Глава 5

 Наталья

 Работать в пекарне «один за всех» – не так легко. Весь вечер делаешь заготовки, а с пяти утра начинаешь печь, чтобы к восьми все было свеженькое и хрустящее. И я пашу, как лошадь, ради репутации пекарни. Чтобы люди знали, что с утра в моей «Пышке» всегда можно купить все свежее к завтраку. Обидно только то, что вечером нам приходится списывать половину продукции как несвежую. За неделю мы обзавелись только клиентами-школьниками, которые покупают самые дешевые булки. Так далеко не уедешь.

 И теперь мы все жуем эти булки на завтрак, обед и ужин, чтобы не пропали. Благо лишние килограммы сдобы не оседают на моих щеках и бёдрах, ибо я сбрасываю их на нервах и усталости.

 Дашка нашла медиа-агентство, которое может сделать нам рекламу на региональном телевидении. Это всё, конечно, здорово, но дорого. Мой бюджет почти на нуле. Прибыли как не было, так и нет.

 Бросаю швабру, которой мыла пол в пекарне, вынимаю из кармана фартука телефон, набирая дочь.

 — Да, — снова бурчит Дашка.

 — Ты где?

 — В Майами, пью мохито, загораю на пляже, познакомилась с чернокожим серфером, — иронизирует она.

 — Ну как допьешь коктейль и отошлешь серфера, найди мне контакты типографии, где мы делали листовки. Новые хочу заказать.

 — Зачем? У тебя старых целая стопка.

 — Допишем туда новую услугу. Будем делать пироги на заказ. Люба говорит, так выгоднее.

 — Чтоб твоя Люба понимала, — фыркает Дашка. — Найду – скину тебе. Всё?

 — А ты куда-то торопишься? — начинаю злиться.

 — Да. Если ты забыла, у меня в два часа занятие по английскому.

 — Да, точно, — выдыхаю.

 — После занятий еще найди мне меловые доски, такие, знаешь, как стенды на входе.

 — Как они называются?

 — Я не знаю, Даш, вот ты и выясни, — сбрасываю звонок.

 Снова натягиваю перчатки, но не успеваю поднять швабру, как в мою маленькую пекарню входит женщина, попутно натягивая белый халат и бахилы. За ней семенит Любочка, что-то показывая мне пальцами. Ничего не понимаю.

 — На кухню посторонним нельзя! — строго сообщаю я.

 — Добрый день! — также строго здоровается со мной женщина, вынимая из сумочки какие-то документы. И тут я понимаю, что мне показывала Люба. Это дама – явно какая-то проверка. — Вы кто? Уборщица? — выразительно осматривает швабру, которая валяется на полу.

 — Нет, я владелица, — поясняю, быстро поднимая швабру и отодвигая ее в сторону.

 — Замечательно, — холодно улыбается женщина. — Я Тамара Егоровна, с проверкой из Роспотребнадзора, — открывает удостоверение, демонстрируя мне. Прищуриваюсь, читая. Вытягиваю из рук женщины удостоверение, чтобы убедиться, что оно настоящее. На что наш неожиданный ревизор цокает. Отдаю ей удостоверение.

 — Нас не предупреждали о проверках, — заявляю я. — А по закону вы должны были предупредить минимум за сутки.

 Ой, мне бы закрыть рот. Не так разговаривают с такими дамами. Но язык мой – враг мой.

 — Это прекрасно, что вы знаете законы. Плохо, что до конца их не изучили, — уже недовольно и даже высокомерно выдаёт мне она.

 Женщины, получившие хоть каплю власти, даже на таком уровне, беспощадны.

 — Внеплановая проверка общепита в некоторых случаях может и не сопровождаться предупреждением.

 — Хорошо, — сдержанно киваю. — Но мы только неделю как открылись.

 — И что же, это даёт вам право избежать проверок? — стервозно выгибает брови. — Не теряйте мое время. Пока я буду проводить проверку, подготовьте медкнижки, заключения на продукцию, сертификаты соответствия и разрешения надзорных органов.

 — Да, конечно, — толкаю ведро и швабру в подсобку, начиная волноваться. У меня всё нормально. Документы должны быть в порядке, но всё равно паникую под оценивающим взглядом этой дамы.

 — Где ваш пекарь? В общем, сколько всего у вас сотрудников?

 — Двое. Я и Люба.

 — Интересно, — иронично ухмыляется.

 А что она мне тут демонстрирует свои зубы?

 — А вы в этой одежде и готовите, и полы моете, — указывает на мой внешний вид.

 — Нет. Я переодеваюсь для разных работ. А у вас нет шапочки! — выдаю ей я.

 Нефиг мне тут трясти своими волосами.

 — Спасибо за замечание, не успела надеть, — вытаскивает из своего саквояжа одноразовую шапочку и внаглую проходит на кухню.

 Быстро снимаю фартук, тоже запихивая его в подсобку, и бегу за документами.

 — Наталья Николаевна, что мне делать? — шепчет Люба, пока я роюсь в папках.

 — Что делать, что делать! Вернись на рабочее место, и чтобы там всё блестело, пока она на кухне развлекается.

