Глава 5

Пять лет назад.

Михаил.

- Отдашь мне её?

Я поморщился.

Внимание Артема к моей секретарше начало раздражать.

Чего он так в нее вцепился? Настя и рядом не стояла с теми красотками, что крутились вокруг любвеобильного Горильского.

Миленькая и умненькая девочка, невинная на первый взгляд и очень хорошая - именно хорошая, а не притворяется хорошей. Конечно, как и у каждого мужчины, у меня мелькнули пару раз мысли о том, что было бы неплохо вытряхнуть Настю из этих одежек, распустить её волосы и посмотреть, как невинное выражение в ее глазах сменяется на страстное желание.

Но я не собирался спать со своей секретаршей. И не собирался делиться и «отдавать» её кому-то. Пока она мне нужна самому.

Артем это знал.

А я знал, что он постоянно пытался отбить у меня всяких пташек. И я даже иногда позволял ему это - пусть потешит свое эго, никто из них не привлекал меня настолько, чтобы устраивать вокруг показательные танцы. Но что попадало мне в руки оставалось моим. И друг, как правило, не зарывался. А вот тут завелся. И я даже понимал, почему - напуганная девочка старательно игнорировала его внимание, что делало её еще более желанной.

Вот только он ее трахнет и забудет, а мне будут подавать соленый от слез кофе. Нет уж. И секретаршей к нему не пущу - обойдется.

Друг продолжил уговоры, но я лишь отрицательно качнул головой и посмотрел так, что Горильский заткнулся. Глаза его странно сверкнули, и он вдруг заявил:

- Ты в нее вцепился, потому что она тебя не замечает - вот тебе и интересно.

- Она меня не замечает, потому что я и не пытался вызвать её интерес, - возразил спокойно, но что-то кольнуло. Настя и правда не смотрела на меня, как на мужчину. Где-то боялась, где-то переживала, но не сделала за эти недели ни одной попытки привлечь мое внимание. Чем и была ценна.

И мне это нравилось. Разве не так?

Только один раз, тогда, на собеседовании, я увидел на мгновение вспыхнувший интерес, но больше - ничего.

Но интересно ли мне это? Я и не думал, пока Артем не заговорил об этом. У меня было слишком много работы и дел, о которых стоило подумать. И собственные секретарши должны были от части этих дел избавлять - а не добавлять новый груз.

- Ты так уверен в себе? - в голосе Горильского слышалась провокация.

Хочет поиграть?

Хм, почему и нет. День был тяжелый, можно и развлечься. Если я не ошибаюсь, спустя полминуты Настя принесет нам кофе, так что у меня была возможность поставить заместителя на место и не возвращаться к этой теме больше.

- Смотри, - я кивнул, предвкушающе улыбаясь, и глянул на дверь.

Я знал, на что велись девушки. Не важно какие. О да, им всем нравились мои деньги и атмосфера богатства и власти, которая меня окружала. Но прежде всего они велись на мое желание. Если я его проявлял. На искренний интерес к тому, чтобы разложить ее немедленно и трахнуть. На обещание, что это будет лучшим сексом в ее жизни. Обещание, которое не обязательно было выражать словами. Достаточно было и взгляда.

После двойного тихого стука Настя зашла, пятясь так, чтобы тяжелая дверь не пришибла ненароком поднос со стоящими там чашками и сахарницей. Видимо от усердного труда она сняла пиджак и осталась в одной блузке кремового цвета. И вот без пиджака смотрелась очень даже ничего. Во всяком случае бедра и чуть оттопыренная попка вполне напрашивались на прикосновения. А скользнувшая по спине коса в моем воображении вдруг оказалась накручена на кулак, в то время как ее хозяйка оказывалась на коленях и...

Она обернулась.

Сделала несколько шагов.

И широко распахнула глаза, встретившись со мной взглядом.

И честным будет сказать, что то желание, которое вспыхнуло во мне, было непритворным. И не потому, что я будто впервые разглядел эту девочку и с досадой подумал, что не так уж и не прав был Артем. А потому что в ее глазах вместе с испугом мелькнуло обещание чего-то настолько фееричного, что в паху тут же заныло.

Так бывает. Простушка оборачивается тигрицей, готовой на все - и способной на все - в постели. Страстной, выматывающей, крышесносящей.

И иногда это можно почувствовать.

