Глава 28. После

Олег

Я просыпаюсь раньше неё. Это не привычка – бессонница, которая мучила меня годами, отступила, когда в моей жизни появилась Арина. Но сегодня я открываю глаза за час до будильника и просто лежу, слушая её дыхание.

Она спит. Одна рука под щекой, вторая на моей груди, там, где самый старый шрам. Я помню, как вчера она провела пальцами по каждому. Я боялся этого момента. Боялся, что она испугается, отшатнётся, увидит во мне не мужчину, а калеку. Но она сказала: «Твои шрамы – часть твоей жизни. У меня такие же есть, только на сердце». И я поверил.

Я смотрю на неё и чувствую спокойствие. Такое, которого, наверное, не было никогда. Армия научила всегда ждать удара. А сейчас – нет. Сейчас я знаю: она рядом. Она не уйдёт. Она выбрала меня не потому, что она во мне нуждается, хотя мне очень хочется этого. Просто потому, что я – это я.

Я понимаю, что теперь отвечаю не только за Катю. За неё тоже. И это придаёт моей жизни ещё больший смысл. Теперь под моей защитой две самые лучшие женщины – дочь и… будущая жена. Да, я уже думаю об этом. Осталось озвучить. Но пока рано. Боюсь надавить.

Она открывает глаза. Серые, сонные, тёплые. Улыбается.

– Ты не спишь? – шепчет.

– Не сплю, – отвечаю я. – Смотрю на тебя.

– И долго?

– Не знаю. Минут двадцать. Может, больше.

– Ууу, коварный, смеётся она. – Воспользовался моментом и рассмотрел все мои изъяны?

– Ты – совершенство, – говорю я и целую её в лоб.

Она прижимается ближе, и я чувствую, как её тело расслабляется. Мы лежим так ещё немного, пока будильник не напоминает, что пора вставать.

– Я приготовлю завтрак, – говорит она, садясь на кровати. – Ты не против?

– Не против, – улыбаюсь я. – Только предупреждаю: на моей кухне всё лежит на своих местах.

– Я постараюсь не нарушать порядок, – серьёзно обещает она, но в глазах смех.

Я иду в душ, а когда выхожу, слышу звуки с кухни. Шипение сковороды, звон посуды, голос Кати – она уже встала и помогает Арине. Я заглядываю в дверь и напрягаюсь.

Арина стоит у плиты в моей футболке – белой, слишком большой для неё, она достаёт почти до колен. Волосы растрёпаны, ноги босые. Она переворачивает блины, а Катя раскладывает их по тарелкам. На столе уже стоит сметана, варенье, масло. И посреди этого домашнего уюта – бардак. Мука на футболке, на плите. Ложка не на подставке, а прямо на столе.

Я ненавижу беспорядок. Я привык, что в моём доме у каждой вещи есть своё место, всё устроено рационально и удобно. Я вздыхаю.

Смотрю на этот хаос и чувствую, как внутри разливается тепло. Наконец-то в доме есть женская рука. Наверное, это лучше безупречного порядка. И, кажется, такое положение дел нравится Кате.

– Папа, иди завтракать! – кричит она, заметив меня. – Арина Сергеевна испекла блины! Самые вкусные!

– Я вижу, – говорю я, садясь за стол.

Арина поворачивается ко мне, и я вижу, что на её щеке – полоска муки. Она такая красивая в этот момент, что у меня перехватывает дыхание.

– У тебя мука на лице, – говорю я.

– Где? – Она трогает щёку, размазывая ещё больше.

– Везде, – улыбаюсь я. – Иди сюда.

Она подходит, и я аккуратно вытираю муку пальцами. Она краснеет. Катя хихикает.

– Вы как молодожёны, – говорит она. – Только без кольца.

Я смотрю на Арину и вижу её смущение.

– Это дело времени, – говорю я тихо, так, чтобы Катя не услышала.

Арина опускает глаза, но я вижу, как уголки её губ поднимаются.

После завтрака мы собираемся. Я сажусь за руль, Арина рядом, Катя сзади. Сначала завожу Катю в школу – она выходит, машет нам рукой, бежит к входу, где её ждёт подружка. Арина смотрит ей вслед.

– Она счастлива, – говорит она.

– Это ты её такой сделала, – отвечаю я. – Я только пытался не мешать.

– Ты не мешал. Ты учился.

Я везу Арину к её офису.

– Заедешь за мной вечером? – спрашивает она.

– Заеду, – говорю я. – Если хочешь, можем поужинать вне дома.

– Нет. Пока не стоит, думаю, афишировать наши отношения. Хватило выставки, где Константин нас чуть не растерзал, – улыбается она.

– Хорошо. Как скажешь. Тогда ужинаем дома. Готовлю я.

– Вот как? То есть тебе не понравилось, как готовлю я? Или ты переживаешь из-за разгрома, который я устроила на твоей безупречной кухне? – она притворно прикрывает лицо руками.

– Готовишь ты отлично! Я согласен есть с твоих рук всю оставшуюся жизнь. Но не хочу раньше времени делать из тебя домохозяйку, – отвечаю я. – С разгромом, конечно, смириться трудно… – делаю вид, что обдумываю, что с ней делать дальше.

Она легонько бьёт меня по плечу.

– Собственник, властелин дома и деспот, – заключает она.

