарующий голос? Пф-фф. Забудьте!

— Альбина! Солнышко! — не открывая глаз, тихо позвал я. — Ты не могла бы перестать петь? А я тебе за это подарок подарю!

Недолгая тишина, и легкое шевеление за моей спиной, а потом, тихий голос моей рыжей:

— Я и не пела, — хрипло прошептала она.

Странно, мне казалось, что кто-то тихо поет писклявым голоском откуда-то справа, но…Альбина позади меня. А кстати, где мы?

— А что там было про подарок? — спросила рыжая.

— Забудь, — ответил и, усмехнувшись, раскрыл глаза.

Мы находились в тёплой, светящейся воде, небольшого подземного озера в какой-то пещере. Я практически не чувствовал своё тело, лишь лёгкое, еле заметное покалывание.

Я сидел по пояс, погрузившись в воду, а позади меня, словно удерживая руками, прислонившись спиной к валуну, сидела Альбина.

— Как ты? — тихо спросила она сорванным голосом.

— Вроде живой. А ты как? И что случилось? Где мы вообще? — стал засыпать я её вопросами, а за спиной раздался хрипловатый тихий смех. Да что с её голосом? — Альбина, — вновь позвал я, и попытался обернуться, но она мне не позволила.

— Не двигайся! — сказала она, придерживая меня под грудь.

— Что с тобой, Аля? — не на шутку заволновался я.

— Всё хорошо. Просто тебе ещё рано двигаться, — шепотом говорила девушка. — А мы в пещере с «Живой водой». Помнишь, ту книгу, где я зачитывала тебе отрывок из дневника Горвина, где он рассказывает, как отыскал это озеро? Вот и мы с тобой его нашли.

— А что с твоим голосом? — снова задал я волнующий меня вопрос.

— Простудилась? — вопросительно ответила Альбина, после секундной заминки. Хм, это что, был один из вариантов ответа? Кое-как повернув голову, я смог разглядеть что-то белое за своей спиной.

— Альбина? — позвал я, но тут она положила голову мне на плечо, и я понял, что было не правильным. Девушка была седой. Её прекрасный цвет остался лишь на отдельных прядях, в то время как остальные волосы оказались белоснежны.

— Что случилось? Почему… — я был в таком шоке, что не мог даже слов подобрать.

— Имидж сменила, — отмахнулась девушка, а потом тихо, едва слышно прошептала: — Никогда, слышишь, никогда больше так не делай. Что бы не случилось, никогда больше. Слышишь? Никогда! — и едва заметный всхлип, сорвался с её губ.

Неужели она плачет? Плачет из-за меня? Тёмный, я сейчас себя таким подонком чувствую. Никогда в жизни я не хотел сделать ей больно, но осознавая, что она сейчас плачет, я не могу и слова вымолвить, чтобы хоть как-то успокоить девушку. Но видимо она и так поняла мою заминку, потому что, слегка отстранившись, сказала:

— Так про какой подарок ты говорил?

— Это же не ты пела, — всё ещё отходя от увиденного и услышанного, прошептал я.

— Неужели, я пролетела с подарком? — усмехнулась она, меняя тему.

— Получается, что так! — с улыбкой поддержал шутливый тон. — Кстати, а кто это был тогда?

— Мыши! — засмеялась Альбина.

— Что, вот прям настоящие?

— Ага, всамделишние.

— И чего это они делали? Песни пели? — удивился я.

— Ну да, пели и переговаривались. Слушай, может мне их попросить ещё спеть тебе? Колыбельную там, например?

— Как насчёт подарка? — тут же спросил уже я.

— Откупаешься?

— Ну да, — сказал я и осторожно стал разворачиваться, чтобы видеть Альбину.

Она сидела, так же как и я, наполовину в воде и, глядя мне в глаза, улыбалась. И с каждой секундой из её взгляда уходил страх и печаль.

Мы просто сидели и смотрели в глаза друг другу, и сколько прошло времени, я даже не представляю, но это молчание было таким уютным, что мне казалось, будто я могу провести так вечность. Но вот где-то невдалеке, послышался цокот маленьких коготков, и наше единение было нарушено.

— Как долго мы здесь? — спросил я Альбину.

