Глава 38. Кошачьи неприятности

Лиза

Не помню, чтобы заводила кота.

Но звуки, под которые я просыпаюсь, очень напоминают блюющего мне на постель котика. Ох уж эти приятные детские воспоминания.

С трудом продираю глаза и тянусь за телефоном. Боже, полшестого. До будильника еще сладких полчаса. Откидываюсь обратно на подушку и пытаюсь снова поймать сон. Он был удивительно приятным, тягучим и волнующим. Кажется, там дошло до горячих рук и губ на моей шее.

Но звуки, которые меня разбудили, повторяются.

И я снова распахиваю глаза, чтобы прислушаться. Ну точно. Спутать с чем-то другим сложно, даже учитывая льющуюся на заднем фоне воду. А поскольку я точно не была замечена в добросердечности к драным котам, вариантов развития событий не много.

Выбираюсь из теплой постели и крадусь к ванной. Не самые приятные на свете звуки смешиваются с протяжным стоном подруги и всё окончательно становится на свои места. Скребусь в дверь ванной, судорожно вспоминая, как вчера вечером, придя дико голодной после нашего с Даней рандеву, смела все, что Сонька оставила в холодильнике.

Блин, если ее так полоскает, мне остались считанные часы до такого же приключения. У меня есть активированный угль?

– Сонь, – протяжно зову я. – Совсем плохо, да?

За дверью стихает вода и звучит очередной тяжелый вздох.

– Я поищу уголь, Сонь. Это лапша, да?

Черт. Саму подташнивать начинает при мысли о вчерашнем ВОКе. Он мне еще тогда показался странноватым на вкус.

– Уголь тут не поможет, – перед носом распахивается дверь и появляется бледная и взъерошенная подруга.

– Полисорб купить? – иду за ней в комнату.

– И Полисорб тоже, – хмыкает она, забираясь в кровать и кутаясь в одеяло.

Глаза красные и влажные. Не удивительно. Судя по звукам, из нее дьявола изгоняли.

– Воды принести? – сочувственно спрашиваю я.

Она угрюмо машет головой и крепче кутается в одеяло, словно ее знобит.

Я наливаю ей фильтрованной воды и возвращаюсь в комнату. Сонька жадно присасывается к стакану и откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза.

– Чтоб я еще раз заказала в этом ресторане лапшу! – гневаюсь я. Судя по всему мне осталось от силы пара часов до желудочного приключения.

Блин, как невовремя!

– Лапша ни при чем, – хрипло давит подруга.

– Что, еще и роллы без меня точила? – не без упрека спрашиваю я.

– Нет.

– Тогда что? Пила?

– Сексом занималась.

Я не удерживаю смешка. Тут я ее винить не могу, сама грешна, но меня на утро после не тошнит. Стоп. Улыбка слетает с лица за секунду, ровно в момент, когда до меня доходит.

– Ты залетела?

– По всем фронтам, – с отчаяньем признает она.

– Когда? Как? С кем?

Сонька кидает в меня недовольный взгляд и закатывает глаза.

– Ладно, «как» – понятно. Но с кем? Когда успела?

– Я не хочу говорить.

– Серьезно? Он что, рок-звезда? – нервно усмехаюсь в ответ.

До меня никак не дойдет реальность ситуации. Я скорее бы поверила, что беременна сама, так мне на уши все вокруг подсели. Но не Сонька, только не она. Я думала, она мне все рассказывает!

Подруга отставляет стакан с водой и принимается комкать в руках одеяло. Говорить не собирается. Или не может.

– Это случайная связь?

– О да! – яростно отвечает она и заливается краской. Понятно. Отстой.

– Ты его не знаешь? – подталкиваю его.

– Знаю.

– Бывший?

– А-а, – машет головой.

– Блин, Сонь, что я из тебя клещами все вытаскиваю? – выдержка и такт не мои сильные стороны. – Будешь рассказывать, или тайна умрет вместе с тобой?

– Это Тарелкин, ясно? – раздражается в ответ.

– Че-го? – ошарашенно переспрашиваю я.

Тело само откидывается назад, и я оседаю в кресло. И замолкаю. Напряженная тишина висит несколько минут, пока я собираюсь с мыслями. То есть… как это Тарелкин?

– Как… как это? – наконец, решаюсь задать вопрос.

– От ненависти до… дикого секса один шаг, – выдыхает подруга.

– Ты прикалываешься?

– Да. Не видно что ли? Сплошной прикол с этим токсикозом и выросшей из лифчика грудью!

Она вскакивает с кровати, хватает стакан с тумбы и вихрем несется на кухню. Я продолжаю сидеть. Слишком шокированная, чтобы пошевелиться. Чтобы дышать. В голове совершенно не укладывается.

Спустя пару минут Сонька возвращается в комнату и начинает рыться в тумбочке. Вытаскивает косметичку, кидает на кровать одежду.

Собирается на работу. Вот так просто?

– И что ты будешь делать? – знаю, это ужасный вопрос. Хуже не придумаешь. Но что поделать, если другие в голову категорически не лезут.