Целует меня в щёку, выходит из машины. Я смотрю, как она идёт к дверям своего офиса – прямая спина, уверенная походка, голова поднята. Никто не знает, что эта женщина сегодня утром пекла блины в чужой футболке и спала в моих объятиях. Это только наше.

Еду на работу. Встречи, документы, отчёты – привычная рутина, которая раньше заполняла всё моё время, а теперь кажется просто фоном. Я думаю о ней. О её смехе, о её руках, о сегодняшней ночи, ставшей новым этапом наших отношений. О том, какая она необыкновенная женщина. И какое у неё аппетитное тело. От этих воспоминаний сводит внизу живота. Хочу её снова.

Звонит Андрей. Я беру трубку, откидываюсь в кресле.

– Командир, – говорит он, – есть информация.

– Слушаю.

– Я попросил знакомых пробить твоего адвоката. Константин Вяземский. У него были нечистые сделки с недвижимостью года три назад. Есть даже заявление в суд, но дело замяли – видимо, он заплатил куда надо.

– Есть доказательства? – спрашиваю я.

– Есть. Документы, показания, экспертиза. Мои знакомые нашли в открытых базах, но официально это не публиковалось. Если понадобится – можно вытащить.

– Пока не надо, – говорю я. – Пусть лежит. Если он перейдёт черту – я воспользуюсь.

– Хорошо, – Андрей молчит секунду. – Олег, будь осторожен. Такие люди опасны не только тем, что могут сделать, а тем, что могут сказать. Если он начнёт поливать грязью Арину…

– Не начнёт, – перебиваю я. – Я не позволю.

– Ты не сможешь его контролировать.

– Смогу, – говорю я. – У меня есть рычаги.

Андрей вздыхает.

– Ладно, командир. Ты старший. Но помни: у тебя есть Катя. Не рискуй без необходимости.

– Не буду, – обещаю я. – Спасибо.

Мы прощаемся. Я смотрю на телефон. Константин – проблема, но не главная. Главная – сделать так, чтобы Арина перестала бояться. Чтобы поверила, что мы – навсегда.

***

Вечером я забираю Арину с работы. Она устала – я вижу по глазам, по тому, как она трёт виски, садясь в машину.

– Тяжёлый день? – спрашиваю я.

– Три пациента подряд, – вздыхает она. – Двое с депрессией, один с паническими атаками. К концу дня я чувствую себя выжатой.

– Дома отдохнёшь, – говорю я. – Катя обещала помочь мне с ужином.

– Ты серьёзно решил сегодня сам приготовить?

– Серьёзно, – улыбаюсь я. – Сегодня будет курица с овощами.

Она смеётся. Я люблю этот звук.

Дома я готовлю, Катя накрывает на стол. Старается для Арины. Арина улыбается, видя это, но ничего не говорит. Садится, пробует мою стряпню. Говорит, что вкусно.

– Ты врёшь, – говорю я.

– Нет, правда. Ты меня удивляешь всё больше.

Катя смотрит на нас и улыбается. Мне кажется, она счастливее нас двоих.

После ужина мы сидим в гостиной, смотрим телевизор. Катя уходит в свою комнату – свои дела. Я обнимаю Арину, она кладёт голову мне на плечо.

Вдруг её телефон звонит. Она смотрит на экран, и я вижу, как её лицо меняется – бледнеет, напрягается.

– Кто? – спрашиваю я.

– Константин, – тихо говорит она.

Она не берёт трубку. Телефон замолкает, но через секунду снова звонит.

– Дай сюда, – говорю я.

– Олег, не надо…

– Дай, – повторяю я.

Она протягивает телефон. Я беру, принимаю вызов, подношу к уху.

– Слушай меня внимательно, – говорю я спокойно. – Оставь её в покое. Иначе пожалеешь.

Тишина в трубке. Потом голос Константина – наглый, уверенный:

– Это кто? Морозов?

– Ты понял, что я сказал, – отвечаю я. – Не звони ей больше. Не пиши. Не приходи. Если я узнаю, что ты приблизился к ней – я уничтожу твою карьеру. У меня есть чем.

– Да что ты можешь сделать? – говорит он самоуверенно. – Быстрей этический кабинет исключит Арину из реестра психологов за то, что ты с ней спишь.

– Даже не мечтай об этом. Для этого нет никаких оснований, кроме твоей клеветы, – говорю я. – А вот у меня на руках кое-что имеется по сделкам с недвижимостью, которые ты вёл пару лет назад.

В трубке тишина. Задумался, гадёныш? Вот и сиди тихо.

Я сбрасываю вызов, отключаю телефон и кладу на стол. Арина смотрит на меня – с ужасом и благодарностью одновременно.

– Ты не должен был, – шепчет она.

– Должен, – говорю я. – Потому что я люблю тебя. И не позволю никому тебя обижать.

Она молчит. Потом обнимает меня, прижимается, дрожит.

– Я боюсь, – признаётся она. – Не его. За тебя.

– Не бойся, – говорю я, гладя её по спине. – Справимся.

– Я знаю, – шепчет она.

Мы сидим в полумраке комнаты, слушая, как по телевизору разворачивается очередная драма. А у нас своя. Но мы выстоим. Я сумею защитить своё счастье.

Наше счастье.