— Ну, по моим подсчётам, примерно пару дней, — сказала она, ласково улыбнувшись.

— И…ты всё это время сидела здесь, со мной? — поразился я.

— Просто тебе нельзя было лишний раз шевелиться. Вода эта, конечно, хоть и живая, но после тех травм тебе был необходим полный покой. Да и меня она немного подлечила.

— Ты была ранена? — нахмурился я оглядывая девушку, и выискивая следы повреждений. Но к счастью их не было.

— Нет. Просто ссадины и ушибы. Ничего серьёзного, — сказала она. — Дар, я очень за тебя испугалась, — призналась Альбина, потупив взгляд.

— Ну, что ты, маленькая? Что со мной могло произойти? Ты даже не представляешь, насколько демоны живучи, — проведя пальцами по щеке девушки, я чувствовал бархатистость её кожи. Какая же она всё-таки красивая! Я сам себе начинаю завидовать.

— Ну да, — прошептала на мои слова Аля, не поднимая взгляд. Неужели не поверила моим словам? Ладно, у нас ещё будет время на то, чтобы всё обсудить.

— Что ты ела всё это время? — задал интересующий меня вопрос. — Только не говори, что тебя подкармливали эти милые зверьки, хорошо?

— Да нет же! — засмеялась Альбина, наконец-то сбрасывая с себя остатки печали, и переживаний. — Просто, это озеро, оно…я даже не знаю, как сказать. Оно полностью заботится о нуждах того, кто находится в нём, понимаешь? Голод, жажда…этого ничего нет! Если ты ранен, излечивает, а если душевные терзания, то помогает восстановить равновесие. Оно очищает тело и разум. Оно ИСЦЕЛЯЕТ! И оно, на самом деле ЖИВОЕ.

Ого! Ничего себе водичка! Так вот почему я не чувствую боли? Я же прекрасно помню, как ломались мои крылья, а сейчас, лишь слабые отголоски, даже скорее лёгкий зуд по всему телу. Да и энергии под самое горлышко. Но, если это так, то…

— Скажи мне, чудовище, а почему ты не привела меня в чувство раньше? — спросил у опешившей девушки. — Ты же понимаешь, что мы не одни знаем об этом месте? Как минимум Горвину известна дорога сюда, и он мог в любую минуту прийти, чтобы провести оздоровительные процедуры. Я сомневаюсь, что он сумел бы дожить до своего возраста, не плескаясь в этой водичке.

— Так, просто мне известно, кто и где находится в любую минуту, — как что-то само собой разумеющееся, проговорила она.

— Что? — настала моя очередь удивляться.

— Ну, как тебе сказать? — нахмурившись, она стала подбирать слова, чтобы сформировать ответ так, как я мог бы понять.

Да, сложно объяснить несведущему человеку принцип, к примеру, создания огненного шара. Вот я, если хочу создать такой шар, или обычный светляк, просто мысленно представляю то, что в итоге хочу получить, но это скорее рефлекторно. На самом деле, пока я формирую мысль того, что хочу получить, в моём подсознании уже вовсю прорисовываются необходимые руны и формулы, которые и помогут создать желаемое.

— Понимаешь, я их слышу. Я имею ввиду, я слышу животных. И мне сложно объяснить, как я это делаю, это скорее…подсознательно, понимаешь? И это не слышать их в полном смысле этого слова, это просто понимание ощущений, которые они мне передают. Это, как например: вот хочешь ты перейти дорогу, и тебе не обязательно поворачивать голову, чтобы понять, что едет машина, ты просто это слышишь. Ты распознаешь по звуку, что это именно машина, а не велосипедист. Это подсознательная информация. Или, вот ты идёшь в обуви, с толстой подошвой, но ты, даже не опуская взгляд себе под ноги, сразу поймёшь, идёшь ты по рыхлой земле, по песку, или по асфальту. Это всё работает на уровне ощущений. Вот и у меня так с животными. Эти мыши, да и не только они, везде. Поэтому я и могу сказать, кто? где? и куда?

Интересную аналогию привела Альбина. Я, если честно, никогда о таком и не задумывался даже.

— Я так понимаю, что тебе известно, куда нам нужно идти? И где сейчас находятся Рокелла и Горвин с приспешниками?

