Глава 43 · Оливия

Отвращение. Только это чувство было во мне. Как было неприятно это делать, пусть даже человеку, которого ты любишь. Смотреть в его глаза, полные желания, и уйти. Убежать. Залететь в кабинку и смахнуть слезы. Потому что не любил, только хотел.

«Я не могу без тебя», – пронесся в голове его голос, полный боли.

«Заткнись! Заткнись! Заткнись!» – закричала мысленно, сжимая голову руками. Играет. Он всегда играет. Всю свою жизнь.

Больно. Разрывает меня. Но надо продолжать идти вперед, не оглядываясь.

Осмотрев себя в зеркало в туалете клуба, сполоснула руки и улыбнулась. Ненавижу себя. Ненавижу эту суку в отражении без души. Но она это я, мы единое целое. А от себя не убежать, не скрыться.

Противно. Я скривилась и вышла из помещения. Слух разорвало от громкой музыки. Я вернулась к столику и устало села на диван, никого не было. Только бокал виски и моя сумка. Остальные где-то развлекаются. Счастливые.

К черту все. Выпив залпом горячий напиток, я схватила сумку и, протискиваясь сквозь толпу, вышла на прохладный воздух.

– Крошка, подвезти? – послышалось сбоку. Я только показала средний палец и пошла дальше.

Мысли в голове путались, мне было необходимо с кем-то поговорить. Поплакать. Да что там, я уже реву. По щекам катятся слезы. Найдя в сумке телефон, я, не думая, набрала номер и напряженно стала ждать.

– Ливи, доченька, привет, – послышался в трубке родной голос.

– Мам, – проскулила я и свернула в подворотню, прижимаясь к холодной стене.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она.

– Домой хочу… не могу тут больше, – всхлипывая, объяснила я.

– Ты что, плачешь? Господи всемогущий, Ливи, рассказывай, – предложила мама.

Могу ли я ей все рассказать, могу ли довериться?

– Я такая идиотка, мам. Такая идиотка, – по слогам произнесла я последнее слово.

– Деточка, мы прилетим через три дня, все будет хорошо. Что тебя так расстроило, что ты плачешь? Хью? – пыталась успокоить меня она.

– Не будет, больше никогда не будет хорошо, – шмыгнув носом, ответила я.

– Отец тебе все рассказал? – тихо спросила она.

– Да, – медленно ответила я. Соврала. Пусть лучше так.

– Я же просила его молчать, никогда об этом даже не заикаться. Оставить все в прошлом. Ты сказала Гранду об этом или Патриции? – выдала она. Я стерла слезы и нахмурилась.

– Нет, надо? – продолжила играть, чтобы понять, что сейчас происходит.

– Не знаю, доченька. Я думала, он забыл об этом, что изменился, понял свою ошибку прошлого, эту глупую месть и ненависть. Но видно, нет, – тяжело вздохнула она.

Что, черт подери, происходит? Какая ошибка, месть, ненависть?

– Не изменился, продолжает, – находила я слова. – И что мне делать?

– Гранд и Пати должны знать, что все это было ложью. Только вот не думаю, что после такого свадьба состоится, – печально усмехнулась мама.

– Но Патриция же его любит, и папа тоже любит ее. – Мой мозг сам выдавал фразы.

– Да, но любовь не выдержит давней истории. Месть никогда не оканчивается хорошо, и мы в этом убедились. Если Пати узнает, что Хью подстроил анализы Гранда, то убьет его. Он же обрек бедного мальчика на такую жизнь, как и Дэвида…

– Что? – воскликнула я, раскрыв рот от такого признания.

– Так, подожди, что тебе рассказал твой отец? – насторожилась мама.

– Папа специально засунул Гранда в клинику? Зачем? Какая месть, блин? – заорала я.

– Ливи! Так ты этого не знала? Я же думала… черт. Дочь! – повысила голос мама.

– Зачем он это сделал? – допытывалась я.

– Господи, – простонала она. – Все сложно, Ливи. Просто забудь, это не важно…

– Не важно? – истерически возмутилась я. – Не важно? Говори, мама!