Настя, будто не видя ничего перед собой, кроме меня, споткнулась и полетела вниз, раскидывая все свои конечности.

Это было настолько нелепо, восхитительно и убедительно, что я расхохотался. Победа была за мной - и даже Горильский ничего не сможет сказать по этому поводу.

- Успокойся, - сказал я, чувствуя себя полностью удовлетворенным, - Ничего страшного не произошло. Это всего лишь ковер.

Все еще посмеиваясь, я отправил ее за новым кофе - пора было влить в себя хоть что-то, пока я окончательно не свихнулся от усталости - и посмотрел на друга. Тот ощутимо злился.

- Это ничего не доказывает, - буркнул он.

- Ага.

- Ты пользуешься своим положением.

- Угу.

- Предлагаю пари. Кто первый её соблазнит, тот...

- Артем, ну на хрена мне это?

- Что, боишься проиграть?

Я мысленно закатил глаза. Горильский заколебал уже меня со своими заскоками, но он был из тех, кому проще дать, чем объяснить, почему нет. Поэтому я согласился. Пари так пари. На сраную долларовую монету - кое-кто явно пересмотрел старых голливудских фильмов* Просто чтобы он наконец заткнулся и начал работать - я точно не собирался подкатывать к своей секретарше. А если ему удасться, то сама будет виновата - и сама пусть с этим разбирается.

Чувствуя непонятное раздражение, я рывком дернул на себя бумаги, зло буркнул чего-то в ответ на новый кофе и заставил таки заместителя работать, а не заниматься херней.

Много позже я вспоминал этот день и думал, как бы все сложилось, если бы не было этого идиотского предложения? Не самого пари, а той подначки, из-за которой я, как последний придурок, начал вдруг видеть в Насте женщину, которая реагирует на меня? Не разглядел тот потенциал?

Я знаю как все сложилось бы.

Я бы продолжал думать, что среди женщин еще остались те, кто не продается. Где-то далеко и теоретически - но остались.

Я бы продолжал жить, как хотел, даже не оглядываясь назад.

Я бы никогда не истекал кровью, как забитая на скотобойне скотина. Никогда бы не чувствовал такой жажды убийства, что кости выворачивало наружу, будто я был долбанный оборотень из страшных сказок.

И никогда бы не узнал, каково это - выиграть, чтобы проиграть.

* Герой вспоминает фильм "поменяться местами" с Эдди Мерфи - там два миллионера посморили на доллар, что крупной компанией может управлять любой проходимец.

Михаил.

- Вам что-нибудь еще понадобится?

Голос моего личного помощника был холоден и сух. Меня это устраивало. Конечно, Константин и в подметки не годился Нине, но та ушла два года назад. Они с мужем неожиданно решили сделать еще одного ребенка и вскоре она уже ходила с пузом - два гребаных снайпера, блин! - а теперь наслаждалась радостями позднего материнства и пока не планировала возвращаться. Хотя я ждал.

Она единственная, кого я готов был ждать.

- Нет, это все. Только...пожалуй, перезакажи нам билеты на понедельник.

- Но у вас в этом городе запланировано еще несколько встреч, люди будут разочарованы и...

- Тебе что, заплатили?

Заткнулся. Может и заплатили - уверен, многим хотелось добраться до меня и пообщаться вживую, я ведь часто вкладывался в чужие предприятия, в том числе не в Москве, и немаленькие средства, потому что если мне было любопытно и интересно, я готов был рискнуть.

- Я сообщу вам данные по новому рейсу, - покорно отозвался Костя и чуть ли не поклонился. Я отправил его прочь из номера и налил себе коньяк.

Вот так. Всякие возражения не по делу я терпеть не мог.

С кем мне нужно, я встретился. И на завтра запланировано какое-то местное мероприятие, такая вишенка на торте, от которого я отхватил изрядный ломоть. А остальные обойдутся - я хотел убраться из этого города.

Точнее, часть меня хотела убраться.

Другая часть жаждала разузнать все об этой сучке и расковырять собственные рубцы.

Я стиснул челюсти.

Не буду вспоминать. Не хочу.

Но, против воли, я вспоминал. Не свое прошлое - с ним, я надеялся, покончено. А вчерашний вечер, когда я столкнулся с этим самым прошлым в холле отеля.

Столкнулся с размаху, будто впечатался на скорости в бетонную стену, и пролетел по инерции вперед, ломая ребра ремнем безопасности, потому что подушка не сработала.