— Ну да, — уверенно ответила девушка. — Горвин, сейчас что-то изобретает. Зомби, кстати, их осталось не так много, вы почти всех уничтожили, они бродят недалеко от своего хозяина. А Рокелла — чистит свои пёрышки, вернее не пёрышки, а уже просто шкурку, так как пёрышек у неё не осталось, от слова совсем, и ревёт, проклиная меня и тебя. Кстати, она полностью уверена, что мы не выжили.

— Да-ааа, — протянул я. — Страшная ты женщина, чудовище, — в очередной раз, восхитился я своей малышкой. — Напомни мне, никогда не давать тебе повода наслать на меня тех летающих монстров, хорошо?

— Идёт! — улыбнулась Аля. — Ну, как ты себя чувствуешь?

— Отлично! — честно признался я, поражаясь силе исцеляющего свойства воды.

— Тогда, может, пойдем? Там, наверху, Брайд с Тиресом, места себе не находят. Они уже отправили несколько летунов, чтобы оповестить твоего отца о произошедшем, но те практически сразу развоплотились. Всё-таки магия здесь не действует. И ребята сейчас практически полностью опустошены. Они самостоятельно пытаются найти вход сюда. Хорошо ещё то, что звери им помогают. Не оставляют голодными. Не то потеря помимо магической энергии, что вытекает из них каждую минуту, и физической энергии, неподкрепляемой пищей, плохо скажется на их состоянии.

— Да, ты права, — сказал я, медленно поднимаясь из воды. Решив проверить, как исцеление сказалось на моих крыльях, я раскрыл их, и был приятно удивлён. Сейчас, мне это сделать было даже легче, чем в прошлый раз. Но самое приятное в этом то, что они оказались целыми. Я прекрасно помню, как ломаясь, их стальные перья оставались там, в камне. Помню, что одно крыло у меня было сломано уже наполовину, а второе, перед самым падением, вообще вырвало с корнем, и только благодаря этой потере, мы остались живы.

— Ангел! — прошептала Альбина, с восхищением во взгляде.

— Я демон, малышка, — слегка улыбнулся я, жалея, что демону, никогда ангелом не быть.

— Нет, — поднимаясь из воды, сказала Аля. — Ты мой ангел! Мой собственный падший ангел, — и приблизившись, поцеловала.

* * *

Мы шли по тоннелям подземелья уже несколько часов. По дороге нам с Альбиной попадались прятавшиеся и уже вернувшие разум волчицы, которые при нашем приближении выбирались из своих укромных убежищ. Они не смогли уйти потому, что уже обзавелись потомством, а бросать детёнышей, по разумным причинам, не собирались. Они провожали нас взглядом, в котором читалась надежда. Они надеялись, что мы сумеем их освободить, поможем им выбраться на свободу без риска для жизни малышей.

— Дар, — остановила меня Аля. — За тем поворотом, коридор, но по нему идут зомби. Горвин отправил их что-то там принести. А сам он, ещё с двумя, в следующей пещере. Верилум, тоже там. Да и Рокелла, направляется к Горвину.

— Хорошо, — сказал я. — Я займусь ими, а ты оставайся позади меня, — и, не дожидаясь ответа, пошёл.

Ну, вот не дурак ли? Я, правда, решил, что она меня просто послушается?

Стоило нам только, приблизится, к уже тянущим в нашу сторону руки — зомби, как Альбина, быстро обогнув меня, выхватила из-за спины, свою неизменную биту (и вот оставила же эта идиотка Рокелла рюкзак Альбине. Видимо подумала, что так как той всё равно предстоит умереть, то и обезвреживать её не надо. Говорю же, идиотка), с размаху, сразу снесла одному из них голову, и проскочив мимо оставшихся пятерых, метнулась вглубь коридора. Вот зараза рыжая, она что, совсем страх потеряла? Может, надеется, что я помогу ей его разыскать, как только с этими ребятами разберусь? Да я первым делом ремень найду, и перекинув через колено, по попе её, по попе. Хм, а интересная идея, хочу сказать. Но, вот блин, смех смехом, но чтобы мне этих покрошить на брусочки, нужно хотя бы пару минут. Тут же коридор для моих крыльев узкий, а значит, и развернуться не где. Остаётся только по старинке, ручками. И вот когда я оторвал последнему голову, и поспешил за рыжей, то от увиденного в том зале, споткнулся и чуть не пропахал носом пол. А всё почему? Да, блин, пустяк просто.