– Все началось еще в старшей школе, было пять друзей, одни из самых красивых и богатых мальчиков королевства, по которым сходили с ума все девочки. Двое из них постоянно соревновались друг с другом. И решили поспорить на одну девушку. Играли с ней без правил, а когда она узнала, то было уже поздно. Она написала письмо, любовное письмо одному из них, чтобы наказать второго, которого действительно любила. На Рождественском балу он зачитал письмо перед всеми студентами и одержал победу. Но злость и ненависть не была пережита, и когда враг был подсажен на наркотики, а затем умер, то путь к трофею был открыт…

– Подожди, – выдохнула я, облизывая губы. – Ты… ты мне посоветовала давно написать о своих чувствах к тому, кому боюсь об этом сказать лично.

– Доченька, я не знала, что это Гранд, – жалобно произнесла мама.

– Господи, – начала глубоко дышать, пока сознание потихоньку складывало пазл.

– Оливия, только не делай глупостей… я не знаю, что еще сказать.

– А почему он с тобой остался? – нервно спросила я.

– Забеременела в Рождество. Я была девственницей, и мне очень нравился Хью, а когда его предала Патриция… так получилось. И через некоторое время и Пати забеременела Грандом. Мы с ней были лучшими подругами, она, помню, очень плакала и не понимала, как такое могло произойти. Она ничего не помнила. Дэвид что-то подмешал ей, чтобы навсегда перекрыть путь своему бывшему лучшему другу, затем они расписались. Но мы продолжали дружить, как и с остальными. Я уехала, потому что узнала, что Хью сделал с Дэвидом. Но со временем простила, и… ты тоже прости его. Он просто был влюблен и сейчас любит ее, – быстро говорила она.

– Черт, – простонала я и зажмурилась, из глаз потекли горячие слезы от еще большего отвращения ко всему этому миру. Я не могла поверить в жестокость своего отца. И он играл. Да что это за жизнь, где нет ни одного чистого человека, который не надевает маску? – А почему он так ненавидит Гранда? – услышала я сквозь затуманенное сознание свой голос.

– Я думаю, потому что он сын Дэвида и потому что высмеял тебя тогда, – тихо призналась мама.

– И ты об этом знаешь? – выдохнула я.

– Да, знаю.

Телефонная трубка скользнула на землю, и послышался треск. Разум мутнел, не оставляя сил в теле, и я скатилась на грязную землю.

Ужасно. Как это все ужасно. И я ведь поверила. Я поверила, но не тому… совсем не тому. И сама разрушаю свою жизнь, продолжая игру отца. Месть.

Резко поднявшись на ноги, я схватила разбитый пищащий телефон, выскочила из переулка и побежала до дороги, чтобы поймать такси.

– Лив, – окликнул меня Коул.

– Не сейчас, – крикнула я, продолжая бежать.

– Лив, да я искал тебе везде. – Коул нагнал меня и схватил за руку, заставив остановиться.

– Отвали, серьезно, не сейчас! – закричала я и развернулась.

– Почему ты вся грязная? Кто… что? Гранд? – задавал он вопросы.

– Черт, отвали от меня. – Я дошла до такси и быстро забралась в него, захлопывая за собой дверь, оставляя потерянного Коула за пределами моего мира.

Назвав адрес, кроме обиды, ощутила злость, да такую, что хотелось орать. И я знала, на кого сейчас буду это делать. Нет, больше со мной никто не будет играть. Я не подчиняюсь ничьим указам и правилам.

Когда машина привезла меня к дверям, я быстро расплатилась и зашла в дом.

– Отец! – проорала я в холле, сжимая кулаки.

– Мисс Престон, вашего папы нет дома. Он приедет утром, уехал по делам, а мисс Кин у миссис Пейтон, – сообщила мне Дороти.

– Кто дома? – процедила я.

– Никого, – медленно ответила она.

Без слов поднялась к себе, чтобы привести себя в порядок. Приняв душ и переодевшись, спустилась вниз и села на ступеньки ожидать предателя.

Он появился, когда уже рассвело, а я задремала, прижавшись к стене.