 Прохожу в пекарню именно в тот момент, когда женщина тычет каким-то прибором в вытяжку.

 — Вентиляция плохая, — цокает она, попутно что-то записывая в свой листок.

 — Я принесла документы.

 — Но не здесь же. В конце проверки просмотрим их в зале.

 Киваю, наблюдая за женщиной.

 А она вовсю хозяйничает: открывает воду, печи, проводит какими-то палочками, что-то замеряет приборами.

 — Это что?

 — Очевидно, что холодильник, — прикусываю язык.

 С такими дамами надо дружить. Но я не привыкла подлизываться.

 — Действительно, — сдержанно отзывается женщина, открывая холодильник. — Где маркировки на продуктах?

 — Это всё доставили сегодня.

 — И где это написано? Я должна поверить вам на слово?

 — Маркировки будут, — обещаю, но женщина уже что-то чиркает в своём листке.

 — И товарное соседство нарушено, и…

 И находит еще кучу мелких нарушений с самодовольным видом, будто ей доплачивают за каждое нарушение…

 — Ну хоть с документами у вас всё в порядке, — отдает мне папку, когда мы садимся за столик в зале.

 Люба указывает мне на чашку кофе, глазами спрашивая разрешение, подавать ли этой грымзе напиток или нет.

 Качаю головой. Не буду я ее угощать за бесплатно.

 Женщина начинает молча заполнять какую-то бумагу, предварительно нацепив очки. Терпеливо жду.

 Позади нас в стороне стойки что-то со звоном разбивается, разлетаясь на осколки.

 Люба разбила чашку с кофе и забрызгала им всё вокруг. А я громко выдыхаю, пытаясь поймать дзен. Дама из Роспотребнадзора сдвигает очки, оборачиваясь на Любу, но, слава богу, не комментирует.

 — Вот, распишитесь, — двигает ко мне листок.

 — Что это?

 — Это список ваших нарушений, штраф и сроки их устранения.

 — А если я не согласна?

 — Можете не подписывать, — тянет бумажку к себе, но я нажимаю на нее пальцами, не отдавая. — Закроем ваше заведение на девяносто дней. Будете доказывать, кто прав, а кто нет, — фыркает она и снова тянет к себе листок, но я не даю.

 Кидаю взгляд на штраф. М-да. Нет, он не огромный. Но не при моем ограниченном бюджете. Я еще ничего не заработала, а расходов уже выше крыши.

 — Тамара Игоревна, — заглядываю женщине в глаза.

 — Егоровна, — поправляет она меня.

 — Да, простите, — выдаю очаровательную улыбку.

 Никогда не давала взятки.

 Этим всегда занимался мой бывший муж. Но теперь я дама свободная и должна решать свои проблемы сама.

 — Тамара Егоровна, а есть возможность оплатить штраф сегодня?

 — Конечно, вы вправе платить когда хотите в установленный срок, — не понимает она меня.

 Боже, из меня хреновый взяткодатель. Я даже не могу грамотно сформулировать. Как это делал Евгений? У него всегда было всё шито-крыто.

 — Нет, вы не поняли. Я могла бы оплатить штраф сейчас, вам… — понижаю тон и улыбаюсь, как идиотка. — Для этого не предусмотрена скидка?

 Женщина с минуту смотрит на меня, как на умалишенную.

 Опять не поняла?

 Что, сказать напрямую?

 — Вы что, мне взятку предлагаете? — повышает она голос, выпучивая свои большие глаза.

 А я снова закрываю глаза и втягиваю воздух.

 — Я же могу сообщить в соответствующие органы! — продолжает орать, словно я враг народа.

 — Вы неправильно меня поняли, — выдыхаю я, выдергиваю листок из её рук и решительно подписываю.

 Дама из Роспотребнадзора гордо уходит, довольная собой.

 Выдыхаю.

 Но на этом ничего не заканчивается. На следующий день к нам наведывается пожарный инспектор, тоже с внеплановой проверкой, и, естественно, находит нарушения. Огнетушитель почему-то оказывается нерабочим, хотя я лично его покупала, а печь стоит не в положенном месте и не на том расстоянии. Мне снова выписывают очередной штраф. Договориться и решить дело на месте даже не решаюсь. Взяткодатель из меня так себе, как выяснилось.

 Но и на этом проверки не закончились. Они все, словно по команде «фас», кинулись на мою бедную пекарню и начали ее дербанить, а меня – обескровливать штрафами.

 Роспотребнадзор, государственная инспекция труда, Россельхознадзор… Даже не знала, что такие организации вообще существуют. Каждый день я уже вздрагиваю от колокольчика на входной двери и гадаю, кто следующий. Нервы и мой кошелёк на пределе, а я, кажется, догадываюсь, кто за этим стоит.

 И вот когда я вижу в окно, как на стоянке паркуется огромный чёрный внедорожник, а из него выходит гребаный ресторатор, возомнивший себя хозяином этой улицы, и проходит в свой ресторан, накидываю пальто и решительно иду к нему, чтобы сказать всё, что я о нём думаю, желательно ненормативной лексикой.