Альбина сидела на небольшом троне, а в ногах у неё, прямо мордой в пол, валялась Рокелла. Демоница не кричала, нет. Она уже просто выла. А Альбина тем временем, как обычно что-то причитая…спиливала той рога. Вот как так а? Вот где она только пилу-то взяла? Ну, где взяла я конечно понял, всё таки дедуле для его экспериментов не только банки да склянки нужны были, но и реальные инструменты. Но, как Альбина только всё это успела? Да тут по помещению, словно мамай прошёлся.

Помещение, относительно небольшое, было заставлено клетками, в которых сидели горные кошки да волчицы. В некоторых, были их детёныши, что тихо скулили и скреблись, в попытке выбраться наружу. Большой стол, на котором громоздились различные инструменты. Стеллаж, когда-то забитый доверху какими-то баночками, что сейчас разбитыми валялись на полу. А посреди всего этого бедлама, Альбина, спиливающая демонице рога и поучающая её, как нужно правильно жить. И что чужое, трогать, ой как нехорошо. За это может быть очень, просто очень-очень, БО-БО.

Нет, что именно говорила девушка, я дословно пересказывать не буду. Просто, стоя, в культурном шоке, я размышлял, где именно моя рыжая успела набраться таких эпитетов? И получится ли у меня её перевоспитать, или может оставить всё так, как есть? Ну а что, девушка же всего парой фраз, описала всю жизнь демоницы и её родственников, вплоть до седьмого колена.

Пробежавшись ещё раз взглядом по помещению, заметил и тех двоих зомби, поломанными куклами валяющихся в уголочке. А под стеллажом, старика. Вот только и он уже не подавал никаких признаков жизни. Ты-то моя девочка, вот точно вход в сокровищницу покажу.

В стене, позади Альбины, имелся проём, через который хорошо просматривался небольшой то ли фонтан, то ли чаша, а из воды, лился мягкий свет. Верилиум!

— Дар! — обратилась ко мне рыжая, не отвлекаясь от работы. — Я тут у дедушки палочку его отжала, тебе надо?

— А с самим дедушкой что? — поинтересовался я, глядя на посох, что валялся недалеко от девушки.

— Так, я когда палочку отбирала, он сначала крякнул, потом вякнул, а затем пукнул. А я это дело, ой как не люблю, поэтому вот этой самой палочкой по башке его и огрела, чтоб думал на будущее. А он взял, да обкакался. Но потом видимо и самому стыдно из-за этого стало, поэтому схватившись за сердце — помер. Посмотришь?

— На что именно, чудовище? На обделавшегося дедушку?

— Да не, на полочку, — продолжая работать, сказала Альбина. — О, отпилила! — и отшвырнув от себя уже потерявшую сознание демоницу, показала мне свой трофей.

* * *

Ну, что могу сказать? Вернуть себе магию, оказалось очень приятным делом. Мне не потребовалось танцевать голым с бубнами наперевес, и петь матерные частушки, как изначально, в шутку, конечно, предположила Альбина. Всё оказалось до банального просто.

Как оказалось, я не был лишён силы в полном понимании этого слова. Она просто была так тщательно спрятана, что я её даже не чувствовал. А Верилиум, он обладает действительно просто колоссальной мощью. Потому что стоило мне только взять один из камней, и окропить его каплей своей крови, как усиленная камнем магия, что до последнего хранилась где-то внутри меня, скованная и усыпленная, просто вырвалась наружу, создавая небольшой БУМ, который отбросил нас с рыжей в другой конец зала, и приложил об стену.

Кстати, Горвин, именно Верилиум называл слезами богини, за его цвет и форму в виде слезы. К посоху старика, тоже был приделан Верилиум. А вот цвет камня изменился. И он из прозрачной слезы, стал черным с еле заметными красными сполохами, из-за тех злодеяний, что старик творил своей магией. Эдакие — Кровавые слёзы.

