Глава 13

 Наталья

 — Я не знаю, когда приеду. Скорее всего, поздно, — надевая в прихожей пальто, сообщаю дочери. — Никому не открывай, даже к двери не подходи. У меня есть ключи. Допоздна не засиживайся – завтра в школу рано вставать, — поправляю прическу, заглядывая в зеркало. Эта бордовая помада казалась мне уместной к черному платью, но я ее стираю. — Так, что еще… — посматриваю на Дашку. — Посуду помыть, блузку школьную погладить.

 — Посуду вымоет посудомоечная машина, а блузку я завтра не надену. Надену тот бежевый костюм.

 — Он спортивный. Елена Федоровна опять в классном чате мне вынесет мозг про форму.

 Дашка закатывает глаза.

 — Пофиг.

 — Тебе-то пофиг, а она позорит меня прилюдно, что мне плевать, как выглядит дочь. Надень блузку и брюки, — настаиваю я.

 — В блузке холодно, — морщит нос Дашка.

 — Надень сверху кардиган.

 — Ага, и шаль с валенками… — фыркает она.

 — Всё! — обрываю ее иронию. — Я и так «мать года», как выяснилось. Блузку погладить, посуду помыть, никому не открывать, спать лечь рано! — снова крашу губы, но уже менее ярко, и наношу на шею капельку духов.

 — Все-таки ты врушка, — хитро щурится Дашка.

 — Чего это?

 — Ты говорила, мужчины у тебя нет.

 Все никак не могу привыкнуть, что дочь у меня взрослая и уже все понимает. Мне казалось, я вот только недавно ее родила. Так отчетливо помню тот день, как увидела ее впервые, как поцеловала в носик…

 А теперь этот носик хитро морщится и спрашивает у меня про мужиков. Как быстро летит время. Неумолимо. Мне же вот только было восемнадцать…

 — Тогда не было. А сегодня, походу, случится, — выдыхаю, посматривая в телефон, куда приходит сообщение, что машина от Константина Леонидовича подана. — Ты против?

 — Да нет. Ты девочка взрослая, — усмехается Дашка. — Только папу нового мне не приводи.

 — Какой «папа»? — отмахиваюсь я. — Нам твоего выше крыши. Так просто. Не вывожу я одна. Мне нужен мужчина. Ладно, всё, я пошла, закройся.

 Убеждаюсь, что Даша закрылась, и спускаюсь вниз.

 Меня ждет темно-синий «БМВ». Красивый, глянцевый, навороченный, из которого выходит парень лет двадцати пяти.

 — Наталья Николаевна?

 — Она самая.

 — Я Дмитрий. Присаживайтесь, — открывает мне дверь внедорожника. Оглядываюсь на свои окна и вижу, как Дашка наблюдает, ухмыляясь.

 О боже, еще подумает, что у меня роман с этим смазливым мальчишкой. Быстро сажусь в машину.

 Всю дорогу волнуюсь, как девчонка. Нет, я уже не раз посещала Константина Леонидовича. Только это всегда было на нервах и злости, тогда я не волновалась. А сейчас, если он докажет, что непричастен к закрытию моей пекарни… Все случится.

 Всю дорогу думаю о том, что надо было надеть все-таки красный комплект белья, вместо черного. Самой смешно. Но я уже не помню, когда последний раз так волновалась о надетых трусах.

 Доезжаем мы быстро. Все тот же комплекс, та же подземная парковка…

 — Вас проводить? — предлагает парень.

 — Нет, я знаю дорогу, спасибо.

 Парень удаляется, а я поднимаюсь на лифте вверх. Совсем не вовремя звонит телефон, смотрю на экран, полагая, что это Дашка. Но это Евгений, свет моих очей, чтобы он провалился. Я и так зла на него за закрытие пекарни. Но это еще не доказано. Поэтому сбрасываю звонок.

 Лифт останавливается, выхожу, звоню. Дверь распахивается.

 Ох, кто-то готовился. Эта самоуверенная сволочь в распахнутой рубашке вальяжно взмахивает рукой, пропуская меня вперед.

 — Добрый вечер, — здоровается.

 — Добрый, — киваю, позволяя снять с меня пальто. В моей сумке снова звонит телефон. Не могу проигнорировать, потому что у меня дочь одна. Не очень внимательная дочь, с которой может случиться все что угодно. Но это снова Евгений.

 — Ответь, — подсказывает мне Константин, заглядывая в экран.

 — Да не хочу я. Твои барские уши не выдержат моего мата, а других слов к этому мужику я не найду.

 — Ответь сдержанно, делая вид, что не знаешь, что пекарню закрыл он.

 — А это он? — выгибаю брови.

 Константин положительно прикрывает глаза.

 — Точно?

 — Ответь на громкой, — настойчиво произносит он.