Сонька беременна! От Тарелкина. Которого ненавидит. Который наш босс.

– Знаешь, группа поддержки из тебя так себе, – клеит перед зеркалом патчи под глаза.

– Знаю. Прости.

Встаю и начинаю бесцельно вышагивать по комнате.

– Я поддерживаю тебя, поддерживаю. Просто новость – пуф! – развожу руки в стороны, изображая взрыв. – А что, кстати, поддерживать? Твое скорое материнство или решение проблемы? – выспрашиваю аккуратно.

– Я пока не приняла решение, – приглушенно отвечает она, впиваясь в собственное отражение взглядом. – Время есть.

– Ему расскажешь?

– Господи, Лиз, ты добить меня хочешь? – разворачивается и уносится обратно в ванную, громко хлопая дверью.

Кто подруга года? Я подруга года.

Но что нужно говорить в таких случаях я в душе не чаю. Я не так, чтобы королева деликатности. Наверное, Соньке сейчас меньше всего хочется расспросов и больше – простой поддержки. Но это же с ума можно сойти какие новости!

Моя мнимая беременность тут же уходит на второй план. Даже на третий. Какие все это мелочи, господи. В сравнении с реальностью Соньки.

* * *

– Уже можно задавать дурацкие вопросы? – прижимаясь теснее к Соньке, спрашиваю я.

Она дергает локтем, пытаясь высвободить руку с сумкой из толпы, которая сжала нас со всех сторон. Автобусы такие автобусы, во сколько бы ты не выходил из дома.

– Если ты сейчас спросишь, в каких позах мы это делали, я от тебя съеду, – злобно шипит подруга.

Даже не собиралась! Фу. Последнее, что я хочу делать – это представлять в недвусмысленных позах Тарелкина. Блин, фу, прочь моя живая фантазия.

– Просто… как это вообще могло произойти?

– Ты поэтому со мной на автобус поперлась вместо пробежки? – спрашивает со вздохом. – Хочешь убедиться, какая я дура?

– Вообще-то для моральной поддержки. Но что-то у меня не выходит, да?

Моя ирония с глухим свистом пролетает мимо подруги. Она гневно пихает какого-то толстяка в бок, когда тот прижимает ее к поручню всей своей тушей, и матерится. Отборно и точечно.

– Я не знаю, Лиз, – наконец, заговаривает подруга. – Произошло и всё. Влияние момента. А теперь мне разгребать до конца жизни…

– Так ты решила…

– Поеду в отпуск и решу. Дожить бы до него, – Сонька устало прикрывает глаза и прислоняется лбом к прохладному поручню.

– Два дня всего осталось, – поддерживаю ее.

– Угу.

Я работаю живым щитом между ней и напирающей толпой, вспоминая, почему езжу на более позднем автобусе. Там, конечно, тоже банка с огурцами, но ты хотя бы не рискуешь выйти из него с отбитыми почками.

Но сегодня я нужна Соньке, как бы она не защищалась от меня. Так что пропуск пробежки, давка и ранний рабочий день – малая жертва.

Поездка длится почти бесконечно и к тому времени, как мы доезжаем до офиса, лицо подруги становится в цвет молодому горошку.

– Сделать тебе чай?

Мы выходим из лифта в пустующий офис. Никогда не была здесь в такую рань. Даже лампы в коридоре еще не горят.

– Только не ромашку, меня от нее тошнит, – щелкает по выключателю.

– Зеленый?

– Ага.

– Ок.

Мы расходимся в разные стороны, она – в приемную, я – в комнату отдыха. Кидаю сумку на стул и наливаю в корпоративный чайник воду. Пока жду его закипания, гипнотизирую синюю стену. Факт Сонькиной беременности никак не уложится в голове. Мог бы уложиться, не будь папашей наш директор, которого она на дух не переносит. Наверное. Но получается, что переносит. В горизонтальной плоскости.

Нет, нет. Не думать о голом Тарелкине, не думать о голом Тарелкине!

Как ж я могла не замечать?

– Лиза, привет! – в коморку залетает Ленка из кадров. Бодро пробегает до холодильника, ставит туда контейнер с обедом, потом тянется к кружке. – И мне плесни.

– Ромашка? – киваю на ее пакетик с чаем.

– Ага. Тебе дать?

– Не, меня от нее тошнит, – честно передаю слова Соньки, ей же чай готовлю.

И только тут до меня доходит, почему слух о том, что я беременна, так разросся. Во всем виновата Сонька! Она, сама того не понимая, подставила меня этими своими разговорчиками, витаминами и вообще…

– То есть… – начинаю тут же оправдываться.

– Понимаю, – прерывает Лена. – Зеленый тоже полезный, успокаивает. Особенно с мелиссой. Тебе дать? – роется в закромах ящика, выделенного для отдела по работе с персоналом.

Вообще успокоиться Соньке не помешает, да.

– Тебе не помешает, – многозначительно говорит Лена, вытаскивая зеленый пакетик.

– Эм… спасибо.