Стоило только сорвать с навершия посоха чёрный камень, и опустить его в воду, он стал постепенно светлеть. Всё таки, живая вода творит чудеса, и действительно исцеляет. И по всей видимости, именно эта слеза с посоха, поддерживала антимагическое проклятье, потому что спустя буквально несколько минут, в помещении открылось сразу два портала, из которых выпрыгнули уставшие, и израненные, но в полной боевой готовности, Брайд и Тирес. А тем временем, освобождённые животные, преданно жались к ногам Альбины, требуя ласки.

* * *

Фаргина, и ещё нескольких приспешников покойного Горвина, поместили в тюрьму, надев на них антимагические браслеты. Им грозили длительные допросы и последующий за этим смертный приговор. Рокелла, тоже находится в тюрьме, но ей вынесли немного другой приговор. Теперь днями, она под контролем нескольких стражников, полностью лишённая магии (кстати, стараниями Альбины. Помните про рога? Вот-вот), и под заклятием ограничения в передвижении, работает на благо страны. Ага, в конюшнях. А вечерами, отправляется в свой новый, на ближайшую сотню лет, дом. Тюрьму.

Когда отец впервые, после нашего возвращения в замок увидел демоницу, он схватился за сердце, и с тех пор, опасливо косится на мою рыжую ведьму. Ну, а вдруг, у той настроение плохое, или снова повеселиться ей захочется, поэтому он и переживает. За свой внешний вид. И теперь, слово моль, приобрело статус проклятья, которого боятся все без исключения.

— Ты почему грустишь, — спросил я Альбину на второй день, после возвращения.

— Я их всех продолжаю чувствовать, — ответила девушка. — И…я переживаю за них.

— Ты о ком? — нахмурился я.

— О тех животных в пустошах.

— Не удивительно, — улыбнулся я, ласково отведя выпавшую белую прядь, ей за ушко. — Раньше, у них был один хозяин — Горвин, но теперь его не стало, зато появилась ты. Знаешь, как говорится: пришёл, увидел, победил? Так вот, моя ведьмочка, теперь «Ведьмово ущелье» по праву твоё, — и усмехнувшись, добавил: — Ущелье, прямо в твою честь названо, — за что и получил кулачком, от рассмеявшейся рыжей.

— И как я могу совместить жизнь здесь, с тобой, и там одновременно? — спросила она с надеждой в глазах.

— Проще простого. Ты же помнишь, сколько там Верилиума? Из этих слёз получится мощный портал, который будет словно дверь в другое помещение, или, к примеру, парадный выход на улицу. Так что в передвижениях, ты будешь не ограничена. Да и в любом случае, зверьё, что там обитает, слушает и признаёт только тебя, а то озеро, просто бесценно, поэтому оставлять всё так как есть, было бы огромной глупостью.

— Ты прав, — сказала она улыбнувшись. — Впереди, нас ждёт огромный фронт работ. Необходимо ещё отыскать все проклятые слёзы, что попрятал в пустошах Горвин.

— За это не переживай. Зачисткой займутся ищейки. Тебе только необходимо сообщить об этом своим подданным, чтобы те, позволили им заняться своим делом, без страха быть разорванным на куски.

— Подданным? А что, звучит! — усмехнулась рыжая.

— Конечно, звучит, — сказал я, притягивая девушку ближе и усаживая её к себе на колени. — Я люблю тебя, моя маленькая королева.

— И я люблю тебя, мой король, — прошептала Альбина в мои губы.

— Будущий король, — поправил я её.

— Да пофиг, — усмехнулась рыжая. — Главное, мой!

* * *

А тем временем, в одной из таверн Ирилии, за столиком, что стоял в углу зала, держал в руке кружку пенного напитка, черноволосый мужчина. Взгляд его таких же чёрных глаз, был равнодушен, а в голосе, звучало сожаление и пренебрежение одновременно:

— Жил как глупец, — шептал мужчина, — и подох, так же глупо. А ведь я говорил тебе, дед, что стоит работать над другим изобретением. Но, нет, ты меня не послушал. Вот и получил теперь сполна за свои ошибки. Жаль, конечно, твои зверушки были хорошей охраной, но ничего, и у меня будут не хуже, — и достав из кармана прозрачный камень небольшого размера в виде слезы, усмехнулся. — Да. Вот только я буду действовать иначе!

Но только это уже совершенно другая история…

Конец 2 части