 Ладно.

 Делаю глубокий вдох.

 — Да? — спокойно отвечаю я.

 — Как дела?

 — Не очень.

 — Я заеду? Не поздно?

 — Нет, ты не заедешь, — начинаю нервничать. Скажу, что не дома, – выслушаю лекцию про безответственную мать.

 — Наташа, — вздыхает Евгений. — Я же по-хорошему хочу помочь.

 — В чем помочь? — смотрю на Константина, который убирает локон с моего лица за ухо.

 — Ты сказала, что дела у тебя не очень.

 — Это твоих рук дело, да?

 — Ты о чем?

 — А ты о чем?! — не выдерживая, повышаю голос.

 Костя качает головой.

 — Спокойно, — шепчет он мне.

 — Хорошо, я знаю, что твою пекарню закрыли и тебе грозит уголовное дело, — выдает Евгений.

 — Откуда такая осведомленность?

 — Так, нашептали. Все можно решить. Я заеду?

 — Не заедешь. У меня есть мужчина, который все решит!

 Сбрасываю звонок. Поднимаю глаза на Константина.

 — Он решит, — смеется, положительно кивая. — Проходи, — указывает в сторону гостиной, отбирая у меня телефон и закидывая его в мою сумку.

 Прохожу. Приглушенный свет, напольная подсветка. Вот здесь меня и поимеют сейчас. Без чувств, любви и нежности. Без прелюдий. Но я взрослая девочка, и иллюзии остались позади.

 — Вино, мартини, игристое? — предлагает Константин.

 — Ничего. Воды.

 Константин кивает и наливает мне в баре воды со льдом.

 — Тебе идет это платье, — выразительно меня осматривает, подавая бокал. Несмотря на то, что у нас «сделка», я готовилась. Да.

 — Ох, неужели на мне не тряпки? — иронично усмехаюсь, присаживаясь на диван.

 — Сегодня – нет.

 — Так себе комплимент, но спасибо.

 — Предпочитаю говорить то, что думаю. Так честнее, не находишь?

 — Нахожу, — отпиваю воды. Мой взгляд скользит по мужской груди в распахнутой рубашке. Я неспециально. Просто, когда кто-то открывает тело, невольно привлекает внимание. Грудь подтянутая, кожа смуглая, с легкой порослью волос. Резко поднимаю глаза, осознав, что зависла. Константин ухмыляется.

 — Ты больше не отвечаешь на его звонки и исключаешь все встречи. Дальше общаться с твоим бывшим мужем буду я.

 — Это невозможно. У нас дочь.

 — Встречи с дочерью – только на нейтральной территории. Никто не забирает у него ребенка, но я забираю тебя.

 — Иногда думаю, где раздают столько самоуверенности? — улыбаюсь ему.

 — Какой есть. Придется смириться. И да, переименуй его в телефоне.

 — Что? — не понимаю.

 — Он записан у тебя как «Муж».

 Вообще я давно хотела это сделать. Все как-то руки не доходили. Но теперь из принципа не сделаю.

 — Мы еще не стали любовниками, а уже столько требований. Не уверена, что вывезу ваш тираничный характер, Константин Леонидович.

 — Всё просто: ты делаешь, как я говорю, а я не требую ничего сверхъестественного.

 Закатываю глаза.

 — Ты еще не предоставил мне доказательства.

 — Вот они, — кивает на синюю папку на столе.

 Беру ее, открываю. Копия чека из пекарни. Ах, те два курника, которые Евгений забрал с собой. Экспертиза, заявление, справка об отравлении – не на его имя, а на имя свекрови. Даже заявление в прокуратуру.

 Поднимаю глаза на Константина.

 — А у Евгения двоюродный дядя в прокуратуре... — выдыхаю.

 — Люблю умных женщин, которым ничего не надо пояснять. Ты в курсе, что в твоей выпечке нашли ртуть?

 — Что? — распахиваю глаза. — Как она туда попала?

 — Стараниями твоего бывшего, полагаю. Отличная схема. Это уголовное дело...

 — Он меня в тюрьму решил упечь? — задыхаюсь от возмущения.

 — Не думаю. Но метод давления хорош. Или решил сыграть в «рыцаря», который тебя спасёт. За твою благодарность, естественно.

 — Да, вам ли не знать такие схемы.

 — Не язви. Я привык получать то, что хочу. Сейчас хочу тебя. Условие выполнено?

 — Выполнено, — киваю, оставляя папку на столе. — Когда вернут пекарню и снимут обвинения?

 — Деловой подход? Рационально, — усмехается. — Правильно, пользуйся мной и моими возможностями.

 — Конечно. Между нами же сделка.

 — Совершенно верно, — цинично улыбается. — Раздевайся. Детали обсудим позже.