Я охренел, когда увидел ее. Такую как она есть сейчас.

Как принято говорить в уродских книжках про любовь? Розовый бутон расцвел?

Тут блять другое. Будто мягкого мишку изнутри вспорола кукла Барби, которая всегда там пряталась.

Роскошные волосы, в которые захотелось зарыться, как в стог сена, выпирающие скулы и пухлые губы, в которые я готов был впиться ртом, всосать в себя и растерзать зубами на тысячи лоскутков, чтобы не смели больше притягивать к себе все взгляды.

Она была похожа на долбанную золотую статуэтку, символизирующую своими изгибами время. Гибкую змею, способную в один миг обернуться вокруг тебя и если даже не поглотить, то удушить - но смерть в её объятиях будет бесконечно сладка.

Сука.

Еще и посмотрела сквозь, будто я никто.

Невыносимо захотелось выпить и взять кого-нибудь, подмять под себя и вытрахать из собственного мозга все воспоминания и мысли. Я уже пожалел, что не прихватил никого в эту поездку - сейчас бы просто повалил сговорчивую девку и не маялся. И было бы с кем пойти на завтрашнее мероприятие, чтобы местные «золушки» - все как на подбор в платьях из одного инстаграмма - не лезли на меня, как альпинисты на Эверест. С безнадежным упорством и полным похуизмом, что будет происходить на вершине. Им лишь бы флаг воткнуть куда-нибудь.

Покосился на стационарный телефон и нажал нужную комбинацию цифр.

- Господин Веринский? - голос консьержа был сдержан и любезен, как и положено в дорогом отеле.

- Дайте моему водителю адрес какой-нибудь ресторана, где можно вкусно поужинать. И... куда ходят местные...дамы.

Не обремененные комплексами.

Но это договаривать не понадобилось.

Спустя полчаса я заходил в богато украшенный холл. Меня уже встречали.

Что было ожидаемо.

И провели за лучший столик, что тоже было нормально.

А вот чего я точно не ждал, так это того, что увижу ту, что стала причиной моего дурного настроения. Отвернуться бы и забыть, а еще лучше сесть спиной и поманить парочку красоток, что уже расположились за барной стойкой, но я вцепился в нее взглядом, жадно поглощая каждую деталь, так же жадно, как она ела свой ужин. Вгрызаясь в сочное мясо и постоянно облизывая пухлые губы, от чего у меня образовался такой стояк, что я всерьез забеспокоился за сохранность брюк.

Блять.

Почему я все еще реагирую на нее? Пять лет спустя?

Я же забыл, давно забыл обо всем, что тогда произошло. Вышвырнул из своей памяти, как вышвырнул её из своей жизни.

Но стоило ей появиться - и я снова нацелен на нее, как снайперская винтовка.

Снова не могу отвернуться.

Ее волосы были собраны в простую прическу, а сама она была в деловом костюме - в субботу-то! - , почти без косметики. Но это было сексуальней, чем самое блядское платье на другой женщине. А то как она жадно и вкусно ела, запивая еду кроваво-красным вином из бокала на тонкой ножке, вообще выносило мне мозги.

Я смотрел на нее не отрываясь, как полный придурок, вылупив глаза и чуть ли не приоткрыв рот. Ага, еще бы слюну пустил до подбородка, чтобы завершить эту картину маслом «горбун и эсмеральда».

Хорошо хоть она не видит и...

Блять.

Подняла голову и встретилась со мной взглядом. И тут же подобралась вся, натянувшись, как струна.

Я не помнил в ней этого жеста, этого движения, когда она сжимается, как пружина, когда руки взлетают не в оборонительном жесте, а будто вытаскивая невидимые самурайские мечи. Она не была такой, она была...

Да что я о ней знал, на самом то деле?

Встала. И совершенно спокойно ушла. Ничуть не дрогнув и не заинтересовавшись ни мной, ни моей некстати проснувшейся жаждой.

Сколько я смотрел ей вслед? Одну минуту, две?

Я идиот, что так себя веду. Мало мне прошлого...

- Вы готовы заказать сейчас?

- Что? - я ошеломленно смотрю на официанта. Да он все это время стоял рядом и рассказывал про блюда! А я даже не заметил.

Я больной.

Еще выслушиваю какие-то угодливые фразы по инерции. Но не заказываю ничего, а встаю и как лунатик иду в ту же сторону, куда ушла она.