Наверное.

Что за странный сочувствующий взгляд?

– Ты главное держись, мы все на твоей стороне, – Ленка мягко касается моего плеча и уходит восвояси.

Я даже рот не успеваю открыть.

Есть у меня легкое предчувствие, что слухи обросли новыми подробностями и всё это окончательно перестает мне нравиться. Мне срочно нужно поговорить с Лидочкой Сергеевной, пока меня не выперли в декрет раньше времени, без права на амнистию.

– Держи, – ставлю на стол Соньке кружку с чаем и облокачиваюсь на стойку над ее головой.

– Спасибо, – выдыхает она, сразу берясь за ручку. – Без сахара?

– Без, – утверждаю я. – Зато с мелиссой. Успокаивает, говорят.

– Ленка? – понимающе усмехается подруга.

– Ага. Она, наверное, другого чая и не держит. Работать с Лидочкой Сергеевной… Кстати, не видела, она уже пришла?

– Ее муж ровно к девяти привозит. Тютелька в тютельку.

– Безупречная женщина, – язвлю я. – Собираюсь с ней поговорить обо всей этой беременной ситуации…

Чашка с чаем шумно грохается на стол, разливая содержимое. Сонька с непередаваемым выражением лица вскакивает на ноги.

– Зараза! – пытается стряхнуть с брюк разлившийся чай. – Ты с ума сошла?! – орет уже на меня.

– Я о своей ситуации, боже, – закатываю глаза. – Ты забыла, кого тут все считают без пяти минут декретницей? Хочу с Лидочкой Сергеевной переговорить, может, поможет весь этот треш разрулить. Она же его и создала.

Сонька стреляет в меня гневным взглядом и тянется за бумажными полотенцами под столом. Вытирает разлившийся чай и матерится, вытаскивая промокшую коробку с витаминами из-за компа.

– Решила уже с отпуском? – перевожу тему на более нейтральную.

– Посмотрим, сколько отпускных будет. Может, горящую путевку возьму. Хотя, наверное, разумнее эти деньги отложить…

Вытаскивает из промокшей коробки пластинки с желтыми таблетками и встряхивает. Чтобы она не говорила, я думаю, что главное решение она уже приняла. Потому что размышляет о будущем.

– Софья! – рявкает за спиной. – Зайди.

Я традиционно подпрыгиваю на месте от звучного голоса нашего генерального. Он подкрался незаметно, видимо мы так заговорились, что не услышали приближающихся шагов.

– Здравствуйте, Юрий Константинович, – оборачиваюсь и кидаю взгляд на директора.

Каюсь, впервые, как на мужчину. Оценивающе прохожусь по нему сверху донизу, когда получаю смачный тычет локтем в бок. Беззвучно ойкаю и пропускаю Соньку к Тарелкину, кинувшему мне спокойное «доброе утро» и нырнувшему в кабинет.

– Хорош так глазеть, – шипит мне в ухо и ныряет следом за ним.

А как теперь не глазеть? Я слишком много знаю!

Беру ключ от своего кабинета и иду на рабочее место. Приходить так рано на работу – отстой. Работать еще не хочется, решить не рабочие вопросы не с кем, не говоря уже о простом «поболтать».

Включаю комп, накидываю задачи на сегодня, просматриваю почту. Пока не появилась Дина, не удерживаюсь от искушения набрать внутренний номер одного красивого айтишника. Он же всегда приходит раньше. Но вместо него отвечает Кирилл, который пару раз пытался подъехать ко мне на кривой кобыле. И если б не его метр с кепкой, я, может, и не делала вид, что не замечаю. Но теперь уже поздно, в моем шорт-листе только Даня.

Кладу трубку и берусь за мобильный, не сдерживая свой порыв побыть надоедливой женщиной. Просто мне срочно нужно отвлечься на свои амурные дела, иначе потрясшие меня с утра новости испортят весь день. Такая я эмпатичная женщина.

«А я уже на работе. Я победила» – кидаю ему шутливое сообщение.

«Тогда счет 1:543»

Я смеюсь с его цифр. Он же не вычислял, сколько рабочих дней уже работает, да?

«Застрял в пробке» – летит вдогонку.

«Я эгоистично думала, проспал из-за меня»

«И это тоже»

На лице расплывается совершенно неподобающе радостная для этого утра улыбка. Хочется взять и написать какую-нибудь пошлость, чтобы заставить Даню не только думать обо мне, но и краснеть. Но мой порыв прерывает Дина, входящая в кабинет.

«Пообедаем?» – отсылаю вместо длинной эротической поэмы.

Дожидаюсь его «да» и погружаюсь в работу.

Всё утро пытаюсь поймать неуловимую Лидочку Сергеевну, но она ловко маневрирует по отделам, словно избегая меня. К обеду я уже сдаюсь и просто жду нашей с Дани встречи.

Но с наступлением обеда он мне не звонит, на мои сообщения не отвечает, а из собственного кабинета мистически пропадает.

Я не понимаю, что происходит. И мне это категорически не нравится.