– Оливия, что ты здесь делаешь? – тихо спросил он, и я открыла глаза.

– И мне это очень интересно, – зло произнесла я и поднялась.

– Не понимаю тебя, – покачал он головой.

Как этот человек мог таить в себе столько яда, разрушая вокруг себя все? Как? Значит, вся моя жизнь, разговоры о доверии были ложью?

– Я знаю, что ты помог умереть отцу Гранда, про спор, про маму, про то, какой ты урод на самом деле, – выплевывала я слова, пока глаза отца расширялись в ужасе.

– Что… кто, – прошептал он.

– Кто ты вообще? Когда ты стал таким? – вглядываясь в некогда любимые черты лица, продолжала я, а глаза затуманились.

– Тебя это не касается, – сжал он губы и подошел к другой лестнице.

– А если Патриция узнает, я ей все расскажу, потому что это гнусно, это…

– Расскажешь? Вперед, доченька, стань для меня убийцей. Я добивался ее всю жизнь. Любил до боли, умирал и снова любил! Так давай, говори, и тогда ты станешь такой же, как я. Потому что ты моя кровь, но никогда я свою кровь не отдам такому ублюдку, как Кин. Любишь? Так знай, что такие, как он, не умеют любить! – кричал он.

– Это ты ублюдок, а не он, – с отвращением произнесла я.

– А ну повтори, – ухмыльнулся папа.

– Миллион раз могу повторить! – закричала я от обиды. – Урод, ты законченный мудак! Куда ты дел моего отца, который всегда улыбался и не был таким говнюком? Это не Гранд, это ты разрушаешь все! Ты не стоишь ни фунта, и мне противно оттого, что ты мой отец!

– Разговор окончен, не для того работал и давал тебе образование, защищал и пытался уберечь, чтобы слышать грязь из твоего рта! Считаешь, что ты взрослая? Так вот, девочка, трахаться, – это еще не стать взрослой, это означает, что тебя надо было пороть, а не любить! – Столько ярости и ненависти было обращено ко мне, что я сделала шаг назад.

– Знаешь, почему я уехала? Потому что ты перестал быть моим супергероем уже давно, ты превратился в злодея. А они заканчивают плохо! – выдохнула я.

– Марш в свою комнату, ты больше никуда не выйдешь. И Гранд не подойдет к тебе, потому что ты для него никто. Он тобой увлекся лишь потому, что ты моя дочь. Гены не заткнуть, и ненависть передается по крови. Только ты предала меня, ты выбрала того, кто уже тебя один раз унизил, а вскоре будет второй раз. И куда ты потом побежишь? Тебе некуда бежать, потому что от той грязи, которая в тебе, не скрыться, я это по себе знаю. Но я не жалею ни о едином поступке, совершенном мной. Скройся с глаз, пока не довела меня до греха! – орал он.

– До греха? Ты убил Дэвида, ты заставил всех думать, что Гранд наркоман. Да пошел ты, – оглядела его с отвращением и подбежала к двери.

– Стой! Только попробуй выйти, я тебя лишу всего…

– Чего ты еще можешь лишить меня? – нервно рассмеялась я. – Чего? Ты сделал все, чтобы я узнала, какую ты ведешь игру без правил. И не скажу ни слова Патриции, ты сам ей об этом скажешь, потому что такое надолго нельзя похоронить. Оно сожрет тебя изнутри!

Вылетев на прохладный воздух, пошла куда глаза глядят.

Как же это больно – терять любимых. Знать, что они живы, но в то же время мертвы в душе. У них уже есть плита на твоем воображаемом кладбище, и теперь ты полная горечи будешь только носить туда цветы, ведь ты знала этого человека, а он оказался предателем.

Я остановилась, переводя дух и сжимая голову. Поворачиваясь вокруг себя, видела людей, у каждого были свои проблемы, и все куда-то спешили. И никому не было дела до тебя, а у тебя вся жизнь в один миг разрушилась.

И из твоей груди вырывается крик о помощи, но на тебя смотрят как на помешанную, больную и продолжают идти. Потому что ты одна, ты никому не нужна.