Я не знаю, зачем.

Посмотреть на нее еще раз? Спросить какого хрена она оказалась в одном городе со мной? Положить руки на ее горло и сжать изо всех сил, а потом смотреть, как она подыхает, как пытается вдохнуть хотя бы крупицу воздуха, как это делал когда-то я?

Не знаю.

Но иду.

И захожу в холл как раз в тот момент, когда она подходит к входной двери.

Рывок - и вот я уже касаюсь её локтя.

- Ты так быстро уходишь... Разве ты не рада видеть меня, На-астя?

Замирает. Застывает статуей, чтобы тут же ожить и невероятно грациозно развернуться. Я тут же возненавидел ее за эту грациозность. Она превратилась в хищницу - вдали от меня.

А ведь могла бы...

Оборвал свои мысли.

Или они сами исчезли? Утонули в серо-зеленых омутах? Наверное, такого же цвета были болота, в которых ведьмы топили нерадивых путников.

Омуты, в которых вдруг мелькнула злость и что-то непонятное, вроде сожаления.

- С чего бы мне радоваться? - криво ухмыльнулась, - Или ты что-то значишь для меня?

По лицу понял - ничего.

И почему так хреново-то от этого?

- Раньше ты говорила, что значу.

- Раньше я просто не знала тебя ... и других мужчин, - равнодушно пожала плечами, а я взбесился.

Дернул ее на себя и рывком утащил за угол, туда, где хотя бы никто на нас не пялился.

- Значит, все остальные платили тебе больше?

Вздернутая бровь:

- Ведмедик, а напомни мне, когда это ты вообще мне платил?

Будто дала пощечину.

Помнит это прозвище. Я никому не позволял называть себя всякими пуси-муси. Только ей. Я вообще ей много чего позволял.

Зря.

А она стоит и смотрит насмешливо. И ни капли не боится. Даже не нервничает. И не скрывает больше свою истинную натуру.

Вопреки всему я снова почувствовал дикое возбуждение. Как зверь, который унюхал именно ту самку, которую будет интересно загнать. Такую же дикую и непокорную, как он.

Я внимательно осмотрел ее с ног до головы и облизнулся. Нет, не Барби. И не змея. Пантера, которая одним ловким движением может прибить или исчезнуть. И кто ее сделал такой?

Укол неудовольствия скривил губы.

Я наклонился вперед, вжимая её в стенку, чувствуя пахом ее бедра и еще больше сатанея от ощущения податливого тела. Приблизил лицо так, что мы вдохнули один воздух на двоих:

- Я трахал тебя бесплатно, ты права. А ты с удовольствием раздвигала ноги...

Что-то мелькнуло на её лице. Ненависть? И хорошо. Не я один буду ненавидеть.

- Не думай, что я тебе не благодарна.

- Что? - произнес полузадушенным шепотом. Внутри нарастала настоящая буря - та, которую я всю жизнь подавлял в себе, потому что слишком хорошо знал последствия каждой такой выходки.

В висках застучало, а кулаки непроизвольно сжались.

А эта смертница только лениво улыбнулась:

- Ну же, Миша, не делай вид, что не понимаешь, о чем идет речь. Ты так старательно учил меня, и я сполна усвоила все уроки...

Она обхватила меня за шею своими змеиными руками и резко дернула на себя, выдыхая последние слова. А потом прикусила мою губу, проникла горячим языком в рот, одновременно прихватывая за ягодицы, отчего я просто озверел, мечтая взять ее прямо здесь, стоя, у стенки - и плевать на людей, которые ходят вокруг.

- ...И весьма эффективно их использую. А ты свою возможность упустил.

Она откинулась назад и прислонилась к стене, разглядывая мой крах через полузакрытые веки. Совершенная и отрешенная, будто секунду назад и не было этого выжигающего душу поцелуя.

- О нет, я всего лишь упустил момент, когда ты начала превращаться в продажную тварь, - просипел, пытаясь восстановить дыхание.

Ее губы снова сложились в презрительную усмешку. Она одним гибким движением, так напомнившим мне нашу первую встречу, выскользнула из под меня, и просто двинулась прочь, бросив напоследок совершенно холодным тоном.

- Ты ведь сам начал лепить эту тварь. Наслаждайся.

А я остался с безумным стояком.

И полным ощущением того, что меня только что уделали и размазали по стене одной левой.